Altered states of consciousness psyhosemantics 4 страница

Автор: С. К. НАРТОВА-БОЧАВЕР С. К. Нартова-Бочавер Доктор психологических наук, профессор кафедры дифференциальной психологии МГППУ, Москва Представлено одно из направлений зарубежной психологии - психология приватности, находящаяся на пересечении средового подхода и проксимики. Психологическая приватность понимается как способ создания и поддержания идентичности посредством селекции контактов и информации извне. Приватность проявляет себя в таких качествах, как дистанция, личное пространство, территориальность и персонализация. Рассматриваются эмпирические данные о коррелятах психологической приватности; анализируются достоинства, недостатки, прикладное значение и перспективы обсуждаемого подхода. Ключевые слова: приватность, дистанция, проксимика, личное пространство, территориальность, персонализация. Цель настоящей статьи состоит в том, чтобы познакомить отечественных исследователей и практических психологов с интересным и авторитетным за рубежом подходом к пониманию личности, внутрисемейных взаимодействий, межличностных патологий и девиаций, центральным понятием которого является психологическая приватность. Выделившись из недр средового подхода, с одной стороны, и психологии общения (точнее, проксимики¹), с другой, психология приватности постепенно стала участвовать в эффективном решении многих проблем психологии личности и развития. Кроме того, своевременность знакомства с этим мало известным в России течением стимулирована близостью некоторых его теоретических и ценностных положений субъектному подходу, развиваемому в школе А. В. Брушлинского. Приватность - это междисциплинарное понятие, применяющееся в экономике, юриспруденции, праве. Первоначально оно обозначало право на личную собственность (с уважения которой, как считал Гегель, начинается уважение личности). Позже приватность стала включать также "личное дело", "частную жизнь", опыт сепарации от физической и социальной среды, личный контроль над обстоятельствами своей жизни, ответственность за совершаемые выборы. В отечественной, особенно академической, психологии личности, отмеченной социологическим детерминизмом, важность понятия приватности долго недооценивалась (в то же время категория свободной воли в советской философии была чрезвычайно популярна, как бы узаконивая тот примечательный для российской ментальности факт, что узость средовых и экономических условий жизни человека может компенсироваться его внутренней свободой)². На Западе же исследования приватности отвечали высокому социальному запросу. Приватность в Европе и США считается очень важным понятием, поскольку центральная мысль западной психологии развития состоит в том, что каждый ребенок, для того чтобы вырасти в успешного взрослого, должен в ходе своего взросления располагать автономией, чувством компетентности и уверенностью в поддержке окружающих. Иначе говоря, приватность во взрослом состоянии обеспечивается тем, что ребенок изначально получает ее от взрослых "авансом" и растет с привычкой к ее уважению. ¹ Разночтения данного написании термина - "проксемика" и "проксимика" - возникли, по-видимому, в связи с перенесением из англоязычной научной литературы в русскоязычную слова "proxemics". Автор статьи разделяет точку зрения, согласно которой написание "проксимика" более корректно, в то время как часто используемый вариант "проксемика" является результатом деформации латинского прототипа (см.: Китаев-Смык Л. А. Психология стресса. М., Наука, 1983. С. 298). - Прим. ред.² В. Даль в 1882 г. определял слово "приватный" как "частный, особенный, личный, домашний", противопоставляя его "общему, общественному; гласному, народному; казенному, служебному" [3, с. 401]. А в 1939 г. в словаре Д. Н. Ушакова находим: "частный, не общественный (устар.); неофициальный, ведущийся не в официальном порядке (устар.)" [4, с. 767]. стр. 28 ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПРИВАТНОСТИ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЯВЛЕНИЯ Психология приватности как научное направление отделилась от экологических течений. Как можно в самом общем виде соотнести между собой классический средовой подход и теорию приватности? Средовые воздействия, будучи объективными, влияют в первую очередь на индивида. Субъект же способен выстраивать психологические защиты и взаимодействовать со средовыми воздействиями, модулируя их в контексте собственных потребностей и чувствительности к этим воздействиям. Та буферная область между субъектом и средой, в зоне которой возможно преобразование средовых воздействий, и представляет собой зону приватности. Первоначально это понятие использовалось в узком смысле и предполагало в основном возможность контролировать социальную доступность субъекта, то есть интенсивность социальных контактов. Автор наиболее полного исследования приватности И. Альтман (/. Altmari) считал необходимым