– Сколько лет этой развалине? – спросила Кайли, проведя пальцем по приборной панели. – Боже! И когда здесь последний раз убирали? Воняет так, словно тут что-то сдохло! – воскликнула она.
Не сдержавшись, я рассмеялась. Раньше Кайли никогда не была в Кентукки и не встречалась с моими родителями. Поездка в глушь стала откровением для такой светской львицы, как она.
– Пэйтон, не хочу тебя пугать, но на обочине люди продают фрукты. – Провожая их взглядом, подруга указала в окно, когда мы проезжали мимо. – Постой, а почему мы едем по грязи? Куда делась дорога? О боже, я буду с ног до головы в грязи!
– Прекрати ныть! Они продают не фрукты, а домашнее варенье. И это старый городок, Кай. Большинство семей живут в этом маленьком местечке поколениями, – объяснила я, свернув с главной дороги на улицу моих родителей.
– Это не объясняет грязь, – Кайли поёжилась, пытаясь оттереть с рук несуществующее пятно.
– Может, хватит витать в облаках? – Я рассмеялась. – Это провинциальный городок. Скажи спасибо, что по пути сюда я не заставила тебя купить ковбойские сапоги. Мне просто не хотелось, чтобы тебя хватил удар.
Её глаза расширились от потрясения.
– Это не смешно!
Согласна. Она даже понятия не имела, насколько я серьёзна.
Проехав около трёх километров, мы припарковались у родительского дома. Я заглушила двигатель, открыла дверь и спрыгнула на землю. Что же касается Кайли, то она попыталась вылезти из пикапа, ни к чему не прикасаясь.
– Ты такая неженка, – захохотала я, повернувшись к дому.
Ничего себе! Внезапно я поняла, что мама меня обманула, когда мы в последний раз разговаривали по телефону. Дом в намного худшем состоянии, чем во время моего последнего визита. Водосточная система пришла в негодность, и желоба довольно сильно отстали от крыши. Калитка была перекошена и скрипела.
Я начала опасаться за психику лучшей подруги.
– Ты уверена, что адрес правильный? – спросила Кайли, наконец-таки выбравшись из пикапа. Она вытерла руки, а потом взглянула на дом.
– Да, уверена. – Я кивнула, открыв калитку, и направилась к крыльцу.
– Правда?
Прежде чем я успела поставить ногу на крыльцо, из дома с южной прытью вылетела моя мама.
– Пэйтон Миллер, что, во имя всего святого, ты здесь делаешь?! – улыбнулась она, сжав меня, как всегда, в слишком крепких объятиях. Стоило мне лишь прижаться к ней, как глаза наполнились слезами. – Дай же мне на тебя посмотреть!
Положив ладони мне на плечи, мама отстранилась и окинула меня взглядом. Можно было подумать, что мы не виделись лет десять, хотя прошёл всего год. Но и это оказалось чересчур долго.
Моя мама была красавицей с длинными светлыми волосами, которые всегда собирала в пучок на макушке. Она говорила, что завязывает их так, чтобы не подпалить у плиты. Джулианна Миллер была из тех, кто до маниакальности любил потчевать всех своей едой. Едва вы переступите порог этого дома, вас так откормят, что уже невмоготу будет встать из-за стола. Мама постоянно бы твердила, что вам нужно нарастить на косточки немного мясца, потому что мужчинам нравятся пышнотелые южные красавицы, а не обтянутые кожей скелеты.
Я посмотрела на маму. Лицо у неё немного округлилось, черты смягчились. Она старела, но делала это красиво и с достоинством. И это ей очень шло.
– Я скучала по тебе, деточка. – Она снова меня обняла, а потом заметила позади меня Кайли. – И кто это тут у нас здесь? Это Кайли?
Отпустив меня, она стремительно метнулась к моей подруге и стиснула её в любящих объятиях. Глаза Кайли расширились. Улыбнувшись, она обняла мою маму в ответ.
– Я очень рада наконец познакомиться с вами, миссис Миллер, – тепло ответила Кайли, когда мать разжала удушающие объятия.
