Лекции.Орг


Поиск:




Не важно, богаты мы или бедны, сильны или слабы, умны или глупы, мыслящие машины относятся к нам как к кускам мяса, совершенно не понимая, в чем состоит сущность человека.




Иблис Гинджо. Ранние планы джихада

 

Руководство возведением грандиозного Форума было поручено другим доверенным руководителям рабочих команд, а Иблис Гинджо в это время следил за выгрузкой очередной партии рабов. Эти пленники были недавно захвачены на Гьеди Прайм и по приказу Омниуса доставлены на Землю. Мысленно Иблис стонал, предчувствуя, что теперь кимеки захотят возвести новый грандиозный монумент по случаю разгрома Гьеди Прайм и именно этой команде предстоит выполнять работы.

Эразм, насколько можно было судить, обратил особое внимание на одну из женщин, прибывших вместе с партией новых рабов. Женщину отобрал для Эразма лично титан Барбаросса. Иблис читал сопроводительные документы и понимал, что новые пленники могут оказаться не слишком покорными, особенно учитывая то, откуда они были доставлены.

Когда растрепанные, оборванные рабы, одетые в невероятно грязные лохмотья, были выведены из транспортного отсека корабля в космопорте, Иблис сразу окинул всю группу наметанным взглядом. Несколько художников, несколько квалифицированных рабочих, остальные просто чернорабочие невольники. Он выделил рослого мускулистого темнокожего мужчину и отправил его на возведение пьедестала памятника Аяксу, а остальных распределил по другим командам, где требовалась дополнительная рабочая сила.

Одной из последних на площадку вышла изможденная женщина, которая, несмотря на покрывавшие ее лицо и руки синяки и выражение усталости и потрясения в глазах, резко выделялась на фоне других рабов своей гордой осанкой и внутренней силой, сквозившей в каждом ее движении. Именно эта женщина предназначалась Эразму. Какая беда.

Почему робот заинтересовался ею? Неужели он проведет на ней один из своих острых опытов, подвергнув эту несчастную варварской вивисекции? Какая потеря и какой стыд.

Иблис окликнул женщину, но она даже не повернула головы в его сторону, проигнорировав его вежливый, хотя и приказной тон. Наконец, грубо подталкиваемая сторожевым роботом, она оказалась перед Иблисом. Женщина была среднего роста, но у нее были поразительные синие глаза, янтарно-каштановые волосы, а лицо отличалось удивительной красотой, особенно если бы удалось смыть с него выражение презрения и гнева.

Иблис тепло улыбнулся пленнице и попытался ласково прикоснуться к ней.

— Согласно записям в журнале ваше имя Серена Линней?

В действительности он прекрасно знал ее настоящее имя.

Иблис заглянул женщине в глаза и увидел, как в них вспыхнул яростный огонь непокорности. Она выдержала его взгляд, словно они были равны по положению.

— Да, мой отец был мелким чиновником в Гьеди-Сити и имел небольшое, но вполне приличное состояние.

— Вы когда-нибудь работали служанкой? — поинтересовался Иблис.

— Я всегда была слугой — слугой людей.

— Отныне вы будете служить Омниусу. — Он понизил голос: — Обещаю вам, что это будет не слишком обременительно для вас. Здесь хорошо обращаются с рабочими, особенно с такими интеллигентными, как вы. Возможно, вы даже сможете рассчитывать на привилегированное положение доверенного лица, если проявите нужные для этого способности и характер. — Иблис улыбнулся. — Но не лучше ли будет, если я назову вас вашим настоящим именем, Серена Батлер?

Она бросила на него пылающий взгляд. По крайней мере она не стала ничего отрицать.

— Откуда вам известно мое настоящее имя?

— После вашего захвата Барбаросса внимательно изучил содержимое кабины вашего судна. Там оказалось достаточно много улик. Вам просто повезло, что кимеки не стали допрашивать вас о подробностях. — Он просмотрел свои электронные записи. — Мы знаем также, что вы — дочь вице-короля Маниона Батлера. Вы хотели скрыть свое настоящее имя из боязни, что Омниус станет шантажировать вашего отца? Уверяю вас, что шантаж не является распространенной практикой всемирного разума. Омниус не умеет этого делать.

Она вызывающе вскинула подбородок.

— Мой отец ни за что не уступит ни клочка территорий оттого, что со мной сделают машины.

— Да, да, вы все, конечно, безумно храбры, я и так в этом уверен. — Иблис изобразил на лице кривую усмешку, долженствовавшую служить знаком примирения. — Все остальное зависит от Эразма. Он пожелал, чтобы вас приписали к его вилле. Этот робот проявил особый интерес к особенностям вашего поведения. Это хороший знак.

— Он хочет мне помочь?

— Я бы не стал так далеко заходить в своих предположениях, — ответил он с коротким смешком. — Уверен лишь, что Эразм хочет говорить с вами. Говорить, говорить и еще раз говорить. В конце концов, вполне вероятно, что он просто сведет вас с ума своим знаменитым любопытством.