опираться в изучении этого явления на контекст социального окружения (social-systems) человека, а также на особенности его личного пространства и проявлений территориальности [7 - 10]. Он рассматривал приватность в основном поведенчески, используя при ее изучении объективные методы и настаивая на том, что чувства и установки должны быть исключены из круга рассматриваемых явлений. Однако историческая справедливость требует признать, что без работ И. Альтмана со всеми ограничениями бихевиорально-средового исследования приватность не могла быть позже осознана как один из важнейших факторов развития и благополучия человека. Одно из первых и наиболее подробных определений приватности было дано именно И. Альтманом: приватность (privacy) - это центральный регуляторный процесс, посредством которого персона или группа делает себя более или менее открытой и доступной для других; это селективный контроль доступности человеческого "Я", синтез стремления быть в контакте и вне контакта с другими; это процесс установления межличностных границ, который, подобно клеточной мембране, открывает или закрывает субъекта для общения [9]. Несколько иначе приватность можно описать как диалектический процесс поиска взаимодействия и его ограничения (restriction), установление баланса между открытостью и закрытостью, процесс оптимизации общения применительно к текущему моменту (например, если человек стремится иметь "50 единиц контактов", то для него неудовлетворительны и 0, и 100 единиц). Таким образом, просто высокая приватность - это уединение, а вынужденное заточение - уже одиночество. Это определение дано в контексте коммуникаций человека и описывает в основном качества его общения. Обратим внимание также и на то, что в нем подчеркивается процессуальность, а не субстанциальность приватности, хотя содержательную основу определения составляет именно субъектность как способность к выбору в форме контроля над взаимодействием и резистентности к социальным внедрениям. С точки зрения качества контактов приватность рассматривали многие авторы. А. Бейтс (A. Bates) считал, что приватность проявляется в чувстве уверенности персоны в том, что другие люди могут быть отстранены от чего-то, что касается только его, и признают это право [12]. Ф. С. Чапин (F.S. Chapin) понимал приватность как уровень способности быть самим собой и избегать давления со стороны других, А. Кира (A. Kira) - как избегание общения и внедрения посредством визуальных, аудиальных и других каналов и их сочетаний [15, 25]. Другие исследователи основой приватности считали контроль открытости-закрытости. Приватность можно определить и в информационных терминах как процесс ввода (input) и вывода (output) информации; при этом важно, что именно отдается и что приобретается. А. Ф. Уэстин (A.F. Westin) полагал, что это право индивида решать, какая информация и при каких условиях может быть передана другим людям [38]. Приватность подразумевает также синтез стремления быть открытым и доступным для одних людей и закрытым - для других, то есть избирательность в общении. А. Рапопорт (A. Rapoport) рассматривал приватность как способность индивидуума контролировать взаимодействие, предотвращая нежелательные контакты и достигая желательного взаимодействия [32]. А. Зиммель (A. Simmel) считал основными проявлениями приватности контроль над стимулами, поступающими извне, и способность быть сепаратным от других, Е. Шиле (Е. Shils) - контроль над движением информации сквозь личные границы между отдельными людьми, человеком и группой или группами, Х. М. Прошанский (Н. М. Proshansky) - максимизацию свободы выбора поведения и контроля за своей активностью [27, 33, 34]. Таким образом, основой приватности оказываются категории, описывающие либо социальную динамику, либо качества контроля, свободы и ответственности, то есть субъектные свойства личности. Еще более близкое психологии субъекта понимание приватности мы находим в работах последовательницы И. Альтмана М. Вольфе (М. Wolfe), которая в трактовке обсуждаемого понятия сделала серьезный шаг от средовой парадигмы к гуманистической [39]. Отмечая выход явлений приватности за рамки традиционного раз- стр. 29 деления научных дисциплин, исследовательница признает, что приватность может быть определена в понятиях экологической и физической собственности, и в качестве основных и необходимых выделяет два ее элемента: регуляцию взаимодействия и регуляцию информации. Последнее указывает на высокую потребность обладать личной, "неразделенной" информацией, например, иметь секрет, тайну или возможность находиться в таком месте, о котором никто не знает, что человек может там быть. ФУНКЦИИ ПРИВАТНОСТИ КАК РЕГУЛЯТОРНОГО ПРОЦЕССА Очевидно, что такое интересное явление, как приватность, выполняет важные задачи в структуре личности, самосознания и поведения человека. Так, А. Ф. Уэстин считал, что приватность служит следующим целям: 1) установлению личной