– Ох, милая. Миссис Миллер – это моя свекровь. Упокой, Господи, её душу. Можешь звать меня Джулианной, – сказала она со своим обычным южным акцентом. – Что ж, заходите. Не стойте в дверях. Я приготовила сладкий чай и булочки с подливкой. – Она повернулась к моей подруге. – Мой секретный рецепт.
Мама вошла в дом, а Кайли придвинулась ко мне и прошептала:
– Что это за булочки такие с подливкой?
– Ох, Кайли, добро пожаловать на Юг. – Улыбнувшись, я обняла подругу за плечи и повела в дом.
С момента моего отъезда он совершенно не изменился. Все стены были увешаны семейными фотографиями, одни снимки мне очень нравились, а другие – хотелось сжечь. Стоило войти в кухню, как меня окружил аромат свежеиспечённых булочек, и я мгновенно почувствовала, что оказалась дома.
– Мама, как вкусно пахнет, – застонала я, у меня потекли слюнки.
– О боже! – воскликнула Кайли, едва войдя в маленькую кухню. – Во-первых, пахнет просто изумительно! А во-вторых, Пэйтон, твой акцент вернулся!
– Кайли Джексон! – Повернувшись, мама указала на неё деревянной ложкой. – Не поминай имя Господа всуе. – Она усмехнулась ей и подмигнула. – Только после шести и когда начинается игра.
Я рассмеялась. Кайли выглядела так, словно сказанное мамой стало для неё неким откровением. В церкви мама была активной прихожанкой, но в собственном доме не всегда следовала Священному Писанию. Особенно, во время игры.
– Или когда папа выпьет бурбон и начинает петь гимн США… задом наперёд, – добавила я.
– Боже, помилуй, – рассмеялась мама. – Тебе не стоит этого видеть.
– Не волнуйся, когда папа начнёт раздеваться, мама его сразу же остановит, – захихикала я.
Бедная Кайли выглядела так, словно сейчас грохнется в обморок. Она смотрела на меня в полной растерянности, словно не верила, что такое место и такие люди вообще существуют.
– Дорогая, мы так шутим, – сказала мама, поливая булочки подливкой. – Чаще всего.
Мы с Кайли рассмеялись. Моя мама – настоящий спец в том, как разрядить обстановку. В столовой мы уселись за стол, и, к моему величайшему удивлению, подруга вмиг проглотила свою порцию булочки с подливкой и была готова попросить добавку. Вряд ли у неё останется место для сладкого чая.
– Так на сколько ты приехала, милая? – спросила мама, с улыбкой передав Кайли тарелку с новой порцией лакомства. – Ты же знаешь, что можешь остаться в свободной спальне?
– Мы уедем в понедельник. Спасибо за предложение, мам, но мы сняли номер в гостинице. – Я улыбнулась, заметив недовольное выражение маминого лица.
– Ведь знаешь, как мне не нравится, когда ты останавливаешься в гостиничных номерах. Там снимают комнаты какие-то странные типы, – заметила она, взмахнув вилкой.
– Это пятизвёздочная гостиница, миссис Мил… то есть, Джулианна, – ответила Кайли, уплетая булочку за обе щеки.
– Что ж, если передумаешь, то знаешь, где находится комната.
– Спасибо, мам. – Я улыбнулась.
Вдруг хлопнула входная дверь. Повернувшись, я увидела, как в прихожей папа снимает ботинки. Я встала и рванула к нему.
– Что, во им… Ох! – Отец рассмеялся, когда я бросилась в его объятия и чуть не сбила с ног. – Так, так, так, неужто это крутая городская девчонка!
– Привет, папочка, – улыбнулась я, крепче его обнимая.
Когда я наконец его отпустила, папа тепло мне улыбнулся, а потом опустил взгляд на мои ковбойские сапоги.
– Можно забрать девушку с Юга, а вот Юг из девушки – никогда, – рассмеялся он, когда мы шли в столовую. Мама уже положила на тарелку его булочку с подливкой и налила сладкий чай.