Иблис приказал своим рабам вымыть и переодеть женщину, и рабы выполнили его приказ с такой готовностью, словно он и сам был мыслящей машиной. Хотя все поведение Серены говорило о враждебности, она не стала тратить силы на бессмысленное сопротивление. У нее был хороший мозг, и не следовало подвергать его опасности раньше времени.

Последовавшее медицинское освидетельствование, однако, преподнесло сюрприз. Она горящим взглядом смотрела на Иблиса, стремясь сохранить между собой и им защитную стену гнева.

— Вы знаете, что вы беременны? Или это всего лишь досадная случайность? — Видя, что Серена пошатнулась, Иблис заключил, что ее реакция была непритворной. — Да, и срок беременности уже приближается к трем месяцам. Вы должны были ее ощущать.

— Это не ваше дело.

Слова ее были суровы, словно она пыталась мысленно ухватиться за что-то надежное. Новость явилась для нее более тяжелым ударом, чем жестокое обращение, какому она подвергалась с момента пленения.

Иблис небрежно отмахнулся от ее слов.

— Я отвечаю за каждую клеточку вашего тела, во всяком случае, до того, как передам вас новому хозяину. После этого мне действительно будет вас жаль.

Кто знает, какие эксперименты на женщине и ее неродившемся ребенке может затеять этот странный независимый робот...

 

***

 

Животная психика человека весьма податлива, при этом свойства личности зависят от близости других представителей этого вида и от того давления, какое эти последние оказывают на личность.

Эразм. Заметки в лабораторном журнале

 

Вилла Эразма, выстроенная в виде высокой башни, высилась на вершине холма и фасадом выходила к морю. Своей внутренней стороной здание возвышалось над красиво уложенными плитами площади, окруженной стилизованными башенками рыцарского замка; дальше, по направлению к побережью, теснились скопления блеклых рабских бараков, где на положении скотов жили плененные люди.

Стоя на самом высоком из своих балконов, робот находил эту дихотомию весьма любопытной.

Сложив свою металлическую полимерную лицевую пленку в маску отеческой улыбки, Эразм наблюдал, как охранники-роботы идут по бараку рабов, охотясь за двумя девочками-близнецами, которых Эразм намеревался использовать в следующей серии своих опытов. Завидев шагающих роботов, охваченные паническим ужасом люди бросались врассыпную, но независимый робот и не думал хмуриться по этому поводу. Мириады его оптических сенсоров сканировали грязные тощие тела, оценивая их пригодность для исследования.

Он увидел маленьких девочек несколько дней назад, отметив их одинаковые темные волосы и карие глаза, но теперь их не было видно, они где-то скрывались. Они что, задумали играть с ним в прятки? Стражники с треском открыли внутреннюю дверь и по подземному туннелю перешли в соседний барак. Наконец один из вспомогательных роботов вышел на связь.

— Мы локализовали объекты.

Хорошо, подумал Эразм, предвкушая интереснейшую работу, которая ему предстояла. Он хотел узнать, сможет ли он заставить одного из близнецов убить другого. Это будет эпохальный, знаковый опыт, который позволит выяснить важные сведения относительно границ тех моральных обязательств, что связывают братьев и сестер, и то, насколько люди готовы защищать эти моральные принципы.

Особенно радовало Эразма то, что предстояла работа с идентичными близнецами. В течение многих лет он обследовал множество таких пар в своей лаборатории, составил детальнейшие медицинские описания и протоколы точнейших психологических исследований. Он приложил массу усилий, проводя тщательные патологоанатомические вскрытия и выполняя микроскопический анализ, пытаясь вскрыть мельчайшие различия у сибсов, представлявших собой идентичные углеродные копии друг друга. Хозяев рабов на Земле специально проинструктировали, чтобы они выбирали близнецов в общей популяции рабов.

Но вот наконец две пытающиеся вырваться из мертвой хватки роботов-охранников темноволосые сестры стоят перед ним. Эразм сложил свое искусственное лицо в спокойную улыбку. Одна из девочек яростно плюнула в это безжизненное лицо. Эразм начал думать, почему люди вкладывают в слюну такие презрительные чувства. Слюна не причиняла никакого вреда и легко смывалась с любой поверхности. Формы человеческого сопротивления никогда не переставали удивлять независимого робота.

Незадолго до этого Эразм побывал на своей вилле на Коррине, так там двадцать два раба, сняв солнцезащитные очки, намеренно посмотрели на солнце — огромный красный гигант, ослепив себя. Непослушание, сопротивление — и полная глупость. Чего они добились, кроме того, что перестали годиться для своей рабской работы?

