УСПЕХ ЖЕНЩИНЫ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ
Лекции.Орг

Поиск:


УСПЕХ ЖЕНЩИНЫ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ




 

Третье тысячелетие являет собой приход новой эры, времени духовности, переосмысления миссии человека на земле. И тут выдающаяся роль предназначена именно женщине, сделавшей за последние сто лет невероятный шаг вперед: она благодаря лучшим представительницам своего пола приобрела важнейшую черту – самодостаточность. Женщина фактически отвоевала себе возможность независимости и целостности, сумела перекроить исторические традиции и создать завершенный образ – неизмеримо привлекательный и очаровывающий. Взяв за основу наиболее яркие исторические женские образы, современная обитательница планеты подошла к формированию своего нового облика. Но возможность выбора вовсе не равнозначна решению проблемы. Необходимо развитие интуиции в обновленных условиях, новые знания о себе и окружающем мире, нужны схемы их применения, ибо бурный XX век одновременно и спутал карты женщине. В своем феминистском устремлении она порой слишком далеко уходит в область достижений, теряя трогательно женственное, то самое притягательное, что делает ее чудом, что отличает ее от мужского, не позволяя забывать о главном предназначении: любви и очищении. Только женщина с ее инстинктом материнства и способностью к регенерации духовного способна обеспечить всеобщий катарсис человечества. Современная женщина научилась быть сильной даже в уязвимые моменты – когда она вынашивает плод и ухаживает за малышом. Но ее главная задача в третьем тысячелетии – избежать наружной, слишком выпяченной маскулинности, отказаться от извращенной идеи одиночества пола, уйти от производства неполных семей. Ее бизнес – иной. Ее миссия и цели не похожи на мужские, они более духовны, мягки, философичны. Они потому и ценны для мужчины, что благодаря им усиливается мужское начало, укрепляется сила пары. Позитивная энергия семьи‑команды несокрушима, она одолевает любые преграды. Поэтому истинная великая возможность для женщины – демонстрировать личную состоятельность, способность к духовному росту и вместе с тем оставаться в женском контексте.

Кто бы ни исследовал женский вопрос, неизменно начинает с одного и того же – традиционного притеснения женщин. Патриархальный мир всегда требовал от женщины исключительного послушания, и именно этот критерий при ее оценке во все времена оставался неизменным. Потому‑то и столь непросто было женщине отказаться от безропотного следования за мужскими желаниями. Но, сделав первый шаг, женщина уже не в силах остановиться. Она уже сумела отказаться от многого, что унижало ее и ставило ниже мужчины, например от использования секса для манипуляции противоположным полом. Чтобы убедиться, насколько глубоко и основательно поменялись взгляды на женский вопрос и на саму женщину, стоит лишь полистать увидевший свет в начале XX века труд Отто Вейнингера «Пол и характер». Через сто с лишним лет он уже кажется памятником архаичному восприятию пола, средневековой документалистикой. Хотя и в начале XXI века найдется достаточно людей, аргументированно утверждающих, что «женщина совершенно лишена возможности развиваться, разве только через мужчину», все же общие изменения в массовом сознании таковы, что впору заявить: свершилась революция взглядов. Конечно, и в XXI веке нетрудно отыскать примеры брутальной эксплуатации женщин, яростного подавления женской силы и даже продажи женщин, как в рабовладельческом веке. Но проблемы эти касаются преимущественно той части женщин, что не решилась и не отважилась признать свои возможности. Главное же, что произошло на рубеже тысячелетий, это признание безграничного потенциала женщины, как минимум, равного мужскому. Пабло Пикассо, разрушитель по сути, исповедовал чудовищную мораль в отношении женщин, утверждая: «Женщины бывают двух видов: одним поклоняются, как богиням, о других вытирают ноги». На самом деле все зависит исключительно от женщины: ни одна по‑настоящему уважающая себя женщина не позволит обращаться с собой, как обращается людоед с жертвой. Если женщина хочет, чтобы ее любили, она должна научиться любить себя. Если жаждет уважения, обязана первой относиться к себе, как к монументу. Если женщина желает блистать, она должна стать своей первой поклонницей. Плевать на авторитеты! К черту мужчин, не способных оценить женщину! Женщине, научившейся мыслить парадоксально, заставившей себя при любых обстоятельствах оставаться личностью, не страшен даже такой кощунственный персонаж, как Пикассо.

Но многое, что женщина делает на рубеже тысячелетий, оказывается ей не на пользу. Слишком явный перекос разгулявшегося феминизма, точнее, его неверные трактовки многими женщинами, в итоге лишает их счастья – по их же доброй воле. Когда приоритеты меняются на сто восемьдесят градусов, а все культурные стереотипы разрушаются до основания с целью построить на их обломках нечто новое и более совершенное, может быть допущено много досадных, порой неисправимых ошибок. Иными словами – женщина может и должна сделать свой собственный выбор, сама расставить приоритеты, избрать и откорректировать цели, но древняя ценность останется неизменной. И имя этой ценности – семья, объединение Инь и Ян. Но объединение на новой духовной платформе, лишенной неравенства, обогащающее оба пола, дающее вместо привычного для многих отчаяния всеобъемлющую поддержку и радость продолжения рода. Чтобы понять этот путь, необходимо признать: он стоит в стороне от любви‑пламени. С этим утверждением, на первый взгляд, трудно согласиться, но «в стороне» – это значит, что истинное духовное объединение полов может произойти только тогда, когда страстная любовь видоизменяется в духовное сотрудничество, трансформируется в любовь‑мудрость, любовь‑взаимодействие, любовь‑взаимопомощь. А это может случиться исключительно на фоне сходного миросозерцания, на платформе озарения, в котором понятна собственная роль во Вселенной и значение объединения между полами для самого Духа Природы.

Тут следует сделать короткое отступление. Если для мужчин одним из ключевых факторов половой самоидентификации и построения отношений с противоположным полом в подавляющем большинстве случаев является вопрос детских взаимоотношений с матерью, то для женщины первостепенно важны отношения с отцом. Это момент веры и готовности брать на себя ответственность, принимать решения или полноценно участвовать в их принятии. Если отношения девочки с отцом продуктивные, она способна поверить в свою исключительность, в свой потенциал, в свою избранность и божественность. Но это, разумеется, далеко не все.

Во‑первых, отсутствие отношений с отцом не означают крест на будущем: из отчаяния порой рождается еще большая, хотя и не всегда рациональная сила. Мы все помним, что Коко Шанель и Елена Блаватская выросли на платформе недоверия к отцам, которое трансформировалось в недоверие к мужчинам вообще. Певица Галина Вишневская также не стала мученицей из‑за подонка отца, хотя прошла свой путь проб и ошибок. Эти примеры должны поддержать тех девочек, которым не выпало счастья быть дочерьми внимательных отцов.

Во‑вторых, отношения девочки с отцом – это только первый, но далеко не главный момент на ее потенциальном пути к счастью и равновесию. Выдающиеся женщины отличались еще такими критериями: мудростью, которую можно определить психологической зрелостью; эротизмом, включающим в себя женскую харизму и способность очаровывать; зажигательной эмоциональностью, которой природа наделяет большинство женщин; наконец, интеллектом, являющимся особым козырем и особым достоинством. Все эти качества приобретаются в ходе жизни, если женщина проявляет стремление к развитию личности. Они делают ее сильной, позволяют корректировать провалы в отношениях с отцами и влияние родительских моделей вообще. Приобретение этих качеств – вопрос исключительно силы намерения и воли. Хотите быть счастливыми – будьте ими!