– Привет, милая, – папа нежно поцеловал маму, а потом сел за стол и посмотрел на Кайли. – Я самый везучий мужчина в мире. Только взгляните, какие красавицы сидят за этим столом. И как мне к тебе обращаться? – спросил папа мою подругу.
Прожевав огромный кусок булочки, она ответила:
– Меня зовут Кайли Джексон. Очень рада с вами познакомиться, мистер Миллер.
– И я тоже, Кайли. Пожалуйста, зови меня Джон. – Он подмигнул ей и тоже принялся за свою порцию.
Час спустя все так наелись, что больше не могли проглотить ни кусочка. Что я говорила? Мама любит всех кормить до упаду. Пока я с мамой мыла посуду, Кайли с папой остались в гостиной и, к моему величайшему ужасу, рассматривали мои детские фотографии.
– Милая, ты слышала, что я сказала? – мамин голос вырвал меня из размышлений.
С руками, покрытыми пеной, я десять минут терзала одну тарелку.
– Прости, мам, я на мгновение задумалась. – Вздохнув, я передала ей тарелку.
– Я спросила, что случилось, – повторила она.
– Почему ты решила, что что-то случилось? – настороженно поинтересовалась я.
– Солнышко, я же мама. Я знаю, когда что-то не так. Это материнский инстинкт. – Она постучала пальцем по лбу. – Так из-за чего ты прилетела в другой штат, чтобы навестить маму?
Внезапно плотину прорвало, и долго сдерживаемые рыдания вырвались наружу. Отложив тарелку и полотенце, мама обняла меня так крепко, что я едва дышала.
– О, милая. – Она вздохнула. – Всё дело в том парне, да?
Совершенно растерявшись, я шмыгнула носом и отстранилась.
– Каком парне? – спросила я, зная, что не говорила маме о Габриэле… И, раз уж об этом зашла речь, то ни о ком другом тоже.
– Габриэле, – мама на миг замолчала и, взяв меня за руку, отвела к маленькому столику. Мы сели, и она обхватила мои испачканные ладони своими. – Он мне звонил.
– Он что?! – закричала я, мои глаза стали размером с блюдца.
– Успокойся. Габриэль позвонил мне, когда ты сбежала с какого-то открытия. Не могу точно вспомнить названия, но, как бы там ни было, он обо всём мне рассказал.
– Зачем бы ему это делать? – спросила я. – С какой стати ему звонить тебе? Ведь вы даже не знакомы. И где, чёрт возьми, он взял твой номер телефона?
– Это… не совсем так. – Мама покраснела. Да она зарделась как майская роза! А ведь моя мама никогда не краснеет.
– Мам, что происходит? – спросила я, выгнув бровь.
– Габриэль приезжал к нам несколько недель назад. Сначала позвонил узнать, можно ли ему приехать, чтобы поговорить о тебе. И в следующий момент он уже стоял на нашем пороге под проливным дождём. Проклятая погода изменилась в считанные секунды, и бедняга промок до нитки. Забавно, что за все годы, насколько я знаю, метеоролог ни разу не ошиб…
– Не отвлекайся, мам.
– Да. Как бы там ни было, Габриэль приходил, чтобы расспросить о тебе. Но, как понимаешь, ничего слишком личного. А потом он ушёл. – Мама пожала плечами. – О, но перед уходом бросил в почтовый ящик письмо. Я его не открывала, потому что оно адресовано тебе.
– Почему я узнаю об этом только сейчас? – поинтересовалась я.
– Ну, мы были немного заняты, разбираясь с… финансовыми делами. Мы не хотели тебя волновать, а потом ещё добавлять ко всему Габриэля, – сказала она, немного опустив голову от того, что обмолвилась об их финансовом положении.
– Мам, какие финансовые дела?
Она шмыгнула носом, а потом ответила:
– Милая, твоему отцу пришлось закрыть автомастерскую. Он задолжал за электричество, поскольку забыл оплатить счета. В последние несколько месяцев всё стало немного… тяжелее.
Я чувствовала себя ужасно. У мамы финансовые трудности, а я на её кухне лью слёзы из-за мужчины, разрушившего мой мир, словно полная дура.