Они надеялись, что их убьют, и Эразм пошел навстречу их чаяниям, но не так, чтобы они возомнили себя мучениками; вместо этого он отделил их от других рабочих, чтобы те не видели такого вопиющего нарушения дисциплины. Ослепшие, они не могли добыть себе пищу. Теперь, видимо, они уже умерли от голода в своей добровольной слепоте.

Однако его поражали их дух, их коллективная воля и желание бросить ему вызов. Хотя люди представляли собой весьма докучливую породу, им нельзя было отказать в диком очаровании.

Рядом зажужжала следящая камера, производя странный грубый звук. Наконец сквозь этот шум раздался голос Омниуса.

— Недавняя потеря Гьеди Прайм — это твоя вина, Эразм. Я терплю твои бесконечные эксперименты в надежде, что ты сумеешь разложить на составные части и проанализировать человеческое поведение. Почему ты не предсказал самоубийственный рейд, в результате которого были уничтожены мои кимеки? Данные и опыт моего воплощения на Гьеди Прайм безвозвратно утрачены, и их уже невозможно восполнить. Барбаросса также незаменим, так как именно он создал мою программу.

Земной Омниус уже знал о потере Гьеди Прайм из сообщения, переданного с экстренным космическим буем, который запустил в космос робот Севрат, чей корабль с новыми данными совершал рутинный рейс на Гьеди Прайм и попал туда как раз во время происшедшей катастрофы. Тревожное сообщение достигло Земли только сегодня утром.

— Я не получал данных о том, что россакская колдунья развила в себе способность к телепатическому разрушению человеческого мозга. — Лицо робота снова превратилось в мерцающее гладкое зеркало. — Почему бы, кстати, не задать эти вопросы Вориану Атрейдесу, когда он вернется на Землю? Сын Агамемнона и раньше помогал нам симулировать нестабильное человеческое поведение.

— Даже его вклад не смог предотвратить того, что случилось на Гьеди Прайм, — сказал Омниус. — Мыслящие биологические субъекты являются непредсказуемыми и неустрашимыми.

Пока роботы охраны утаскивали извивающихся девочек прочь, Эразм сосредоточил свое внимание на наблюдательной камере.

— Это означает, что мне, очевидно, предстоит еще много работы.

— Нет, Эразм, это с очевидностью означает, что твои исследования не оправдываются полученными результатами. Тебе следует стремиться к самоусовершенствованию, а не к анализу нагромождения ошибок. Я настоятельно рекомендую тебе переписать программу ядра твоего разума, заменив его моей подпрограммой. Тебе следует превратиться в совершенную машину. То есть в мою копию.

— Ты хочешь принести в жертву результатам наши очаровательные открытые дебаты? — ответил Эразм, стараясь скрыть свою внутреннюю тревогу. — Ты всегда выражал свой интерес к моему необычному стилю мышления. Все инкарнации всемирного разума с нетерпением ждут от тебя сообщений о моих поступках и действиях.

Жужжание наблюдательной камеры изменило тональность. Это означало, что токи в мозгу Омниуса приняли новое направление. Складывалась неприятная, очень тревожная ситуация. Эразм очень не хотел терять свою, с таким трудом развитую и отвоеванную, независимую идентичность.

Одна из девочек-близнецов рванулась и сумела освободиться из хватки робота охраны и бросилась к бараку, который представлялся ей местом спасения. Как и предлагал до этого Эразм, робот поднял другую девочку за руку в воздух, и ребенок повис, крича и извиваясь. Освободившаяся сестра, поколебавшись, остановилась и сдалась, хотя легко могла бы убежать в барак и скрыться. Вместо этого она медленно вернулась к роботам.

Очаровательно, подумал Эразм. А ведь робот охраны не причинил второй девочке никакого ущерба, не повредив в ней ни одну клетку.

Быстро обдумав положение, независимый робот снова заговорил:

— Возможно, если бы ты обратил более пристальное внимание на вопросы, имеющие военное значение, то с большей легкостью убедился в потенциале моей работы. Позволь мне понять — ради тебя — ментальность этих человеческих созданий. Что подвигает их на самопожертвование, какое мы только что видели на примеро боевых действий на Гьеди Прайм? Если я смогу получить чистое объяснение, то твой Синхронизированный Мир не будет больше столь уязвимым для непредсказуемых атак.

Наблюдательная камера бешено завертелась — в исполинском электронном мозгу Омниуса начали прокручиваться миллиарды возможных решений. Наконец компьютер принял окончательное решение.

— Ты получил мое разрешение работать дальше. Но тебе не следует и дальше испытывать на прочность мое терпение.

 

***

 





Поделиться с друзьями:


Дата добавления: 2016-11-18; Мы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 321 | Нарушение авторских прав


Поиск на сайте:

Лучшие изречения:

Своим успехом я обязана тому, что никогда не оправдывалась и не принимала оправданий от других. © Флоренс Найтингейл
==> читать все изречения...

676 - | 598 -


© 2015-2024 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.012 с.