автономии, 2) эмоциональному расслаблению, 3) самооценке и построению планов, 4) поддержке и ограничению коммуникаций [38]. Таким образом, общее предназначение приватности состоит в усилении саморегуляции человека, поддержании и укреплении его психического здоровья и психологического благополучия. Несколько иначе понимал функции приватности И. Альтман. Он считал, что они включают в себя: 1) регулирование контактов между персоной и социальным миром, 2) обеспечение связи между "Я" и социальным миром (interface, принятие ролей, построение планов и стратегий обращения с другими), 3) самоопределение и поддержание признаков личной идентичности [8]. Таким образом, приватность служит оптимизации общения, селекции контактов с другими людьми, определению интенсивности взаимодействия и уточнению Я-концепции во всех ее модусах, что происходит в процессе установления границ между областью приватности действующего и общающегося субъекта и приватностью других. Но приватность важна не только для общения. Понимаемая как форма выбора параметров взаимодействия или отказа от него, использования информации о самом себе и попыток оценивания своего поведения в настоящем и будущем, она представляет собой способ создавать и защищать Self - таким образом, приватность необходима для сохранения автономии и личного достоинства человека. Основное положение работы М. Вольфе состоит в том, что количество и форма переживаемой приватности определяет качество жизни во всех проявлениях [39]. Все это позволяет рассматривать приватность как главный механизм развития личности, как проявление авторства человека в последовательно совершаемых им выборах, что также созвучно отечественной психологии и нашему собственному подходу в частности. Обобщая эти функции, можно заключить, что приватность служит возможности избегать манипуляций, переживанию чувства интегрированности и независимости, то есть достижению личной автономии и подлинности бытия. ПАРАМЕТРЫ ПРИВАТНОСТИ Выделение конкретных качественных и количественных параметров приватности различается у разных авторов. Так, А. Ф. Уэстин выделил четыре уровня приватности: одиночество (solitude) -когда человек полностью один и свободен от воздействия со стороны других; интимность (intimacy) - если человек находится в малой группе, например, с мужем; анонимность, потерянность в толпе (anonymity, "lost in a crowd") - когда человек находится среди незнакомых и не хочет, чтобы его узнавали; "заповедник" (reserve) - когда человек скрывается от общения и намеренно возводит психологические барьеры [39]. Р. С. Лауфер (R.S. Laufer), Х. М. Прошанский и М. Вольфе при описании проявлений, динамики и развития приватности считали целесообразным выделить следующие ее факторы и корреляты: 1) сила Эго (Self-Ego dimension): личностное развитие подразумевает и рост личной автономии; 2) качество взаимодействия (interaction); 3) жизненный цикл (life-cycle): уровень и содержание приватности меняется в онтогенезе; 4) биографичность (biography-history): вследствие определенных жизненных событий возможно изменение сензитивности к сохранению приватности; 5) контроль и свобода выбора (control and choice); 6) обусловленность средой и культурой (ecology-culture); 7) ориентация на задачу (task orientation); 8) ритуализация (ritual privacy): круг действий, типично совершаемых вне публичных мест; 9) феноменология (phenomenological dimension): в отличие от точки зрения И. Альтмана, подчеркивается, что приватность - это не только поведенческое явление, но и уникальное психологическое переживание (unique psychological experience) [27]. Приватность как проявление свободного выбора всегда характеризуется двумя аспектами: желаемым (desired) и достигнутым (achived). Желаемая приватность - это субъективно оцениваемое состояние идеального уровня взаимодействия, в то время как достигнутая - актуальный уровень контактов. Оптимально положение дел, стр. 30 при котором оба аспекта совпадают, но это достигается нечасто и в этих случаях рассогласования человек переживает психологический дискомфорт. Поскольку приватность в течение долгого времени изучалась посредством наблюдения объективного человеческого поведения, направленного на желаемое преобразование среды, то И. Альтман выделил несколько форм такого преобразования. 1. Дистанция - поддержание во время общения определенного относительно стабильного расстояния между собой и другим человеком и соответствующая организация мест общения. Дистанция линейна и одномерна (ближе-дальше). 2. Личное пространство - сфера вокруг тела человека, внедрение в которую приводит к переживанию дискомфорта (введенное Эд. Холлом и Р. Соммером понятие "unvisible bubble"). Личное пространство, как и пространство вообще, трехмерно и включает некоторые области перед, за, справа, слева, под и над субъектом. 3. Территориальность - контроль и управление со стороны человека, в том числе и дистантное, определенным местом, территорией, объектом, структурирование среды на "свои" и "чужие" части. 