 

Сила и уязвимость женщины

 

Создатель благоразумно позаботился, чтобы та, что обеспечивает продолжение рода, была и выносливее, и терпимее, и сильнее. Может быть, именно высокий потенциал силы и энергии и стоил женщине независимости на заре общения полов. Ощущая эту силу интуитивно, мужчина постарался наложить оковы не только на руки и ноги женщины, но и на ее душу: вековое давление прессингом убеждений и стереотипов во многом ослабило женщину и сделало на радость мужчинам податливой и покладистой. Но маятник закачался с ощутимой силой еще в XX веке, что же касается начала XXI столетия, то женщина западной культуры во многом отвоевала себе былое влияние, самостоятельность и независимость выбора. Женщина восточного мира стоит на этом пути и, скорее всего, также преуспеет в этом в ближайшее столетие. Но чаще всего современная женщина сама ограничивает себя, загоняя свое естество в рамки старомодных догм и феодальных традиций. Уже давно наступило время раскрепощения сознания, и решение совершить или не совершить любой важный шаг в своей жизни – целиком принадлежит самой женщине. Главное для нее – правильно воспользоваться своим шансом. Ведь давно известно, что самореализация женщины имеет две плоскости, которые даже при виртуозном мастерстве прекрасного пола почти не пересекаются. Мужская плоскость подобна минному полю – при всей своей видимой привлекательности она чаще всего лишает обладательницу успеха простого житейского счастья, которое, кажется, не менее необходимо, чем яркие перья успеха. Женская плоскость – доля жены и матери – грозит уязвимостью омута: там, где мерещится любовь восхищенного мужа и благодарных детей, может оказаться губительный провал, образовавшийся из пустоты и фальши. Увы, душевная черствость и эгоизм самых близких людей нередко становятся «наградой» за ненужную жертвенность и излишнюю смиренность. Потому‑то женщина должна выступить смелой искательницей собственной, индивидуальной возможности, ведь ей дается не меньший шанс в виде настоящей жизни. И в ее силах сделать жизненный проект удачным и увлекательным прежде всего для себя. О себе необходимо помнить постоянно, даже если время посвящается другим. Ведь в конечном итоге все, что делает женщина, она делает для себя: для себя она выступает помощницей мужу, для себя она является хорошей матерью, для себя она оставляет время и возможности самосовершенствования.

Выдержать линию не просто. Женщина, даже наделенная знаниями, освобожденная от гнета, часто теряет нить Ариадны, путается в лабиринте целей, отклоняется от намеченного маршрута. Но проблемы появляются тогда, когда женщина сама, как говорят психологи, принимает позицию собственной неполноценности, вторичности. В первую очередь это касается ее материнской функции! «Женщина обладает способностью рожать детей и вскармливать их; если эта способность остается нереализованной, если женщина не становится матерью, если ей не удается родить ребенка и отдать ему свою любовь, она ощущает фрустрацию, средством от которой может стать только достаточная реализация способностей женщины в других сферах жизни», – считал Эрих Фромм. Но верно и обратное: женщина, которая слишком сосредотачивается на каком‑либо виде деятельности, сублимирует свое материнское начало, заметно изменяет течение энергии либидо. Кстати, Чезаре Ломброзо отметил крайнюю притупленность материнских чувств и женственности у преступниц и проституток. На самом деле, это в большинстве случаев характерно и для всякого иного вида женского отступничества от традиционной роли. Женщина‑политик, женщина‑ученый, женщина‑руководитель крупного производства или менеджер в динамичном бизнесе даже если и находит время для поддержания внешней женственности, внутреннее становится слишком твердой, маскулинной и неизменно теряет свое женское очарование. Притупляются ее сугубо женские инстинкты, и материнство воспринимается как тяжелая обуза. Конечно, это характерно не для всех, и исторические иллюстрации снабжают исследователя порой противоположными явлениями. Скажем, вряд ли можно было бы упрекнуть в отсутствии или притуплении материнской теплоты у Марии Склодовской‑Кюри. Ее старшая дочь стала лауреатом Нобелевской премии, младшая достигла заметных результатов на литературном поприще, обе выросли успешными и уверенными в себе. И, в отличие от поздней Марии Кюри, не лишенными женственности и очарования. Но не следует забывать, что раннее воспитание девочек происходило в образцовой семье с любящими друг друга родителями и даже трагическая смерть отца не вызвала у детей неприятных ощущений взросления в неполноценной семье. А вот на их матери несчастье оставило неизгладимый и удручающий отпечаток. Налицо была потеря ею женственности, да и не стремилась Мария Склодовская‑Кюри более оставаться представительницей прекрасного пола. Она осознанно направила свою деятельность в общественно‑научное русло, реализуясь точно по изложенной Фроммом схеме. Ее современник, маститый физик Эрнст Резерфорд оставил едкое замечание, что при всем его почитании Марии Кюри, он тщательно избегал досужих бесед с нею: «Она всегда говорила только о науке». Несмотря на такое положение вещей, рискнем предположить: эта женщина была по‑своему счастлива и сбалансирована в отношениях с внешней средой. В личной жизни она жила исключительно прошлыми переживаниями; в общественно‑научной плоскости – преимущественно неким воображаемым будущим.

Материнство совсем иного рода было характерно для Айседоры Дункан или Марины Цветаевой. Тут явно бы не помешала доработка теории Ломброзо. Борясь то за свою самореализацию, то с господствующими в общественном сознании стереотипами, эти женщины старались играть одновременно двойную роль: и самостоятельных, по‑мужски успешных представительниц общества, и вполне благополучных матерей. Но при постоянной физической и духовной отдаленности матерей и детей, при предпочтении детским проблемам решения собственных задач сбои неизбежны. Потому произошедшее с детьми этих известных женщин вписывается в логическую цепь причинно‑следственных связей. Не вдаваясь в детали отношений матерей и детей, возьмем на себя смелость утверждать: не столько профессиональная деятельность, сколько особенности личностей женщин‑отступниц, желание блистать и приковывать внимание к своим персонам в ущерб всему остальному миру явно притупляют их материнские импульсы.

Еще более сложно представить себе в роли любящих матерей женщин, избравших ярко выраженное карьерное поприще или демонически‑религиозную миссию. Тем женщинам, которые привыкли быть объектом почитания и восхищения, очень сложно выказывать любовь самим – этому препятствует комплекс невротической потребности любви, переключение на себя и поглощение всякого рода внимания. Примерами тут могут служить Коко Шанель, Елена Блаватская и Мери Беккер‑Эдди, основательница протестантской секты «Христианская наука». Ни одна из этих женщин не создала семьи, не произвела на свет ребенка. Ни одна из них не была психологически готова к тому, чтобы посвящать себя кому‑то или чему‑то в ущерб развитию идеи, заменившей им детей. Но исполнение земной миссии не принесло им личного счастья, хотя определенное удовлетворение достижением цели, вероятно, имело место.

Стоит сказать несколько слов и о слабых местах в жизни женщины. Невооруженным взглядом видно: беременность и материнство являются для современной женщины значительным вызовом. Вероятно, женщина порой способна сознательно отказываться от материнства, считая его крупной угрозой уже начавшемуся проекту самореализации.

Можно вспомнить, что беременность заметно затормозила карьеру Марии Монтессори, вынудив ее отказаться от руководства Ортофренической школой в Риме. Рождение ребенка послужило преградой именно на этом пути к успеху, но не изменило психологической установки на победу. Боясь гнева католической церкви, женщина круто изменила карьеру и до самой смерти держала в тайне незаконное рождение и воспитание сына. Но она сумела после рождения ребенка найти иной путь, иную парадигму дальнейшего восхождения. Эта на редкость решительная и мужественная особа отправилась с лекциями по стране и очень скоро стала повсеместно известна как пропагандистка женских прав. Заслуживает внимания ее совет женщинам опираться на разум вместо велений сердца. Развивая свою теорию и подкрепляя ее неустанной практикой, госпожа Монтессори перешла к обучающим программам для детей, создала оригинальные методики обучения, фактически вывела метод воспитания собственного имени. Выдвинув лозунг создания «сверхчеловека», она взялась за обучение сложных и умственно отсталых детей трущоб. Уже через несколько лет она прославилась со своим прорывным обучающим методом на весь мир, сумев научить детей, которых общество вычеркнуло из своих списков, читать и писать в возрасте четырех лет. Этот пример свидетельствует о возможности женщины успешно плыть против течения, называемого общественным мнением. Но, что еще более важно: женщина обладает столь значительным энергетическим, интеллектуальным и эмоциональным потенциалом, что способна найти подходящее решение даже в условиях, когда патриархальный мир ограничивает ее маневр.