– Мам, мне так жаль, – я замолчала, а потом продолжила: – Но я думаю, что могла бы остаться здесь на какое-то время. Могла бы устроиться на работу в местный бар и помочь вам. Попытаться прикрепить тот водосточный жёлоб.
Она подняла руку, останавливая меня, прежде чем я ляпну что-нибудь, не подумав.
– Пока ты не приняла какое-либо важное решение, думаю, тебе стоит открыть письмо. – Мама встала и вышла из комнаты, вернувшись через несколько минут с конвертом, на котором и правда было написано моё имя. – Он хороший мужчина, Пэйтон. Тебе нужно его выслушать. Помни, милая, умение прощать обладает такой же силой, как и любовь.
Сжав моё плечо и поцеловав в макушку, она оставила меня на кухне одну с письмом от мужчины, растоптавшим мои чувства.
Я не хотела его открывать, но любопытство, как всегда, победило. Зная, что мама задержит всех в гостиной, я открыла конверт и достала письмо.
Принцесса,
Никогда бы не подумал, что ты из тех девушек, которые предпочитают розовый цвет.
Я жду тебя,
Принц Г.
Я нахмурилась в замешательстве. Какого чёрта это должно означать? На мгновение я задумалась, и единственное место, которое пришло мне в голову – моя детская спальня. Там розовые стены с фиолетовыми ковбойскими сапогами.
Всё ещё сбитая с толку я встала, решив сходить в свою спальню на втором этаже. Поднявшись по лестнице, я подошла к третьей двери слева и нерешительно её открыла.
И оказалась совершенно не готова к представшей перед моим взором картине.
– Принцесса.
Мои колени задрожали, а дыхание участилось, пока я стояла в дверях детской спальни, опираясь на ручку двери и сжимая в ладони письмо. Посреди комнаты стоял Габриэль. Прежде всего, меня поразил его внешний вид. Вместо модного костюма – чёрные джинсы с заниженной талией и такого же цвета узкая рубашка, которая облегала тело, подчёркивая каждый мускул.
Я мысленно одёрнула себя. Меньше двадцати четырёх часов назад этот мужчина уничтожил меня. И тут я заметила выражение его лица. На нём ясно читалось страдание, и мне нестерпимо захотелось притянуть Габриэля к себе.
– Что… Что ты здесь делаешь? – спросила я, войдя в комнату и закрыв за собой дверь.
– Я хотел объяснить, – произнёс Габриэль, засунув руки в карманы. Казалось, он пытался сдерживаться, чтобы не потянуться ко мне.
Когда Габриэль заикнулся об объяснениях, у меня в жилах начала закипать кровь. Я не хотела слушать его душещипательные оправдания.
– Не хочу ничего слышать, Габриэль. Я устала. Пожалуйста, просто уходи, – расстроенно прошептала я.
– Посмотри на меня, Пэйтон, – тихо произнёс Габриэль, подойдя ко мне.
Я вскинула перед собой руки и отступила назад, врезавшись в стену.
– Пэйтон, мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Пожалуйста, по крайней мере, дай мне хоть это, – попросил он, не решаясь подойти ближе.
Я вздохнула. А потом кивнула, решив, что единственный способ заставить Габриэля уйти – это дать ему высказаться. Я могла выдержать всё, что бы этот человек мне не сказал, а потом выставить за дверь, убедившись, что он понял: я больше никогда не хочу его видеть.
– Прости, – начал Габриэль, но я покачала головой.
– Мне не нужны твои извинения. Я выслушаю тебя, но никакими извинениями не исправить то, что ты натворил.
Габриэль слегка опустил голову. Передо мной стоял не тот мужчина, в которого я влюбилась, и который контролировал всё и вся, лишь войдя в комнату. Он больше не подавлял одним своим присутствием. Такой разбитый и поверженный. Как и я.