4. Персонализация среды - включение некоторого места или объекта в сферу своего "Я", экспозиция с его помощью себя другим и наделение символическими маркерами собственного владения этим местом. Приватность может затрагивать разные социальные группы, приобретая таким образом коллективные качества (что позволяет проводить параллели между личной и социальной идентичностью). Внешние проявления стремления к приватности разнообразны, среди них можно выделить: 1) вербальное и невербальное поведение (содержание текста, стиль речи, избирательность обращений, акценты и диалект, динамику голоса, временные характеристики - замедление или ускорение, паузы, тембр голоса, вокализации, крики, язык тела), 2) ограничение личного пространства, 3) территорию, владение (possession) и использование областей и объектов в географическом районе, 4) культурные механизмы (ценности, нормы, стили поведения). Примечательно, что в целом эти проявления идентичны вербальным, невербальным и средовым способам коммуникации, напоминая о генетическом родстве психологии приватности и общения. МЕТОДИКИ ИЗУЧЕНИЯ ПРИВАТНОСТИ Основное методологическое допущение теории приватности, заимствованное ею из проксимики, состоит в том, что социальная, психологическая и пространственная близость рассматриваются как связанные между собой и потому взаимообратимые, то есть каждое событие, каждый "квант" взаимодействия субъекта с другими, характеризующийся определенной мерой психологической близости и общего опыта, предполагает также совершенно определенную пространственную близость [9]. В случае расхождения этих параметров один или оба участника общения переживают нарушение приватности. Концептуальные рамки исследований задаются следующими положениями. 1. Физическая среда может быть рассмотрена как детерминанта и проявление межличностного поведения, то есть физическая дистанция отражает психологическую и эмоциональную близость. 2. Межличностное общение включает в себя невербальные и средовые проявления. Средовое поведение, в свою очередь, включает межличностную дистанцию, характерное использование территории и объектов, обозначение (маркеры) личного пространства, использование таких механизмов контроля приватности и границ, как двери и перегородки. В соответствии с методологией средового подхода для изучения приватности И. Альтманом использовались следующие приемы и техники. 1. Моделирование - размещение фигурок людей относительно друг друга (figure-placement task). 2. Лабораторный метод - изучение дистанции в искусственных условиях. 3. Прямые техники - использование ситуаций, прямое наблюдение, фотографирование. 4. Опросники и самооценочные методы, которые долгое время не принимались И. Альтманом и стали использоваться им лишь на поздних этапах развития теории, сохраняя свою вспомогательную роль. 5. Объективные критерии - измерение "событий" среды, подобных открыванию-закрыванию дверей или количеству случаев стука в дверь [8, 9]. Все эти методы использовались как при изучении поведения в домашней среде, так и в особых условиях, например, в тюрьме, психиатрической больнице или в игровом пространстве детей³. ³ Для доказательства "от противного" основных идей своей собирательной теории И. Альтман широко изучал также объективными методами явления стесненности (crowding) и плотности (density). Стесненность - это социальные условия, при которых механизмы приватности не могут быть эффективными, и социальные контакты нарушаются; плотность - это объективная перенаселенность. Мы не останавливаемся подробно на этих исследованиях, планируя посвятить им отдельную работу. стр. 31 ДИСТАНЦИЯ И ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО Обратимся к частным исследованиям и выводам И. Альтмана. По результатам своих эмпирических изысканий он выделил следующие факторы, воздействующие на личное пространство: индивидуальные (пол, возраст, социально-экономический статус, раса), личностные (творчество, интеллект, потребность достижений и общения, личностные нарушения, физическое состояние), межличностные (аттракция, множественные межличностные воздействия, структура группы) и, наконец, ситуационные - функции и задачи группы, в которой находится субъект. Наблюдая возрастную динамику личного пространства, И. Альтман отмечал его недостаточность в раннем и дошкольном возрасте, в силу чего маленькие дети часто подходят слишком близко и, в свою очередь, не могут закрыться (защититься) от воздействия других. Возможно, это выражает их недостаточную потребность в сепарации, пока еще неизжитое стремление к симбиотическим отношениям. По мере взросления от шести до двенадцати лет дети начинают предпочитать отдельное место месту в круге, то есть потребность в личном пространстве начинает оформляться и выражать себя. Существуют и тендерные особенности установления дистанции: И. Альтман показал, что 