Есть и иные истории, которые должны вселять невиданную уверенность в современных женщин, вступающих в материнство. Вера Набокова – безукоризненная жена‑муза знаменитого писателя – всю беременность не отрывалась от привычной работы, не изменила ни единому установленному принципу, в том числе и в скрытой от любопытных глаз жизни в надежном семейном коконе. Стейси Шифф, автор ее обширной и многогранной биографии, заметила по этому поводу: «Вера продолжала разъезжать по своим урокам, сохранила безупречную фигуру, проявляя крайнюю осмотрительность в одежде». Одним словом, никто, даже муж, не ощутил психологических перемен до появления на свет ребенка. Хотя сама она не усматривала в своей поведенческой линии ничего особенного, на самом деле ее последовательность и сила воли заслуживают пристального внимания и уважения. Она представляет собой довольно сложный тип женщины, с одной стороны – самодостаточной, уверенной в индивидуальной силе, и с другой – ориентированной на роль женщины‑подруги, в определенной степени растворяющейся в мужчине. Поразительно точное представление Веры Набоковой исследовательницей Стейси Шифф может в равной степени быть адресовано не только ей, но и всем тем женщинам, которые способны создать гармонию семьи, не теряя личных преимуществ и не пренебрегая особенностями пола. «Вера постоянно видела перед собой мужа; тот видел себя ее глазами. Такое основанное на оптическом обмане взаиморасположение укрепляло их союз там и тогда, где никогда не укрепило бы ничто другое <…> Верочка, как звал ее Владимир, отнюдь не поставила крест на своих литературных способностях, хотя, как оказалось, именно муж стал прямым (и единственным) пользователем этих ценностей». Эти две цитаты как нельзя лучше характеризуют психотип сильной и одновременно мягкой женщины, которая видит свою миссию в том, чтобы находиться рядом с мужчиной. Кажется, в любой момент жизни она могла бы обойтись без супруга: переводчица и великолепный лингвист с явным литературным талантом, она часто финансово содержала своего партнера. Он же, скорее всего, не сумел бы без тяжелых потерь перенести расставание, если бы такое случилось. Могла ли она избрать собственный путь, с индивидуальной миссией, как, скажем, Мария Монтессори? Вряд ли. Воспитание, основательное образование и глубокое понимание разрыва отца с матерью способствовали тому, что Вера изначально была нацелена именно на ту роль, которую она артистично и безо всякого излишнего кокетства или фарса исполнила.

Еще один пример служит противовесом упомянутым образам и расширяет картину борьбы женщин с теми слабостями, которые уготовила им Природа. Дочь воинственного политика, выросшая в условиях осознанно предоставленного критического для исламского общества уровня свободы, Беназир Бхутто, кажется, специально воспитывалась отцом для политической борьбы и интриг. И действительно, она в итоге совершила нечто невероятное для мира восточной религии – сумела стать премьер‑министром Пакистана. Это произошло впервые в истории исламского мира. Естественно, что женщина, поражающая своей неотразимой решимостью, столкнулась с оппозицией негодующей части мужчин. Не раз ее пытались отлучить от власти, опираясь на установленное исламом неравноправное положение женщины. К примеру, в суде свидетельские показания двух женщин приравнивались к показаниям одного мужчины. Порой утвержденные в обществе нормы принимали чудовищные формы средневековья, не стыкующиеся с концом XX века: ментальное развитие тут отставало лет на пятьсот. Но мы вспомнили о несгибаемой Беназир по другому поводу. Когда ряд парламентариев Национального собрания страны потребовал отставки Бхутто в связи с «неспособностью премьера исполнять возложенные на нее высокие государственные обязанности из‑за постоянной беременности» (за два года Беназир родила двух детей), она совершила поистине героический поступок. Будучи на восьмом месяце беременности, она ночью тайно покинула столицу, ей успешно сделали кесарево сечение, Беназир благополучно родила ребенка и утром… шокирующим для всех образом опять оказалась в роли главы правительства.

Конечно, этот сюжет упомянут вовсе не для того, чтобы каждая женщина совершала рискованные для жизни манипуляции. Но и меняющийся облик Беназир Бхутто, и находчивость Марии Монтессори, и устойчивость линии поведения Веры Набоковой – все это различные ипостаси женской силы, проявленной в моменты природной слабости. Возможности женщины порой уникальны и непостижимы, всегда дают повод для искреннего восхищения той легкостью и изяществом, с которыми женщина преодолевает головокружительные преграды.

Демонстрируя удивительно широкий арсенал изощренных средств, женщина нередко с театральным апломбом переигрывает более грубое и прямолинейное мужское начало, противопоставляя мужественности асимметричные гибкость и пластичность психологической игры и борьбы между полами. В то же время маскулинность откладывает отпечаток в душе каждой, кто отдает предпочтение самостоятельности, в отличие от иных представительниц прекрасного пола, кто предпочитает быть счастливой подругой, женой, матерью. Главное, что выделяет выдающихся, оставивших свой след в истории женщин, это то, что их признание свершилось не через мужчин, а путем личного воздействия на все общество, при таком изменении своего социального статуса, когда женственность неизменно оказывалась вторичной. Однако принятие исключительно этой концепции женского развития было бы несправедливым и поверхностным, ибо диапазон женской силы настолько широк и многогранен, что подразумевает и выдающиеся роли подруг, и самобытные облики самостоятельных «бархатных» фигур, наделенных металлическими стержнями внутри. Небезынтересно, что всякие периоды возвышения женственного и проявления женской силы случались тогда, когда, во‑первых, истощалось мужское мужество, а во‑вторых, когда женщина получала невиданную, в сравнении с прежней, свободу. Восприятие женщины меняется в ходе развития цивилизации медленно, но этот процесс уже набрал обороты, принял облик неизбежного. Вспомним хотя бы такой пример: в 2007 году лауреатом Нобелевской премии по литературе стала британская писательница Дорис Лессинг, что сопровождалось следующей недвусмысленной формулировкой: «Автору эпических описаний женского опыта, который со скепсисом, страстью и провидческой силой исследовал разделенную противоречиями цивилизацию». К этому стоит добавить немаловажный штрих: шедевр классика феминистской литературы появился еще в 1962 году («Золотой дневник»). Трансформация сознания мира кажется заторможенной, но развивается оно точно по спирали, ибо история приоткрывает зоркому взгляду слишком много свидетельств вознесения и обожествления женской силы в роковые моменты на локальных участках развития самой цивилизации.

Современного человека в истории цивилизации поражают неоднозначные, порой необузданные, но всегда потрясающие своей силой женские образы. Агриппина Старшая, жена римского полководца Гая Германика, сопровождала супруга на войне с германцами. Однажды в отсутствие ее мужа в полевом лагере распространился слух, будто наступают несметные силы врага, воины запаниковали и собирались разобрать возведенный на Рейне мост. Как сообщил потомкам Тацит, если бы не вмешательство Агриппины, мост был бы неминуемо демонтирован, что грозило не только позорным отступлением, но даже и уничтожением части армии. «Но эта сильная духом женщина взяла на себя обязанности военачальника и, если кто из воинов нуждался в одежде или перевязке для раны, оказывала необходимую помощь», – повествует историк, добавляя, что «Агриппина среди войска могущественнее, чем легаты». Это настолько уязвило императора Тиберия, что он затаил злобу против этой женщины и через годы добился ее уничтожения.

