Я не случайно выбрал в качестве отправной точки
модель познания; она непосредственно связана с природой вытеснения. Анна Фрейд определила вытеснение как «отторжение или сокрытие идеи аффекта сознательным эго»1. Но наиболее знакомое нам вытеснение — это забывание, то есть сознание теряет не аффект, а мысленное содержание, которое было понято, по не смогло занять место среди сознательных воспоминаний или воспоминаний, доступных сознанию. Таким образом, вытеснение особенно сильно связано с процессом и моделью познания. Иными словами, очень похоже, что качества намята и забывчивость изначально тесно связаны с познанием и вниманием.
До сих пор я не рассматривал качества функции памяти, соответствующие разным стилям деятельности, но некоторые из них хорошо известны. Например, у людей с обсессивно-компульсивным характером «хорошая» техническая память и память па факты. В этом отношении их память превосходит «обычную». Так, довольно часто обсессивно-компульсивные личности, проходя психотерапию, вспоминают свое детство в мельчайших подробностях. «Объективная» память обсессивно-компульсивных людей, пере полненная техническими деталями, еще раз подтверждает, что содержание воспоминаний зависит от природы познания, а стиль воспоминаний соответствует его общему стилю: то есть, в данном случае, — узко сфокусированному, техническому взгляду на жизнь.
Я считаю, что между воспоминаниями и начальным познанием существует двойная связь. Во-первых, начальное познание организует когнитивную информацию и создает материал, из которого возникает воспоминание. Конечно же, воспоминание не тождественно начальному познанию, а ограничено им2. В случае обсессивно-компульсивной личности материал для воспоминаний создается технической информацией и организацией начального познания. Но едва ли можно себе вообразить, что процесс восстановления в памяти определенных событий (организация и сбор воспоминаний, а также привлечение к ним внимания) не связан со стилем начального когнитивного процесса. Вероятнее всего, что один и тот же стиль деятельности внимания имеет место и в начальном познании, и в воспоминании3.
Очевидно, что подробное, до мельчайших деталей, техническое познание и узко сфокусированное внимание обсессивно—компульсивного человека приводят к «хорошей» памяти и, по—моему, не вызывают вытеснения находящегося в памяти содержания. Можно ли предположить, что метод познания истерических личностей приводит к забыванию и вытеснению? Я попытаюсь показать, что природа истерического мышления создает основу для забывания и делает его фактически неизбежным. Сейчас мы рассмотрим некоторые свойства истерического познания и мышления.
Если попросить истерическую личность что-нибудь описать, то ответ будет примерно таким: «Ой, он такой большой!» или «Она такая замечательная!» или «Я его так ненавижу!» Особенности таких ответов станут еще яснее, если сравнить их с техническими, детализированными ответами обсессивной личности. То есть, если истерическому человеку задать вопрос, то в ответ получишь не факты, а впечатления. Часто они очень живые и интересные, но все же остаются только впечатлениями—они не детализированы, у них нет четкого определения и, конечно же, они не техничны.
Например, однажды, выясняя историю болезни крайне истерической пациентки4, я многократно пытался получить от нее описание ее отца. Однако она вряд ли понимала, какая информация меня интересует, и лишь отвечала: «Мой отец? Он был, как ураган! Вот и все — просто, как ураган!»
Я считаю, что истерическое познание глобально, рассеяно, и ему не достает концентрации, особенно концентрации на подробностях. Короче говоря, оно импрессионистическое. В отличии от активного, интенсивного, узко сфокусированного внимания обсессивно-компульсивного человека, у истерического познания явно ослаб лена фокусировка внимания; компульсивный человек активно и долго ищет детали, а истерик очень восприимчив и немедленно реагирует на текущие впечатления.
