При вступлении Николай I на престол отдал министру народного просвещения
А. С. Шишкову распоряжение о пересмотре уставов учебных заведений. С этой
целью в мае 1826 г. был создан "Комитет по устройству учебных заведений", в
обязанность которого входило проверить все их уставы и выработать новые
принципы школьного образования, определить дисциплины, которые должны были
преподаваться на каждой ступени обучения.
19 августа 1827 г. последовал рескрипт царя Шишкову о запрещении
принимать в гимназии, и тем более в университеты, крепостных крестьян.
В основу народного просвещения был положен принцип строгой сословности
и бюрократической централизации, что нашло свое воплощение в 28
утвержденном 8 декабря 1828 г. "Уставе гимназий и училищ уездных и
приходских". Согласно этому уставу начальное и среднее образование
подразделялось на три категории:
1) для детей низших сословий предназначались одноклассные приходские
училища с самой элементарной программой (чтение, письмо, четыре правила
арифметики и Закон Божий),
2) для детей купцов и мещан предназначались трехклассные училища с более
широкой программой начального обучения (вводились начала геометрии, а
также география и история),
3) для детей дворян и чиновников учреждались семиклассные гимназии,
подготавливавшие учащихся к поступлению в университеты. Устав
ликвидировал преемственную связь между этими ступенями образования.
Таким образом, уровень образования должен был строго соответствовать
социальному положению учащегося.
Правительственную политику в области просвещения последовательно
проводил возглавлявший с 1833 по 1849 гг. Министерство народного
просвещения граф С. С. Уваров. Одновременно он был президентом
Императорской Академии наук, в его подчинении находились многие научные и
культурные учреждения. Он был талантливым и широко образованным человеком,
поражавшим современников обширными познаниями, свободным владением древних
и ряда новых европейских языков. В молодости Уваров слыл "либералом",
являлся одним из основателей известного литературного кружка "Арзамас",
объединявшего лучшие литературные силы. Уваров много путешествовал по
России и странам Западной Европы. В Германии он близко познакомился с Гете
и известным немецким реформатором бароном Штейном. Он занимался научными
изысканиями в области греко-римской филологии и был почетным членом многих
европейских академий наук и научных обществ.
Современники, отдавая должное "высокому и просвещенному уму" Уварова,
вместе с тем указывали на его неблаговидные личные качества —
беспринципность, расчетливость, стремление "пустить пыль в глаза". Это был
ловкий царедворец и, по словам хорошо знавшего его С. М. Соловьева, "умный,
хитрый холоп". В царствование Николая I Уваров занял откровенно реакционно-
охранительные позиции. Именно он сформулировал основные принципы "теории
официальной народности" — "православие, самодержавие, народность",
названные современниками "уваровской троицей", — идейной основы
николаевской политики.[2, c.190]
26 июля 1835 был издан "Общий устав императорских российских
университетов". Он преследовал цель "сблизить наши университеты с коренными
и спасительными началами русского управления" и ввести в университетах
"порядок военной службы и вообще строгое наблюдение установленных форм,
чиноначалие и точность в исполнении самомалейших постановлений".
Если до этого университеты были центрами учебных округов и тем самым
оказывали влияние на постановку низшего и среднего образования в округе, то
теперь они сами попали в полную зависимость от попечителя учебного округа.
В Киевском, Харьковском и Виленском учебных округах (как наиболее
"беспокойных") управление ими было передано генерал-губернаторам.
Устав 1835 г. существенно ограничил автономию университетов. Хотя за
университетским Советом и сохранялось право выбора ректора и замещения
вакантных профессорских мест на кафедрах, но оно фактически сводилось на
нет правом министра народного просвещения не утверждать избранных лиц и
назначать других из числа своих кандидатов, чем министр широко и
пользовался. Избранный Советом университета ректор вступал в должность лишь
после утверждения его императором. Помощником ректора и вторым
административным лицом в университете стал назначаемый попечителем учебного
округа из военных или гражданских чиновников инспектор — ранее он избирался
Советом из среды университетской профессуры.
Университет стал рассматриваться уже не столько как научный центр, а в
первую очередь как учебное заведение, перед которым была поставлена задача
готовить преподавателей гимназий, медиков и чиновников для государственной
службы. Упразднялся университетский суд, разрешавший внутренние
университетские вопросы. Устанавливался строгий надзор за студентами, для
чего вводились назначаемые попечителем учебного округа должности помощников
инспектора, исполнявшие полицейские функции в университете. Однако самой
полиции по-прежнему запрещалось появляться в университетах.
Университетский устав 1835 г. имел и некоторые положительные стороны.
Восстанавливалось упраздненное в 1821 г. преподавание философии; в
Московском университете важное место заняли исторические дисциплины и
преподавание российского законодательства; в Петербургском — преподавание
восточных языков и истории стран Востока; в Казанском приоритетное место
получило преподавание физико-математических наук. Срок обучения в
университетах был увеличен с трех до четырех лет. Кафедры стали замещаться
преимущественно отечественными учеными (ранее многих профессоров приглашали
из-за границы). Для выпускников, оставленных при университетах "для
подготовки к профессорскому званию", предусматривались за казенный счет
обязательные двухгодичные зарубежные стажировки (преимущественно в
германские университеты). При университетах были введены подготовительные
курсы богословия, математики, истории, словесности, древних и новых языков,
естественных наук, призванные восполнить недостатки среднего образования
для поступающих в университеты. Было поднято значение университетского
образования, ученых степеней и званий. Окончившие университет получали
звание "действительного студента" и чин 12-го класса по Табели о рангах, а
окончившие его с отличием — "кандидата" и чин 10-го класса, имевшим ученую
степень магистра присваивался чин 9-го класса, а доктора наук — 8-го. Лицам
с университетским образованием очередные чины присваивались в полтора раза
быстрее, чем не имевшим его.