Жанна д'Арк демонстрировала харизму полководца, ведя за собой воинов во имя спасения Франции. Но если мужество Агриппины Старшей направлялось на поддержку миссии мужа, то Жанна д'Арк исполняла собственную миссию, ставшую возможной во время небывалого ослабления мужской силы. В более поздние времена, когда для женщины отпала необходимость увлекать за собой ощетинившиеся копьями ряды воинов, другая женщина продемонстрировала доблесть полководца, ведущего войну. Маргарет Тэтчер, организовав войну против Аргентины за Фолклендские острова, была непреклонной и несгибаемой, весьма схожей в яростном облике с Агриппиной. Но и ее премьерство явилось ее личным, индивидуальным проектом, избранной миссией во время все той же слабости мужского начала.

Там же, где женщины пользуются наибольшей свободой, их участие в политике и государственном управлении стало традицией, а в Соединенных Штатах на рубеже тысячелетий – нормой, едва ли не обязательной. Мадлен Олбрайт, Кондолиза Райе, Хиллари Клинтон – имена современных героинь, демонстрирующих не только роль помощниц первого лица Америки, но и определенно самостоятельную, порой весьма жесткую игру. «Железо и сталь» – вот американская характеристика Кондолизы Райе с неизменным добавлением, что у нее напрочь отсутствует спесь, что она обладает прирожденной деликатностью и тактичностью, к тому же глубоко религиозна. Ее портрет может служить олицетворением современного типа реализованной женщины. Набросаем его штрихи. Родившаяся в семье священника, чернокожая девочка испытала все унижения расизма: от раздельного обучения до специальных мест общественного пользования и особого транспорта. Это породило первичные стимулы к достижениям, которые могли бы служить компенсацией социального отвержения. Благодаря матери‑пианистке с трех лет она читала ноты с листа, вследствие новаторского подхода родителей к обучению девочка усвоила французский и испанский языки параллельно с родным английским. В девятнадцать лет – что кажется невероятным – Кондолиза окончила университет с отличием. Пошла цепная реакция: она попала в поле зрения Пентагона, пройдя там многообещающую стажировку. В двадцать шесть она уже сумела стать профессором, в тридцать девять – возглавила престижный Стенфордский университет, в сорок пять – избирательную кампанию Джорджа Буша‑младшего. Говорят, что три качества оказались определяющими в ее умопомрачительной карьере: блестящее образование, опыт работы в правительстве и талант менеджера. К этому портрету следует добавить еще один штрих, скорее негативный, чем нейтральный: за свои поднебесные победы женщина расплатилась отсутствием семьи. При том, что она и в сорок пять – к моменту назначения ее на должность помощника президента по государственной безопасности – оставалась не просто привлекательной, но по‑настоящему красивой женщиной. Этот портрет выбран не случайно: он типичен и демонстрирует не столько вариативность, сколько то, что все в мире развивается согласно причинно‑следственным законам. Абсолюта не может быть ни в чем, любой жизненный проект всегда развивается по принципу: «Если, то…»

Впрочем, очень многие женщины‑победительницы открыто сыграли на жизненной сцене исключительно мужские роли, не потеряв при этом женского начала и поразив в первую очередь этой ролевой переменчивостью, а уже во вторую – фактическими достижениями. Именно тот факт, что женщины проявили себя на исконно мужском поле деятельности, выделил их и заставил запомнить. Их направленность на успех, а не на самих мужчин, может справедливо трактоваться переходом в мужскую сферу деятельности.

Стремящаяся к успеху женщина, в отличие от мужчины, всегда стояла перед сложным выбором: реализовывать свое влияние посредством любви и материнства, диктовать волю благодаря формированию по‑мужски мощного интеллекта либо использовать искусство очаровывать мужчину способностями непревзойденной самки. Действительно непростая задача для любой женщины, которую она была вынуждена решать с тех пор, как человек вкусил запретное сладкое яблоко страсти. И если мужчина в разные моменты своей жизни жаждет иметь подле себя то страстную любовницу, то заботливую мать, женщине довольно редко удается соединить в себе столь разные и определенно противоположные качества. Более того, сложность этого выбора во все времена усугублялась тем неоспоримым фактом, что типология мужчины мало изменилась за последние несколько тысячелетий: безмолвно поощряя развратных любовниц, они неизменно стремились заполучить хранительницу очага.

Но, может быть, в силу множества ограничений и создаваемых для женщин искусственных рамок их приспособляемость, гибкость ума, тонкий расчет и умение перевоплощаться стали настолько свойственны женской натуре, что редкому мужчине удается не чувствовать себя игрушкой в ловких руках этих предусмотрительных и одновременно обворожительных существ. Этот факт важно принять во внимание в связи с неизменной особенностью женского успеха: своего величия и самореализации женщины почти всегда достигают благодаря объединению своего удивительно емкого и пластичного духовного начала и силы самых могущественных и успешных мужчин.

 

Плоскости самореализации для женщин

 

Самодостаточность женщины третьего тысячелетия, очевидно, ключевой фактор ее жизненного успеха и главная предпосылка достижения гармонии в жизни. Но пресловутая самодостаточность вовсе не означает безудержного и окончательного перехода женщины в мужскую сферу деятельности – в бизнес, политику, науку. Хотя такие женщины, как Мария Склодовская‑Кюри, Софья Ковалевская, Маргарет Тэтчер, а также похожие на них и доказали способность представительниц прекрасного пола побеждать мужчин на их же плоскости деятельности, многие другие избрали сугубо женский путь. Не теряя очарования, они научились реализовывать такие идеи, которые даже не придут в голову мужчине. Коко Шанель и Айседора Дункан – это лишь один полюс и, может быть, слишком холодный, чтобы к нему стремиться. Для счастья и гармонии не обязательно делать ставки исключительно на манипулирование мужчинами, не создавая с ними союза. Кто усомнится в том, что, скажем, Елене Рерих не хватало самодостаточности и женственности? Легендарная Козима Вагнер достигла степени влияния на окружающий мир, сопоставимый с влиянием самого композитора. Нежная Белла Шагал сделала перевод автобиографической книги мужа на французский язык, сама писала книги. Решительная Галина Вишневская в какой‑то момент даже спасла мужа от забвения и, вероятно, скорой смерти, когда предложила покинуть СССР. А ведь в тот момент она была реализована, на пике славы. «Без жены я не написал бы ни единого романа», – честно признавался Владимир Набоков. Знатоки нюансов жизни Сальвадора Дали утверждают: хотя мастер и называл подругу Галатеей, Пигмалионом в их союзе была именно она. Подобно ювелиру, не кто иной, как Гала (Елена Дьяконова) сумела отшлифовать, придать огранку драгоценному камню его таланта. Или, скажем, Карен Хорни, первая жена Эриха Фромма, которая стала родоначальницей женского взгляда на психологию своего пола. Разумеется, портреты известных людей тут выбраны исключительно как иллюстрации. Современная женщина может избрать настолько широкий диапазон деятельности с сугубо женским внутренним контекстом, что можно утверждать: количество плоскостей самореализации бесчисленно. Опыт упомянутой выше Кондолизы Райе как будто бы подтверждает некоторые современные психолого‑философские концепции. Например, мнение основателя онтопсихологии Антонио Менегетти, считающего, что «семейный треугольник обречен на вымирание». Однако такой взгляд представляется ущербным и для мужчины, и для женщины. Хотя взгляд этого ученого на индивидуальную силу женщины кажется весьма ценным для нее: «Можно быть верной, но никогда – безраздельно кому‑то принадлежать». Индивидуальная сила не вступает в противоречие с главным принципом любви – желанием и умением отдавать, дарить себя. Индивидуальная сила каждого пола состоит в понимании мужчиной и женщиной, что объединение Инь и Ян является божественным моментом, энергетически обогащающим каждого и Вселенную в целом, потому что энергетика объединенных начал несоизмеримо сильнее возможностей каждого пола в отдельности.