– Полагаю, мне лучше начать рассказ с момента моей женитьбы, – произнёс Габриэль и, почесав затылок, опустил глаза в пол. Потом, не глядя на меня, попятился назад и сел в конце крошечной кровати. Я всё никак не могла прийти в себя от потрясения и для поддержки прислонилась к стене. – Мелисса была красивой. Встретив её, я тут же был сбит с ног. В буквальном смысле. Ей нравилось витать в облаках, и когда я шёл по оживлённой улице Нью-Йорка, она налетела на меня. И я задом познакомился с тротуаром. Из всех возможных мест это произошло именно возле проклятого «Старбакса».
Я пыталась сдержать слёзы, но они всё равно вырвались наружу и потекли по щекам. Габриэль не отрицал этого. Он был женат. Моё разбитое сердце рассыпалось на осколки.
– Мы поженились ровно через год после знакомства. Пышная свадьба: церковь, длинное белое платье… миллионы подружек невесты. Всё было словно в сказке.
Я поёжилась от такого проявления чувств.
– Мы прожили вместе пять счастливых лет, а потом произошла авария, – Габриэль замолчал и наконец посмотрел мне в глаза.
Сердце сжалось от боли. Я не могла сдержать слёзы, глядя в эти тёмные глубины. Но вместо привычного почти чёрного оттенка они оказались значительно светлее. Я не могла сказать, в чём причина. В солнечном свете, проникающем в комнату, или это истинный цвет его глаз. Как бы там ни было, я впервые почувствовала, что наконец вижу настоящего Габриэля Блэка.
– По случаю Дня святого Валентина мы на выходные ехали в коттедж моих родителей, но начался снегопад. Сильная снежная буря застала всех врасплох. Моя жена настояла, что перед отъездом ей нужно что-то купить в аптеке, и застряла посреди бурана. Когда мы говорили в последний раз, Мелисса сказала, что ей нужно мне о чём-то рассказать, но она сделает это, только приехав в коттедж. Больше живой я её не видел.
Когда я осознала, о чём именно говорит мне Габриэль, с губ сорвался тихий всхлип. Его жена умерла.
– О боже, – прошептала я, прикрыв рот руками, чтобы остановить всхлипы и не нарушать воцарившуюся тишину. Я заметила, как по правой щеке Габриэля скатилась слеза. А потом он заговорил вновь.
– Она была беременна. Срок – несколько недель, – Габриэль прочистил горло. – Внедорожник потерял к-контроль.
Когда он запнулся, я перестала подпирать стену и села возле него. А в следующий момент сделала то, что, как я думала, никогда больше не сделаю, по крайней мере, с Габриэлем. Я обвила его шею руками и начала успокаивающе поглаживать густые локоны.
– Тебе больше не нужно ничего говорить, – прошептала я.
– Нет. – Он выпрямился и вытер нос. – Ты должна знать всё.
– Хорошо. – Я кивнула.
– После аварии я убрал из квартиры все фотографии и переехал в один из моих отелей. Фотографии находятся в камере хранения, на большинстве из них мы с Мелиссой. На остальных – отец и моя семья. Я не мог на них смотреть, поэтому убрал их с глаз долой.
– Можешь объяснить про Кейт? – спросила я, пытаясь сменить болезненную для него тему о жене.
– Кейт – сестра Мелиссы, – Габриэль замолчал. – Она моя свояченица. Кейт и её семья обвиняли меня в смерти Мелиссы. Они говорили, что в той машине должен был быть я. Если бы только я был прекрасным принцем и настоящим мужиком и настоял на том, что съезжу в аптеку вместо неё. Но Мелисса была упрямой. – Габриэль вздохнул. – Думаю, вы бы поладили.
– Почему Кейт всегда была так груба со мной? Это какая-то бессмыслица, – сказала я, рассказав о тех моментах, когда Кейт вела себя как настоящий дьявол… или как людоедка. Для её описания подойдёт любой из вариантов.
– С каждым открытием клубов становились всё больше, и я понимал, что мне нужна реклама. Так что я пошёл к Кейт. Меня по-прежнему изводило чувство вины из-за смерти Мелиссы, а её родственники вели себя так, словно я им что-то задолжал. Но вместо себя Кейт прислала тебя.
– О боже, – я задохнулась. – Так она знала?
