Предмет и задачи истории психологии труда

В общем виде речь о предмете и задачах истории психо­логии труда была уже начата в введении, ибо без некоторого предварительного представления об этом вопросе нельзя бы­ло говорить о роли интересующих нас знаний в профессио­нальной культуре психолога.

Если предъявить к психологии труда как науке высокие требования, а именно, пожелать видеть ее в строгом концеп­туальном оформлении, т. е. как систему взаимно непротиво­речивых понятий и суждений, хорошо согласующихся с ре­альностью и поэтому способных служить основаниями для ак­тов предвидения и конструктивного отношения к процессам труда, то придется признать, что писать историю психологии труда в целом пока еще рано. Можно говорить лишь об ис­тории отдельных вопросов, проблем, направлений, подходов. Но если встать на более реалистическую позицию и понимать под психологией труда множество более или менее истинных, полезных и обобщенных знаний о труде и трудящемся, а именно, знаний о психических регуляторах трудовой деятель­ности, о человеке как субъекте труда и его развитии, то обо­значенная выше теоретическая трудность вполне преодоли­ма.

Если под психологическим знанием о труде и трудящемся понимать только то, чем оперирует специалист-психолог, стоящий более или менее в стороне от собственно трудовых процессов, или понимать под этим знанием только то, что отражено в специальных научных текстах, то представление и о психологии труда, и о ее историй резко сужается, не говоря уже о том, что в сферу рассмотрения историка этой отрасли науки может попасть немало вздорных вербальных конструкций, не прошедших очистку практикой. Строго гово­ря, психологическим знанием является и такое, которое по­рождено и самим трудящимся - субъектом труда, если оно может быть подведено под категории данной науки. То, что трудящийся воплощает его не в научном сочинении, а в практике, не снижает самого по себе качества знания (истин­ности, полезности, обобщенности). Например, работница мно­гократно замечала, что если она начинает воображать, что сортируемые ею детали приобретают якобы разные цвета (т. е. она старается видеть их то как бы голубыми, то розо­выми и пр.), то у нее снимаются появляющиеся чувства ску­ки, утомления, и работа идет по-прежнему хорошо. Это опи­санное выше средство она сама изобрела, и оказалась, что оно помогает бороться с утомлением не только ей. Спрашива­ется, должна ли история психологии труда фиксировать фак­ты порождения психологического знания непсихологами? От­вет может быть только один - положительный. Более того, следует признать, что факт существования общности специа­листов-психологов характеризует лишь самые новейшие эта­пы развития науки, в то время как необходимые человеку психологические знания порождались и применялись им с незапамятных времен, и это нашло отражение в устных пре­даниях, памятниках письменности, материально-производ­ственной культуры, в обычаях, обрядах. (И к этому вопросу мы еще вернемся в § 3.)

Следует специально оговорить, что форма, в которой за­фиксированы и применяются людьми достоверные и полезные психологические знания о труде и трудящемся, сильно зави­сит от частных социально-исторических условий. Современ­ный психолог может выразиться примерно так: «УПД зави­сит от ООД» (УПД - успешность практического действия, ООД - ориентировочная основа действия). Но примерного же самое знание еще несколько веков назад мог иметь негра­мотный человек, для которого это знание было зафиксирова­но в иной формуле, например: «Не знавши броду, не суйся в воду», «Семь раз отмерь, один - отрежь», «Не поглядев в святцы, не звони в колокола» и т. п. И здесь всякому было ясно, что речь идет вовсе не о броде или колоколах, а о том, что вообще прежде, чем что-то делать практически, надо ра­зобраться в ситуации, сориентироваться в ней.

Форма фиксации психологического знания может быть и невербальной - в качестве ее может выступать орнамент или процедура некоего ритуала. Так возникший в глубинах перво­бытной эпохи и дошедший до наших дней ромботочечный знак (например, встречающийся в народных вышивках обрамленный квадрат, разделенный в свою очередь на четыре одинаковых квадрата, в середине каждого из которых сделана точка) символизирует поле, засеянное семенами, или первый росток [72. С. 45]. Оставим в стороне то обстоятельство, что эта идеограмма была так или иначе связана с магией плодо­родия [72. С. 42], и посмотрим на нее именно как на средство фиксации идеи, полезного опыта и как на средство овладения человеком своими психическими процессами. В этом случае ромботочечный знак предстанет перед нами как своего рода невербальная памятка, или инструкционная карта, или кон­турная схема, обеспечивающая, например, правильную раз­метку усадьбы. Оказывается, описан специальный обряд, со­вершаемый перед постройкой усадьбы для молодой семьи, в котором, пусть с магическим антуражем, но и с большой прак­тической пользой обыгрывается идея ромботочечного знака. Здесь и «освящение», и правильная, соразмерная разметка будущей усадьбы. Таким образом, перед нами многократно проверенное и основательно внедренное средство регуляции деятельности человека в ответственной ситуации. Строго гово­ря, таким средством является не только сам ромботочечный знак, но и весь традиционный обряд (Там же. С. 42).