1) девочки в раннем возрасте устанавливают более стабильную социальную дистанцию, что объясняется посредством их раннего приучения к правилам; 2) мужчины обладают большим личным пространством, чем женщины; 3) и те, и другие устанавливают большую дистанцию по отношению к мужчинам, чем к женщинам. Кроме того, у младших школьников дистанция между полами больше, чем у подростков; у младших девочек больше, чем у младших мальчиков (у подростков тендерные различия отсутствуют). Среди взрослых, как правило, лица различного пола размещаются ближе друг к другу, чем одного пола. Оба пола реагируют на внедрение в личное пространство, но при этом мужчины более чувствительны к нарушению своих границ. Смешанные пары также слабее раздражаются на вторжение извне, чем однородные, чисто мужские или женские. Дж. Кюте (J.L. Kuethe), изучая заключенных-гомосексуалов мужского пола, заметил, что они размещают фигурки мужчин ближе, чем разнополые, как это чаще бывает в группе здоровых адаптированных людей [26]. Индивидуальные вариации в организации личного пространства особенно проявились при изучении патологии личности. Так, М. Горовиц (M. J. Horowitz), Д. Дафф (D. F. Duff) и Л. Стрэттон (L. O. Stratton) под маскировкой теста на равновесие предлагали больным шизофренией приблизиться либо к вешалке для шляп, либо к живому человеку [25]. Обнаружилось, что они подходят ближе к вешалке, чем к человеку, и при этом вариативность дистанции намного выше, чем у здоровых. Р. Соммер (R. Sommer), изучая предпочтительность размещения вокруг стола, обнаружил, что шизофреники предпочитают размещаться по диагонали и прямо напротив ведущего, в то время как здоровые люди независимо от положения экспериментатора склонны занимать места по углам стола или в промежутке между углами, причем также отмечалось, что у больных выше вариативность [35]. Этот результат можно интерпретировать как повышенную полезависимость больных людей, склонных свое положение "отсчитывать" от психолога, а не полагаясь на собственное представление об удобстве, как это чаще происходит у здоровых. Л. Вайнштейн (L. Weinsteiri), применяя тест размещения фигур, заметил, что дети и подростки с поведенческими нарушениями устанавливают дистанцию между фигурками больше, чем здоровые, и также проявляют большую вариативность [37]. Кроме того, показано, что большую дистанцию устанавливают здоровые, но психологически травмированные и находящиеся в состоянии высокой тревожности люди. Интересно, что не только опыт травмированности, сопутствующий психическому заболеванию или не связанный с ним, стимулирует увеличение дистанции, но и тенденция вторгаться в пространство других людей (впрочем, согласно теории цикла насилия, травмированность-насилие рассматриваются не как противоположности, а как единство). А. Кинзел (A. S. Kinzel), исследуя разные группы правонарушителей, показал, что насильники устанавливают особенно большие буферные зоны, не позволяя приблизиться к себе [24]. По другим данным, большую дистанцию устанавливают также и другие группы агрессивных преступников. Таким образом, показано, что психическая и социальная патология ведет к увеличению дистанции по отношению к другим и повышению вариативности этой дистанции. Если интерпретировать эти результаты в терминах границ и приватности, можно сказать, что наличие патологии сочетается с низкой прочностью и высокой подвижностью личностных границ, которые не в состоянии обеспечить человеку необходимую приватность, что и побуждает его в качестве единственно возможной защиты увеличивать дистанцию. Увеличение дистанции отмечаются не только у носителей патологий, но также в среде здоровых людей по отношению к тем, кто отмечен какой-либо аномалией или особенностью: эпилепсия, ампутация, психическая болезнь также вы- стр. 32 зывают непроизвольное отторжение, по-видимому, обусловленное инстинктивной негативной реакцией на "иное". Обобщая результаты многочисленных исследований, И. Альтман констатировал, что - лица с внутренним контролем склонны устанавливать большую дистанцию, чем экстерналы; - лица с высокой самооценкой и низкой авторитарностью склонны допускать других ближе, чем авторитарные с низкой самооценкой; - лица с высокой самооценкой допускают других ближе в ситуации моделирования, а не в лабораторном эксперименте; - люди с расовыми предрассудками, в отличие от не имеющих таковых, размещают фигурки дальше друг от друга; - люди с ясными границами своего тела допускают более близкую дистанцию; - первые дети в семье допускают себя ближе к отцу и дальше по отношению к матери и братьям (сестрам) по сравнению со вторыми и последующими детьми, у которых меньше предпочтений; - лица с высокой аффилиативностью склонны размещаться ближе к другим, чем недружелюбные. Поскольку физическое размещение в пространстве, как отмечалось в одном из методологических допущений И. Альтмана, отражает межличностные отношения, можно ожидать изменения