Теперь все стало на свои места. Она знала обо мне и Габриэле. Знала, что мы сопротивлялись своим чувствам, по крайней мере, я уж – так точно.
Он кивнул.
– Да, она была в курсе с того момента, когда после нашей первой официальной встречи я позвонил ей и сказал, что хочу, чтобы «Блэк Энтерпрайзес» занималась именно ты. Она понимала, что между нами происходит. Хотя внешне мы ничем не выдавали наших отношений, Кейт обо всем догадалась.
Габриэль повернулся ко мне.
– Прости, что я не рассказал тебе об этом.
– Именно твоя скрытность, Габриэль, ранила меня больнее всего. Я рассказала тебе то, что никому не говорила, кроме Кайли и Куинна. Это больно, Габриэль. Нестерпимо больно.
– Мне очень жаль, принцесса, – прошептал он, заправив мне за ухо выбившийся локон.
– Не думаю, что когда-либо смогла бы быть с мужчиной, который скрывал нечто подобное, Габриэль. Больше никогда не хочу проходить через это вновь. Моё сердце этого не выдержит, – тихо произнесла я, встав с кровати.
– Ты знаешь, зачем я приезжал сюда несколько недель назад? – внезапно спросил Габриэль.
Покачав головой, я стала перед ним.
– У меня была причина поговорить с твоими родителями. Впоследствии я бы рассказал тебе о своём прошлом, просто не думал, что всё выплывет раньше, чем я планировал. Я знал, что как только ты узнаешь правду, то сбежишь сюда. Поэтому и оставил тот конверт.
– О чём ты говоришь, Габриэль?
– Пэйтон, я приезжал к твоему отцу, чтобы просить у него твоей руки.
– Я… Ты… Что? – запнулась я, пытаясь осознать, что, во имя всего святого, только что сказал мне Габриэль.
– Я просил у твоего отца твоей руки. Я хочу жениться на тебе, Пэйтон. Хочу, чтобы ты стала моей женой, – сказал он, встав с кровати. – Мне просто необходимо, чтобы ты всегда была рядом.
– Габриэль…
Он покачал головой.
– Ты хочешь, чтобы я умолял? Для тебя, принцесса, я сделаю всё, что угодно. – Он приподнял бровь. – Хотя, не сомневаюсь, тебе это доставит немало удовольствия.
– Габриэль, ты кое-что от меня скрыл, и это всё меняет. Ты солгал мне, – прошептала я.
– Я познал любовь, Пэйтон. Вместе с Мелиссой. Взлёты и падения, которые останутся в памяти навсегда. Но с тобой… всё совершенно по-другому. Проклятье, это чертовски удивительно! Пэйтон, я люблю тебя. Обожаю твою дерзость, упрямство и импульсивность. И что ты всегда ставишь других превыше себя. Люблю то, как ты сводишь меня с ума и бесишь до чёртиков. Я люблю тебя за всё это и за многое другое. Мне безумно нравится, что ты бросаешь мне вызов и не боишься тяжёлой работы. Я схожу с ума по твоим ковбойским сапогам и южному акценту, который появляется, когда ты злишься на меня и зовёшь «мистер Блэк».
Слёзы свободно текли по щекам, пока я с изумлением смотрела на Габриэля. Он только что признался мне в любви. Этот мужчина меня любит. Могу ли я поверить ему после того, как он так сильно меня обидел?
– Ты сделал мне больно, – прошептала я.
– И очень сожалею об этом, принцесса, – произнёс Габриэль и крепко меня обнял. – Мне очень жаль.
Я позволила себе прижаться к Габриэлю, ощутить тепло его тела. А потом я почувствовала знакомый запах – аромат осеннего дождя. Когда он окутал все мои чувства, я глубоко вдохнула и внезапно осознала, почему меня так к нему тянуло. Это был запах Кентукки, который я никак не могла определить, он ускользал от меня всё то время, пока я жила в маленьком городке. Запах дома.
Я крепче прижалась к Габриэлю, он наклонил голову и шепнул мне на ухо:
– Сказки существуют, принцесса.
– Сказки для кретинов, – прошептала я.