Проблема современного человека состоит в преодолении недоверия, порождающего страх одиночества у каждого из двух полов. И преодоление этой извечной преграды заключается в развитии индивидуальной силы, самодостаточности отдельно взятого духа. Как представляется, верным ответом, обозначающим поиск будущего, могут стать слова‑послание Вирджинии Сатир, авторитетного семейного психотерапевта нашего времени: «Старые, традиционные, укоренившиеся, широко распространенные человеческие установки отживают свой век. Вопрос стоит так: либо умрут старые установки и появятся новые, либо наша цивилизация не выживет. Я за то, чтобы цивилизация вьгжила и обрела новые ценности человеческого бытия».

Любопытный и не лишенный психологического очарования взгляд на становление женщины предлагает американский психоаналитик Кларисса Пинкола Эстес, ориентирующаяся на власть архетипов. Рассказывая об одном из них, она замечает, что инициация женщины начинается с неудачной сделки, которую она заключила, обольстившись богатством и внешними атрибутами успешности. Но взамен она «пожертвовала властью над некоторыми, а иногда и над всеми элементами своей эмоциональной, творческой и инстинктивной жизни». На самом деле важно понять, что и сам путь познания женщиной мира, а также ее самопознание очень часто начинаются с ошибки – проекции неверия в собственный путь, в собственные силы, в собственную миссию. Первичную инициацию женщина способна совершить самостоятельно – без помощи извне. Это превращение происходит в первую очередь в ее голове через очищение сознания, понимание своих возможностей и обдумывании версий своего пути. Далее она может воспользоваться окружающими мужчинами, как это делали Коко Шанель или Айседора Дункан, не любя их, но принимая их помощь. Но может ориентироваться и на свою собственную игру, подобно Маргарет Тэтчер или Карен Хорни. Если женщине хватает духовных сил и интеллекта, она в состоянии испытать себя в роли союзницы, примеряясь к таким фигурам, как Мария Склодовская‑Кюри, Симона де Бовуар или Елена Рерих – три различные ипостаси этой роли. Наконец, для многих ничем не хуже оказывается выбор помощницы. Такие достойные женщины, как Маргарет Бор, Елена Бреслау или Мэри Резерфорд, продемонстрировали не только великие возможности самой роли, но и достижение гармонии через развитие идеи семейной миссии, в которой ведущая роль принадлежит мужчине.

Когда, скажем, авторитетная Джин Шинода Болен говорит в своем психоаналитическом исследовании женских архетипов, что «могучие внутренние схемы» диктуют женщинам различные типы поведения, с этим нельзя не согласиться. В самом деле, одни благоговеют перед институтом брака, даже будучи преданными. Другие сосредоточены на независимости и избранном самостоятельном шествии и т. д. Нет смысла открывать острую полемику на этот счет – все окажутся по‑своему правы. В то же время в основательном изучении себя и мужчине, и женщине нет смысла производить четких разграничительных линий. Представитель любого пола, понимая свои истинные интересы и даже принимая во внимание власть архетипов, способен изменяться, корректировать свое поведение, по меньшей мере, его наиболее важные критерии, которые определяют приближение к целям. Применительно к женщине это означает, что она способна, к примеру, и быть духовной, и балансировать между интересами семьи и своими собственными устремлениями. Так же, как это делает большинство мужчин. Для этого необходим зоркий и пристальный взгляд на себя, предельно честное исследование всех своих характеристик так, как если бы это касалось кого‑то другого. А также и не менее проницательный взгляд на своего партнера, который никогда не откажется от правильно выстроенной схемы взаимодействия.

Психологи любят древнюю притчу о сестрах Марфе и Марии, олицетворяющих различные подходы обустройства взаимоотношений с мужчиной, ибо величайший из сынов человеческих предстает в данном случае прежде всего мужчиной. Так вот, когда богочеловек остановился в доме, где жили две его почитательницы, одна из них – Марфа – бросилась хлопотать на кухне, чтобы получше угостить Наставника, вторая – Мария – благоговейно устроилась у его ног, чтобы слушать божественные речи. Когда же возмущенная Марфа потребовала помощи, высокий гость мягко и деликатно высказал одну мудрую мысль: «Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее…» Если отбросить религиозный подтекст и оставить лишь отношения между полами, то наблюдатель заметит два основных способа отношений – духовный и бытовой. И выяснится, что мужчина вожделеет восхищения гораздо более всех остальных благ, поскольку его дело принадлежит области миссии, относится к вечному и в конечном итоге более важно, чем состояние плоти. Имена Марфы и Марии стали символами, каждый из которых имеет право на жизнь, ведь в конце концов не все мужчины духовны. Но первая задача женщины заключается в выборе – она с мужчиной, возле мужчины, или она сама.

Еще очень важно помнить И уж только вторая – в последующем выборе: пути материального, или позиций духовности. Женщина мудра, если стремится к мудрости; она способна сделать верный выбор.

Еще очень важно помнить, что именно женщина создает мужчину – мужа, сына, внука, – но при этом она никогда не должна забывать о себе как о личности! В каждой женщине дремлет великая богиня, подлинная героиня и созидательница своего счастья. Равно как в каждом мужчине живет потенциальный герой. Но чаще всего раскрыться обоим полам, сохранив и развив душевную гармонию, позволяет только объединение. И на этапе плодотворного, очищенного от угодничества сотрудничества женщина, быть может, к своему удивлению, сумеет отыскать еще одну, ранее утерянную возможность. А именно: создавая мужчину, она таким способом лепит и свой содержательный образ. Даря свет, она воспламеняет свой дух, становится божественной, святой.

 

Женщина‑помощница. Новые возможности традиционной роли

 

Это тот тип женщин, которые, по словам Ивана Ефремова («Таис Афинская»), способны быть «истинными подругами своих мужей». Этот тип более всего воспет в литературе, а его величественный архетип лучше всего раскрыт, на наш взгляд, в рассказе‑легенде Джека Лондона «Мужество женщины». Это тип женщин, которыми мужчины более всего восхищаются и которыми чаще всего пренебрегают.

Мы уже говорили о том, что женщина‑помощница способна быть счастливой, если позаботится о личной самодостаточности – будет настолько сильной, независимой и необходимой, что ее боялись бы потерять и берегли бы, как самое ценное на свете сокровище. Для счастья женщине такого типа недостаточно жертвенности, готовности положить свою жизнь на алтарь чьей‑то идеи. Чтобы оставаться заключенной в рамки общего со своим избранником счастья, ей необходимо развить в себе высокую духовность, но вместе с тем уметь смотреть на мир иронично и весело, не в пример озабоченной заоблачными идеями «половинке». В ней должно быть достаточно интеллекта, инстинкта жизни и мужественности как для ободрения, так и для демонстрации собственной духовной силы. Это далеко не простая женская роль и уж совсем не обязательно благодарная. Но это путь к житейскому счастью, в котором женщина, бывая в тени, часто управляет проектом от имени своего спутника. Это роль возвышенная и содержательная, хотя требует от искательницы счастья необычайно крепких нервов.