дистанции и в зависимости от эмоциональной близости. Действительно, показано, что положительные отношения сочетаются с более близкой межличностной дистанцией и меньшей зоной личного пространства. Верно и обратное: люди, размещающиеся на небольшой дистанции, рассматриваются как находящиеся в хороших отношениях - между друзьями дистанция ближе, чем между посторонними, что подтверждается и результатами теста размещения фигур. Наряду с изучением дистанции как способа сохранения личного пространства изучались и реакции на его нарушение. М. Лейбман (М. Leibmari) выделил три типа насилия (violation) над личным пространством: чрезмерно близкая физическая дистанция, неудобное или несоответствующее положение тела и поведение, которое проявляется в чрезмерной символической интимности⁴ [28]. Насилие над повседневными нормами и ценностями может принимать различные формы. Х. Гарфинкел (Н. Garfinkel) посадил студентов в дюйме друг от друга, так что они были вынуждены соприкасаться носами; в результате спустя незначительный промежуток времени они пришли в состояние гнева [19]. Личное пространство динамично: в зависимости от смысла ситуации человек может приближаться (lean), если дистанция оказывается слишком большой, и отдаляться (leaning away), если она слишком мала. ТЕРРИТОРИАЛЬНОСТЬ У ЧЕЛОВЕКА И ЕЕ ЭМПИРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Если личное пространство контролируется посредством установления дистанции "от себя", т.е. изначально и принципиально эгоцентрично, то следующая форма проявления приватности, территориальность, подразумевает отрыв от места нахождения субъекта. Вероятно, личное пространство может быть рассмотрено как более простой и онтогенетически ранний вариант территориальности. В развитой форме территориальность обозначает фиксацию некоторого участка, определения на нем норм поведения и контроля за их соблюдением. Фиксированными территориями (которые не входят в личное пространство человека, а вынесены за его границы) могут быть дом человека, его рабочее место, больничная койка, полка купе и т.д. Истоки территориальных проявлений мы можем найти в поведении других, помимо Homo, видов, и хотя человеческое поведение более вариативно, сравнение обнаруживает много общего. Несмотря на то, что территориальность отмечается и у животных, и у людей, можно выделить и несколько отличий в ее проявлении. Одно из них состоит в том, что, поскольку у животных меньше ролей (самец, лидер, родитель) и они принадлежат, как правило, к малым группам, то вариативность территориальных проявлений у них также меньше. У людей же ролей больше, и они могут входить как в малые, так и в большие группы. Различаются также мотивы, связанные с территориальностью: у животных - это биологические потребности (физическая безопасность, брак, питание), у людей - социальные (социальные роли, обозначение границ "своих" и "чужих"). Неодинакова и природа территории: у животных только география определяет способ удовлетворения потребностей, у людей появляются искусственно построенные жилища, и потому территориальность более вариативна в физическом размере, функциональной сложности и размещении (например, дом и офис). Различно обозначение территории: у животных оно происходит посредством дефекации, уринации и вокализации, у людей, как правило, символически - посредством ⁴ Эта типология расширяет понятие личного пространства, естественно вводя в него также представления о теле и ценностях (символизация чрезмерной интимности обычно подразумевает не физическое, а ценностное, идеологическое насилие), что приближает содержание личного пространства к используемому нами понятию психологического пространства личности [1,2]. стр. 33 размещения личных вещей, использования табличек, перегородок, дверей. Животные и человек по-разному отвечают на территориальное вторжение. Животные используют предупреждающий сигнал, агрессивное поведение и угрожающие движения (threatening movements). Человек выстраивает границы не только физическими и социальными средствами, но и символически: вербально, экспрессивно, пантомимически; физическое воздействие среди людей чаще демонстрируется метафорически. Следовательно, человеческое поведение более вариативно, у людей - тоньше нюансировка территориальности и ярче ее социальный смысл [7, 8]. Важную информацию о фундаментальности территориальных проявлений мы находим в работах социобиологического и нейрологического направлений. По мнению Р. Эрдри (R. Ardrey), территориальность представляет собой "открытую" программу инстинктов, которая имеет эволюционное происхождение и модифицируется у человека под влиянием социокультурных воздействий [11]. А. Х. Эссер (А. Н. Esser) связывает территориальность с локализацией в головном мозге [18]. Он выделяет три системы мозга: 1) биологический мозг (ретикулярную формацию и наиболее древние части), отвечающие за элементарное социальное поведение и базовое самосохранение,