Еще пример: имеются находки, свидетельствующие о том, что первобытные люди устанавливали «манекен» медведя и совершали вокруг него некоторые церемонии, действия, в ча­стности, поражая его.копьями; рисовали также изображения добычи, на которых есть следы ударов копьями [72. С. 114 - 115]. По этнографическим данным известно, что если во вре­мя охотничьего ритуального «танца» метатели копий промахи­вались, то и настоящая охота отменялась (можно подумать, что если бы космонавты все время промахивались в действи­ях стыковки на наземных тренажерах, имитирующих косми­ческие корабли, то реальный полет не был бы отменен, пока они нужные действия уверенно не усвоят). Не будем рассмат­ривать первобытного человека как чудака, неизвестно зачем предающегося ритуалам, танцам и пр., и посмотрим на упо­мянутые действия как на средство фиксации полезного пси­хологического или педагогического (поскольку речь идет об обучении) знания. Выражаясь современным языком, и мане­кен медведя, и рисунки, поражаемые копьями, это совершен­но необходимые тренажеры. Ну, где и как охотнику попробо­вать свою руку, приобрести и упрочить, улучшить навыки, не­обходимые в смертельно опасном труде? Разумеется, как те­перь бы сказали, в модельной деятельности. Если нет успеха в модельной деятельности, естественно ожидать, что его не будет и в реальной, поэтому вполне разумно эту реальную деятельность, в данном случае охоту, отложить. Анализ по­добного рода явлений (обрядов, идеограмм, вещественных средств труда и т. д.) позволяет реконструировать эту здра­вую - истинную, достаточно обобщенную и полезную психо­логическую мысль. Полагаем, что в этих явлениях не больше магического балласта, чем в торжественных шествиях, напри­мер, в «День знаний» или «День первокурсника». Никто не сомневается, что современный плакат (например, на тему безопасного труда) или чертеж (например, более или менее эргономичного средства труда) могут быть предметом пси­хологической интерпретации и основанием для реконструкции заложенных в них психологических идей. Поэтому нельзя от­казывать в этом качестве и невербальной продукции наших предшественников.

Итак, предметом истории психологии труда является раз­витие психологического знания о труде и трудящемся, независимо от формы фиксации этого знания и независимо от при­надлежности людей, генерирующих это знание, к профессио­нальной общности специалистов-психологов. Соответственно основная задача данной отрасли психологии - установление фактов и закономерных зависимостей, характеризующих про­цесс развития указанных знаний, построение научной карти­ны этого процесса.

Творческие задания к § 2.

1. Предлагаемым ниже высказываниям и фактам постарайтесь дать истолкование в терминах психологии.

Примерно в середине 80-х годов прошлого века в России попечитель­ство харьковской арестантской роты возбудило перед высшими инстанциями вопрос о поощрении арестантского труда, ссылаясь на опыт, «...успех в производстве работ, скорое и правильное выполнение их арестантами могут быть достигнуты единственно только при известном вознаграждении арес­тантов за их труд, что показал на деле и опыт харьковского тюремного комитета, который увеличив прежнюю плату арестантам... достиг этим полного успеха, так что самое число вещей, которое в прежнее время про­изводилось арестантами в течение шести месяцев, в текущем году окончено ими в два месяца, и кроме сего, на эту работу явились и те арестанты, которые до сего скрывали свои познания в мастерствах» [39. С. 5].

2. В 1895 г. в России в журнале «Железнодорожное дело» (№№25-32, 35, 38, 41-48) вышла серия очерков И. И. Рихтера под общим названием «Железнодорожная психология. Материалы к стратегии и тактике желез­ных дорог». Имеется и ряд других его работ.

Ниже приводятся краткие фрагменты из работ И. И. Рихтера. Поста­райтесь дать им толкование и оценку с позиций современной психологии труда.

а) «В то время, как долговечность каждого рельса и каждой шпалы составляет предмет столь же тщательных, сколько важных, ста­тистических исследований, личный состав наших железных дорог представляет собой «незнакомца», судьба которого до сих пор не признавалась предметом, достойным изучения...»

б) «...факт безусловной связи, существующей между организацией ве­щественных и личных аппаратов движения, может быть установлен двояким путем: во-первых, путем изучения коллективной и инди­видуальной психологии железнодорожных служащих в зависимости от рода обслуживаемых ими аппаратов, функций последних и окру­жающей среды; во-вторых, сравнением психологии железнодорож­ных служащих за более или менее продолжительный период времени в связи с изменением организации вещественных аппаратов и их функций».

3. В связи с информацией, содержащейся в предшествующих заданиях (пункты 1 и 2), дайте оценку следующего высказывания из книги, изданной в 1973 г. [47].

«В начале нашего столетия появляются работы по практическому ис­пользованию психологии в промышленности, на транспорте, других сферах трудовой деятельности. Эти работы знаменовали зарождение психологии труда, которую в то время называли психотехникой...»

«В конце XIX-начале XX ст. появляются работы Ф. Тейлора, в кото­рых наряду с проблемами организации труда и управления предприятиями рассматриваются и некоторые физиологические и психологические вопро­сы - профотбор, нормирование труда, система оплаты, поощрений и взыс­каний, приспособления инструмента к рабочему» [47. С. 27-28].

4. Ниже приведены слова М. В. Ломоносова. Постарайтесь увидеть в них психологическое содержание и выразите его языком современной пси­хологии.

Предлагая и описывая новый способ «находить и наносить полуденную линию», М. В. Ломоносов приводит, в частности, следующие доводы в его пользу: «Обыкновенный способ требует раздвоения внимания наблюдателя, именно последний должен и следить за движением звезды, и отмечать вре­мя; а наш не требует часов, не отвлекает внимания и ничем иным не отвле­кает зрение, занятое одним делом» [45. С. 395].