В этом сложном контексте даже беспримерная Вера Набокова, которую мы упоминали в качестве эталона музы, бывало, находилась на грани фола в чрезмерно острой на вкус, двойственно‑приторной жизни с непревзойденным Мастером слова. Владимир Набоков, подобно многим мастерам пера, хотя и в меньшей степени, чем большинство, был натурой увлекающейся. И даже сильная, умная и проницательная Вера, которая подчинила свою жизнь его миссии, не избежала периодов, когда их совместная жизнь оказывалась затянутой плотной завесой туч. Но все‑таки именно ее исключительная роль в его жизни, умение строить деликатные заслоны от внешней гнилой сырости и создать для семьи приятную энергетическую теплицу, жизнь в которой сам Набоков определял как «комфортную творческую изоляцию», спасли и ее, и их семью, и его, в конечном счете. Потому что слишком многое в творчестве этого писателя оказалось в зависимости от его терпеливой, выносливой и на редкость предусмотрительной музы. Обжигаясь, она сумела привить мужу понимание того, сколь много она для него значит. И сам Набоков прекрасно осознавал, что ни одна из встреченных им женщин, с лукавыми улыбками посягавших на его семью, никогда ни по силе интеллекта, ни по способности терпеть не могла бы заменить его многоликую Веру. Жену, которую всегда выделяли и друзья, и недруги, и особенно многочисленные завистники. Выдающуюся женщину, которую один из современников писателя назвал «бесстрашным проводником Набокова по поэтической тропе». Конечно, эта совместная тропа длиной в пятьдесят два года сгладила все шероховатости, и они вполне заслуженно могут называться парой номер один в литературном мире нашей цивилизации.

Означает ли это, что если женщина, подобно Вере Набоковой, возьмет на себя все заботы о «непрактичном человеке» (ибо именно непрактичностью, неприспособленностью к обыденной жизни чаще всего «блещет» исполнитель великой миссии), то все окончится весельем на золотой свадьбе?! Отнюдь! Вера, при всем богатстве ее души, при невероятных усилиях (она перепечатывала, перечитывала, вносила вечные исправления в его тексты, придумывала названия, насыщала его творения важными эпизодами и т. д., не говоря уже о том, что не покладая рук работала на благо семьи), столкнулась с серьезными испытаниями, которые могли разрушить семейную жизнь. Поэтому речь должна в первую очередь идти о психологической зрелости женщины – том щите, который исключает легкомысленное замужество. А ведь как раз Владимира Набокова одна дама точно охарактеризовала как «ненадежного» человека. Но Вера рискнула и победила. Так, конечно, бывает не всегда. Чего стоит только пример терпеливости другой помощницы – жены Льва Толстого Софьи Берс. Как утверждают биографы титана литературы, в первые семь лет супружеской жизни они были абсолютными единомышленниками и подруга гения «с религиозным воодушевлением» переписывала сотни страниц «Войны и мира». Если сюда прибавить шестнадцать беременностей, воспитание детей, управление имениями и издательские хлопоты, не покажется удивительным, что впоследствии «творческое перерождение» мужа‑писателя истощившаяся, измотанная помощница считала обыкновенным безумием.

Полагают, что мужи, увлеченные научной идеей, гораздо надежнее в личной жизни, чем вечно ветреные поэты. Когда мы упоминаем о Маргарет Норлунд, ставшей на полстолетия подругой и спутницей физика Нильса Бора, то есть все основания говорить о психологических установках, небывалой зрелости обоих, способности и мужчины, и женщины, не манипулируя чувствами партнера, играть свои роли с невиданным блеском. Этот блеск – результат искренности и поглощенности миссией и друг другом. «Резерфорд [в то время наставник Бора. – В. Б.] был совершенно покорен красотой, естественностью и складом ума Маргарет Бор», – находим мы в биографии физика ясные отпечатки следов его явно нешаблонной подруги. А затем читаем еще более многозначительную фразу самого Бора, за которой стоит великое сотрудничество мужчины и женщины: «Я уехал вместе с моей женой за город, и там мы писали очень длинную статью…» Со дня свадьбы она была с ним всегда, включая идиллический 1922 год – год присуждения Нобелевской премии, когда она была самой счастливой женщиной на церемонии вручения.

В жизни этой знаменитой четы, вероятно, все сложилось так по той причине, что для самого Бора, по безукоризненному определению Даниила Данина, «физика была не столько академической дисциплиной, сколько философией природы». Потому семья органично вписывалась в понимание миссии. В последний год жизни Бор отпраздновал золотой свадебный юбилей «с неизменно красивой и всепонимающей Маргарет»; к тому времени он был уже прадедом и имел пятнадцать внуков, среди которых подрастали «маленький Нильс и маленькая Маргарет»… Он, по словам биографа, чувствовал себя «счастливцем, обманувшим время». О его жене биограф не сказал ничего… Но мы точно знаем: ее миссия удалась, потому что удалась его миссия. Это был ее выбор, счастливый лотерейный билет, вытянутый, однако, благодаря ее личным выдающимся качествам.

Женщина‑помощница способна быть счастливой в своей традиционной роли. Ей достается жизнь в тени, но в то же время она способна испытывать ощущение счастья от духовного роста мужа, детей. Она может быть счастлива тем ощущением, что является музой и вдохновительницей, нередко генерирует выдающиеся идеи, которые в результате мужской обработки достигают степени великих символов. Но в то же время женщина‑помощница определенно уязвима. Она как бы находится между двумя гранями. Нижняя – собственная духовная слабость и неверие в личную самодостаточность; это может при известных обстоятельствах привести к коллапсу семейных отношений, к отсутствию собственной жизненной опоры. Речь идет о тех ситуациях, когда женщина отдает всю себя без остатка, посвящает себя мужу, семье, но не получает ответного понимания. Вторая – верхняя – это слишком быстрый рост партнера, который начинает жить своей идеей, проникается ею больше, чем интересами совместного мира. Тогда партнер становится недостижим, а помощь ему – слишком эфемерной. Главным условием успеха женщины‑помощницы является психологическая зрелость партнера, и эту зрелость она должна суметь рассмотреть.

Роль Елены Бреслау в жизни Альберта Швейцера не была определяющей. Но она, изначально видевшая в самой себе помощницу деятельного мужчины, двигалась вместе с ним. Порой не поспевая за темпом его миссии. Но всегда – в поле его внимания. Превозмогая старческие боли, она, так же как и Маргарет Бор, была с мужем во время вручения ему Нобелевской премии и произнесла ключевые слова своей собственной миссии: «Женщина отдает мужчине то, что ему нужно, – хлеб, вино, свои мысли и свою любовь». Любопытно, что после смерти Елены миссию помощницы стала исполнять ее дочь. Он же, этот «тринадцатый апостол», в течение восьми африканских лет, от смерти Елены до своей собственной, ежедневно лицезрел под окнами своего кабинета неотесанный крест над могилой своей жены‑помощницы. Свой, такой же грубый и простой крест он успел сколотить себе сам, «как монах из какого‑нибудь старинного братства». Была ли Елена Бреслау в самом деле счастлива с одержимым доктором? Это сложно утверждать. Но она прожила и умерла в умиротворении, как и сам он, и жизнь с ним была ее личным выбором. И она всегда была рядом с мужем…

Роль женщины‑помощницы в ее лучшей, наиболее развитой интерпретации в конце концов выходит за рамки помощи. Жена становится союзницей, и история подарила светлый пример для подражания, который своим огнем мог бы зажечь очень многие сердца. Вил и Ариэль Дюрант начали с того, что женщина стала идеальной помощницей мужчины. Ариэль (Ида Кауфман) была ученицей, в которую неожиданно влюбился учитель. Их история начала развиваться по новой, крайне интересной и необычной парадигме после того, как в возрасте сорока одного года Дюрант издал «Историю философии». С того времени эта пара, неизменно работая вместе от восьми до четырнадцати часов ежедневно, приступила к написанию одиннадцатитомной «Истории цивилизации». Кажется, они превратили время в увлекательное путешествие, и отнюдь не виртуальное. Перемещаясь по планете, легкие на подъем, отринувшие весь остальной мир, посвящая себя друг другу и своему общему делу, они создавали том за томом. К окончанию седьмого тома участие в работе помощницы настолько возросло, что на титульном листе книги появилось и ее имя. Когда после пяти десятков лет совместных исследований они написали последний том «Век Наполеона», мужу исполнилось девяносто лет, жене – семьдесят семь. Начав как миссионер и помощница, они завершили свое совместное путешествие длиной в шестьдесят восемь лет в качестве равноценных союзников одного большого дела. В возрасте восьмидесяти трех лет Ариэль умерла, ее девяностошестилетний муж сумел прожить без своей «половинки» только тринадцать дней.