– Тогда, выходит, это о нас, – Габриэль рассмеялся, поцеловав меня в макушку.
Мы стояли, обнявшись, казалось, часами, но на самом деле прошло всего несколько минут. Просто держали друг друга в объятиях, думая о том, что нас больше всего тревожит. Габриэлю не давала покоя мысль, что он разбил мне сердце, а мне – что сбежала, едва узнав о его прошлом.
У меня до сих пор голова шла кругом. Габриэль пять лет был женат на Мелиссе. А потом я подумала о случившейся трагедии. Он потерял любимую женщину, а родственники жены обвинили в этом его, но, даже несмотря на это, Габриэль всё равно попросил свояченицу заняться рекламой его нового проекта, потому что думал, что чем-то им обязан. Нас обоих сильно ранили.
– Соболезную твоей утрате, – прошептала я. – Сожалею, что так произошло с Мелиссой.
– Спасибо. Я знаю, что сделал тебе больно, и мне очень жаль. Клянусь, после открытия «Альфы» я собирался всё тебе рассказать. Но Кейт, как обычно, наехала на меня, застав врасплох, и так умело всколыхнула чувство вины. Ты никогда не должна была услышать тот разговор.
– Я верю тебе. – Я вздохнула, вспомнив о том, что произошло в его кабинете. – Но у меня до сих пор в голове не укладывается, что я сказала ей засунуть её работу в задницу.
– Кажется, это прозвучало так: «Засунь свою работу себе в силиконовую задницу». – Он тепло рассмеялся. – В тот момент я так тобой гордился.
Я посмотрела на Габриэля.
– За то, что потеряла работу? Ты же понимаешь, теперь я не могу вернуться в Нью-Йорк?
– Что тебя останавливает?
– Я безработная, так что не смогу оплачивать аренду квартиры. Я не могу вернуться, если у меня не будет жилья или работы, которая будет покрывать счета. – Я замолчала, задаваясь вопросом, какого чёрта я собиралась теперь делать. – Думаю, на какое-то время я останусь здесь. Ну, знаешь, помочь родителям с домом. Устроюсь в местный бар и помогу им с оплатой счетов. Прости, Габриэль, но я не вернусь.
– Ты, вероятно, стукнешь меня за то, что я собираюсь сказать, но тебе ведь известно о моём финансовом положении, да? – спросил он, приподняв бровь. – Пэйтон, я уже вызвал сюда строительную бригаду, чтобы помочь твоим родителям.
– Что?! – вскрикнула я, глядя на Габриэля так, словно у него выросло две головы, и на самом деле он оказался женщиной. – Зачем ты это сделал?
– А почему я делаю всё остальное, когда это касается тебя? – Он пожал плечами. – Пэйтон, так поступают, когда в кого-то по уши влюблены и хотят всю жизнь провести с этим человеком. Для меня – это ты, Пэйтон. Ты – моя принцесса, с тобой в комплекте идут родители, не говоря уже о друзьях.
– Габриэль, – прошептала я. – Что ты натворил?
– Я поговорил с твоими родителями. Они не хотят переезжать из дома, в котором вырастили тебя, так что я предложил… его расширить. Несмотря на то, что дом маленький, у них есть земля, которую можно использовать. Через несколько часов бригада будет здесь, и она обсудит всё с твоими родителями. Я дал работникам свободу действий, так что они выполнят любые пожелания. Несмотря на это, я знаю, что всё будет сделано скромно и со вкусом. Хотя все осведомлены насчёт отсутствия бюджета.
Что же касается Куинна. – Габриель рассмеялся, закатив глаза и покачав головой. – Он твой лучший друг, принцесса, и как у всех нас, у него тоже есть мечта. Ты же знаешь, о чём я говорю, правда?
– «Вог».
– Да, «Вог». – Он ухмыльнулся. – У меня сложились хорошие отношения с главным редактором журнала после того, как я несколько раз был приглашён принять участие в модных фотосессиях деловых костюмов «Гуччи». Я рассказал ей о мастерстве Куинна, как в парикмахерском искусстве, так и в макияже. На следующей неделе он приступает к работе.