Образ помощницы наиболее близок женщинам, воспитанием ориентированным на традиционные семейные ценности. Чаще всего они вырастают из «хороших девочек». Если их не подводит интуиция, выраженная определенной психологической зрелостью, эти женщины добиваются больших побед и душевного равновесия. Их мужчины, такие как Нильс Бор, Артур Конан Дойль, Рихард Вагнер или Владимир Набоков, умирают счастливыми у них на руках или рядом с ними в окружении ауры душевной теплоты. Те, кто ошибается, – хорошие девочки, обделенные воспитанием и хорошими книгами в детстве, – должны уяснить только одно: осознание своих негативных программ может привести к замене на позитивные схемы выстраивания взаимоотношений. Для этого нужно понять себя, принять решение и начать действовать.

 

Женщина‑союзница. Сила двойной самодостаточности

 

Женщина‑союзница – весьма любопытная и явно неоднозначная ипостась. Как правило, это сильные и самобытные натуры. Они зачастую не соглашаются на совместную миссию, очень часто выдвигают параллельно свою собственную. Не всегда их жизнь удается; порой она идет под откос, когда партнер демонстрирует вампирический, поглощающий всю энергию, характер. Но у женщин‑союзниц складывается прекрасная мозаика жизни, когда они сильнее своих мужчин и выступают в роли ведущих.

Самые восхитительные примеры, конечно, Елена Рерих и Мария Кюри. Это те женщины, которые сумели нести знамя двойной, семейной миссии. Совершенно различные по психотипу, но неизменно уверенные в себе, они излучали любовь и зажигательную веру в партнера. Их отличало абсолютное игнорирование проблем быта, не волновали житейские трудности, они знали, что главное – это миссия и неразрывно связанная с нею семья. Они прожили красивую, полную побед жизнь, а способность видеть суть и анализировать текущую ситуацию предоставляла им громадные преимущества. Елена Рерих сумела дважды спасти своего мужа: первый раз – убедив оставить родную страну; второй – раскрыв его многогранные таланты. Мария Кюри совершила не меньший подвиг: после трагической и нелепой гибели партнера она посвятила оставшуюся долгую жизнь возвеличиванию его имени, их общей миссии и детям.

Еще две сильные, незаурядные женщины достойны пристального внимания. Симона де Бовуар, равноценный партнер и союзник в философско‑литературной миссии, совершенной совместно с Жаном Полем Сартром, и эпатажная Гала, яркая подруга эксцентричного Сальвадора Дали. Если бы не было Симоны, влияние Сартра оказалось бы вполовину меньшим; она придала его портрету недостающее свечение, некий поток искр, направленный на мир. Такое возможно лишь при соприкосновении двух кремниевых характеров, двух взрывоопасных ядер. Они прекрасно подпитывали друг друга при жизни, взаимно дополняя всеми возможными способами, в том числе скабрезными; они определенно заслужили честь лежать рядом в одной могиле. Но если Симона и Сартр «делали» друга интуитивно, осторожно дорисовывая нужные (хотя порой и несуществующие) черты, то совсем иной размах получился у Галы с Дали. Что касается этой пары, то Гала могла бы слыть только помощницей, если бы не мощный, всепроникающий свет, направленный на спутника. Именно этот прожектор и сделал его гением – в восприятии удивленного, шокированного мира. Поверим на слово французскому поэту Андре Бретону: «Дали и Гала – не муж и жена и уж тем более не художник и его муза». Влияние Галы на творчество и жизнь Дали невозможно измерить словами, но есть факт: после ее смерти живописец, прожив еще семь лет, почти ни с кем не общался и не выходил из дома. «Гала возится с Дали, как с ребенком, читает ему на ночь, заставляет пить какие‑то таблетки, разбирает с ним его ночные кошмары и с бесконечным терпением рассеивает его мнительность» – это воспоминание Лидии, сестры Галы, вроде бы свидетельствует о роли скорее помощницы, чем союзницы в жизни неприспособленного к быту гения. Но не все так просто. Именно она была той пуповиной, к которой был навечно привязан художник с того момента, как познал эту на редкость пикантную особу. Гала обладала опытом создания гениев – выступая в роли союзницы в своей демонической страсти сделать своего мужчину великим. До Дали она уже вырастила знаменитого поэта (стихи которого сама считала сущим бредом), известного под псевдонимом Поль Элюар. Ей якобы принадлежат следующие потрясающие слова: «Гений – это неординарность, возведенная в превосходную степень. Так вот я и возвожу». Кажется, она могла бы сделать великодушным творцом самого Люцифера.

Образ женщины‑союзницы встречается реже распространенного образа женщины‑помощницы. Союзницы деятельны, они борцы по натуре и вступают в схватку даже тогда, когда их жизненный проект несколько иной, чем у партнера. У них более высокая планка целей. Союзницы рождаются из сильных партнерш, помощниц, умеющих чувствовать дыхание Вселенной; их отличает креативность, готовность не столько следовать, сколько управлять жизненным циклом. Но они преданы мужским проектам, чаще отказываясь от собственных, чем следуя ими параллельно. В жизни они становятся частью мужчины, но на любом участке пути способны выступать и самостоятельно. Порой они спасают партнеров (Галина Вишневская, Елена Боннэр, Ирина, жена Ярослава Мудрого), готовы вместе творить (Симона де Бовуар, Леся Украинка, Камилла Клод ель). И в наиболее сильных своих проявлениях такие женщины способны продвигать партнера, как двигают фигуры на шахматной доске (Гала); защищают его жизненно важные интересы и отстаивают интересы его имени, семейного флага (Козима Вагнер, Елена Рерих, Мария Склодовская‑Кюри). Чтобы понять принципиальную разницу между двумя типами женщин, можно обратиться к образам первой и третьей жен писателя Михаила Булгакова. Если нежная и упорная Татьяна Лаппа выступала в роли самоотверженной помощницы, то Елена Шиловская к моменту своего третьего замужества умела играть роль настоящей союзницы.

Одна из самых больших проблем союзниц заключается в отсутствии способности остановиться, прислушаться к себе, оценить себя со стороны, любить себя больше. Некоторые работы Камиллы Клодель по уровню мастерства и оригинальности идеи не уступают скульптурам великого Родена, но эта яркая женщина с невиданным уровнем творческого порыва просто загубила себя, не в силах противостоять вампирическому напору богохульного гения. Ее урок в том, что жизнь женщины – союзницы, помощницы, партнерши – должна быть подчинена в первую очередь ее собственным устремлениям и уж затем – союзу. А вот мятежная Симона де Бовуар при всей ее эпатажности и видимом осуждении брака («Сам принцип брака непристоен, поскольку он превращает в право и обязанность то, что должно основываться на непроизвольном порыве») сделала ставку на прочный союз и одержала победу. Она доказала, что можно сколько угодно лукавить и заигрывать с миром, но при реализации личной стратегии необходимо следовать апробированным принципам, не обманывать свою природу.