– Габриэль, все эти деньги… – Я вздохнула. – Я не знаю, как с этим справится.
– Деньги – дело наживное, принцесса. Вот они есть, а вот их уже нет. Я использую своё финансовое положение, чтобы помогать осуществлять мечты. Твои друзья и семья этого заслуживают.
Мне ненавистна лишь одна мысль о его богатстве, но я должна воздать ему должное: вместо того, чтобы использовать свои деньги на роскошный отдых или дорогие автомобили, Габриэль старался помогать людям.. Этот мужчина не похож на остальных миллионеров.
– Я очень рада, что ты так много сделал для моей семьи и друзей, но я не могу вернуться, Габриэль.
– Вообще-то, можешь.
Мне не понравилось, как это прозвучало.
– В Нью-Йорке тебя ждёт работа.
Мои глаза расширились. Неужели он снова предлагает мне работу? Я на это не соглашусь.
– Габриэль, я уже говорила, что не хочу на тебя работать. Я буду чувствовать себя конченой проституткой.
Услышав это, Габриэль зарычал.
– Ради всего святого, если ты ещё хоть раз скажешь нечто подобное, я тебя отшлёпаю, – со всей серьёзностью заявил он. – И я хочу тебя не в своём кабинете, а в твоём собственном. Холдинг «Блэк Энтерпрайзес» расположен в принадлежащем ему же здании. Один из этажей использовался под склад, а теперь переоборудован для другой фирмы. – Габриэль сделал паузу, а потом продолжил: – Твоей фирмы.
– Какого чёрта ты натворил, Габриэль? – потрясённо прошептала я.
– Теперь ты президент рекламного агентства «Блэк Энтерпрайзес». Оно осуществляет продвижение услуг и товаров исключительно для корпорации «Блэк Энтерпрайзес» и его партнёров. Кайли будет твоим коммерческим директором, и её босс, Фил, согласился начать работать с тобой, если только ты примешь моё предложение.
О боже!
Я прибью его. Задушу собственными руками. Да я его сейчас… поцелую. Проклятье! Он как сказал, так и сделал. Воплотил мечты людей в жизнь. Я всегда хотела открыть собственное рекламное агентство. Об этом я могла лишь грезить. Но хотела ли я это сделать, пользуясь финансовой поддержкой Габриэля Блэка?
– Даже не знаю, что сказать, Габриэль, – прошептала я. – Не могу поверить, что ты сделал это.
– Принцесса, дело не в деньгах. А в том, что при моей полной поддержке твоя мечта осуществится. Ты чертовски хороший менеджер по связям с общественностью. А из-за ненависти ко мне Кейт этого просто не разглядела.
– Я не могу взять твои деньги, Габриэль. Ты знаешь, как я к ним отношусь, – возразила я, освободившись из его объятий. – Для меня это чересчур.
– Чёрт возьми, какая же ты упрямая! – рассмеялся Габриэль. – Это одна из тех многочисленных вещей, которые я в тебе люблю. Но прошу, пожалуйста, прекрати думать о других и начни думать о себе. Тебе нужна работа, и она у тебя есть. Тебе нужно где-то жить? Я куплю для тебя грёбаную квартиру. Хочешь навещать родителей? В твоём распоряжении самолёт компании. Хочешь трахать меня до тех пор, пока не увидишь перед глазами звезды? Вот он я, прямо здесь! Ты должна понять, принцесса, что я никуда не денусь. Можешь до посинения утверждать, что сказки для кретинов, но мы оба знаем, что это ещё одно из твоих пока не сбывшихся желаний. Ты хочешь сказочный роман, любовь и поддержку мужчины, который действительно тебя понимает. Проклятье, Пэйтон, я хочу быть твоей долбаной сказкой!
Я открыла рот от изумления. Меня очаровало то, с какой страстью это было сказано. Этот человек собрал по кусочкам моё сердце, хотя, я думала, что это уже невозможно. Он любил меня несмотря ни на что. Передо мной мужчина, в которого я влюбилась. И хотя он сломил меня своей ложью, но именно с ним я хотела провести остаток своей жизни.