Противоположным союзницам типом женщин могут быть независимые особы, готовые страстно играть на струнах мужской влюбчивости. Эти роли женщин можно назвать масками «несоюзниц». Их образы также могут быть сильными, самобытными, служить вдохновением для мужчин, в чье поле зрения они периодически попадают. Их уязвимое место – потенциальное одиночество, вытекающее из неспособности любить или недоразвитости этой функции. Частенько, как нарциссы, они направляют любовь на себя. Но, будучи даже столь крупными личностями, как, скажем, писательница Лу Саломе, оставившая след в жизни Ницше, Фрейда и Рильке, они приходят к итогу, далеко не столь впечатляющему, явно не соответствующему их потенциалу. Среди примеров женщин‑масок можно упомянуть Эвелину Ганскую и Полину Виардо, по которым воздыхали соответственно Оноре де Бальзак и Иван Тургенев. Образы «несоюзниц» обозначены с единственной целью: указать на то, что женщины, не примкнувшие к какому‑либо мужскому проекту и при этом не сформировавшие свой собственный, сталкиваются с рисками оказаться на обочине жизни, в пелене одиночества гораздо чаще, чем имеющие ясные цели посвящения чему‑либо или кому‑либо своего жизненного проекта. Перефразируя изречение известного современного психоаналитика Уте Эрхардт об успешном проекте вышедшей из повиновения Золушки, замечу: Золушка может сколько угодно нарушать правила послушания и пассивного ожидания, но она сумеет добиться успеха только в том случае, если будет очень точно знать, чего она на самом деле желает.

 

Могущество увлеченной домохозяйки: «Я с тобой, но самодостаточна»

 

Существует еще один любопытный тип женщин, несомненно, заслуживающий внимания: домохозяйки, реализующие наряду с легкой игрой традиционной женской роли свой собственный, часто удивительно милый и безобидный проект. И это не обязательно является завуалированной борьбой за независимость или проявлением недостаточного внимания к ним. Это, с одной стороны, понимание целесообразности дозированного общения с мужем, с другой – способность увлечься чем‑нибудь настолько, чтобы посвятить себя собственному делу. Часто увлечение партнеров несколько разными, параллельными проектами расценивают как семейную нереализованность. На самом деле это давняя традиция, и при наличии любви и уважения в семье она не только имеет право на жизнь, но и при известных качествах характеров партнеров гармонизирует их отношения. Формула таких отношений иная, чем у сильных союзников, подобных парам музыканта Мстислава Ростроповича и певицы Галины Вишневской, композитора Родиона Щедрина и балерины Майи Плисецкой. Речь идет, скорее, о сложной роли женщины, которая, будучи обыкновенной домохозяйкой, не соглашается на скучную роль и находит для себя неожиданную поэзию нового танца, который закружит ее навсегда. Примеров таких пестрых ролей, внешне благополучных, но лихо совмещающих еретическое начало с домашней мягкостью, немало. Достаточно назвать имена двух исторических личностей: Агаты Кристи и Астрид Линдгрен. Обе были домохозяйками, и обе начали заниматься писательством из эмоциональной недостаточности. У каждой за плечами была своя фрустрация, и поэтому каждой было что сказать. Обе ухитрялись жить в двух параллельных мирах, одинаково комфортных именно благодаря наличию двух плоскостей самореализации. С медицинской точки зрения, которую нередко высказывают психоаналитики, писательство обеих женщин уходило корнями в глубины самозащиты, борьбы с внутренними комплексами. Но если это так, то выход был найден оптимальный.

Именно продуцирование новых увлекательных идей и восприятие партнеров исключительно на «человеческом, партнерском» уровне позволили достичь уникального и безоговорочного равновесия в их отношениях. «Я писала детективные истории, Макс – книги по археологии, доклады и статьи. Мы были заняты, но не чувствовали постоянного напряжения», – вспоминала Агата Кристи, и в этой фразе вся ее феноменальная самодостаточность, к которой для убедительности следует добавить, что ее спутник – археолог – понятия не имел о книгах своей знаменитой жены и, кажется, не читал ни одного детективного произведения. Она, разумеется, была достаточно удалена от тонкостей профессии мужа. Тем не менее, искусство исполнения такой роли заключалось в том, чтобы не переигрывать, не оказаться ненароком на мужском поле игры. Агата Кристи это вполне осознавала, о чем свидетельствует забавный факт публичной самоидентификации. В частности, когда во время путешествия писательнице пришлось заполнять графу «род занятий», она без колебания написала: «Замужняя дама». Ни шагу против традиций, ни шагу против условностей! Но на самом‑то деле она отлично представляла, кто она. Амплуа писательницы поддерживало ее внутреннюю планку самовосприятия, делало менее уязвимой, допускало самовыражение, уравнивало в правах и целях с мужем. Один из исследователей жизни Агаты Кристи точно подметил, что она «всегда цеплялась за любую ниточку, способную соединить ее с реальным миром».

«Я пишу, чтобы развлечь себя, то есть того ребенка, который все еще живет во мне. […] Вечерами я с радостью думала, что завтра наступит утро и я снова смогу писать», – говорила Астрид Линдгрен в канун своего девяностолетия. Всего она сочинила тридцать с лишним книг, которые были переведены на восемьдесят пять языков. А триумфальное шествие по миру загадочного человечка с моторчиком на спине по имени Карлсон увековечило ее. Хотя эта женщина до старости любила лазать по деревьям, погоня за собственной значимостью у нее началась, как водится, с подросткового возраста. Ее путь – цепь проб и ошибок, среди которых были и внебрачное рождение сына, и жизнь в чужом городе без гроша, и бедственное, абсолютно тупиковое душевное состояние, выйти из которого помогали… книги. Но вот внезапное удачное замужество и посвящение себя детям, вернувшие душевное равновесие, тем не менее, способствовали и поиску самодостаточности, познанию собственной идентичности.

Из этих коротких примеров женщина может вынести, как минимум, один немаловажный урок: красивые, парадоксальные идеи побеждают всегда, даже если изначально кому‑то была уготована тесная тропа скучающей домохозяйки.

 

Женщина – индивидуальная миссия

 

Детально о представительницах индивидуальных миссий вы можете узнать из моей книги «Стратегии гениальных женщин». Говоря о типах женщины в контексте ее будущего выбора, нельзя не вспомнить о самых воинственных и определенно самых сложных характерах. Тем не менее, этот тип женщин, самый малочисленный и более всего проявляющийся в условиях повсеместной феминизации общества, невозможно обойти стороной. Это дикие бунтарки с неуживчивым норовом, желающие всеобщего признания, вездесущего блеска, доказательств божественного величия. И одновременно это зачастую болезненные ангелы, находящиеся в вечном несогласии с собой, относящиеся к жизни с жадностью голодной собаки, которая собирается разгрызть слишком большую кость. Всех этих женщин отличает наличие собственных проектов, пренебрежительное отношение ко всему остальному миру, включая мужчин.

«Прожигательница жизни» писательница Француаза Саган не сумела и не желала прочно и надолго связывать себя узами брака. Литература, игра в казино, кокаин, бешеная езда на автомобиле были гораздо ближе ее бунтарскому духу. И что же на финише? Подводя итог «жизни каскадера», она честно пожалела, что не сумела быть «более размеренной, гармоничной». Вечные метания, мытарства (за последние двадцать лет она двенадцать раз меняла место обитания), привычное состояние одиночества и пустоты. Свой же проект – легковесная, хотя и страстная литература – оказался только средством самовыражения, способом разговора с собой, альтернативой успеху и признанию. Не лишенная тонкого ума, она знала себе истинную цену. Потому и призналась как‑то, что ей наплевать и на «посмертную славу», и на «место в литературном пантеоне».





Дата добавления: 2016-12-06; просмотров: 237 | Нарушение авторских прав | Изречения для студентов


Читайте также:

Рекомендуемый контект:


Поиск на сайте:



© 2015-2020 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.017 с.