Лекции.Орг

Поиск:


ВВЕДЕНИЕ В СОЦИАЛЬНУЮ ПСИХОЛОГИЮ




■ СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ И СМЕЖНЫЕ НАУКИ..........................30

Социальная психология и социология...............................................30

Социальная психология и психология личности.................................31

Уровни объяснения..........................................................................31

■ СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ И ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ.........33

Очевидное влияние ценностей...........................................................34

Завуалированное влияние ценностей.................................................34

■ «Я ЗНАЛ ЭТО!»: НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ АНАЛОГОМ ЗДРАВОГО СМЫСЛА?...........................................................40

■ СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ: КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ..........................46

Корреляционное исследование: нахождение естественных связей.........46

Экспериментальное исследование: поиск причины и следствия............53

Объяснение и прогноз: использование теорий....................................58

Из лаборатории в жизнь..................................................................60

 

 

«Наши жизни связаны тысячей незримых нитей», — сказал писатель Гер­ман Мелвилл. Цель социальной психологин — науки, изучающей связи между людьми, — сделать эти нити видимыми для всех. Она делает это, задавая воп­росы, интересующие всех нас.

В какой степени социальная реальность — факт нашего сознания? Наше социальное поведение меняется не только в связи с объективной ситуацией, но и с тем, как мы интерпретируем ее. Люди, счастливые в браке, отнесутся к раздраженному высказыванию супруга («Неужели ты не можешь оставить все как есть?») как к чему-го несущественному («Должно быть, у него был тяже­лый день»). Люди, несчастливые в браке, объяснят лгу же реплику плохим характером супруга («Фу ты, до чего же он груб!») и поэтому могут перейти в контратаку. Более того, ожидая враждебного поведения со стороны супруга, они могут заранее вести себя как обиженные, получая впоследствии подтверж­дение своих ожиданий.

Как мы увидим в последующих главах, люди, полагающие, что ребенок про­фессора должен быть сообразительным, симпатичный человек — сердечным, а человек из другой группы — неспособным к сотрудничеству, часто получают то, что ожидают. Не доверяя друг другу, Советский Союз и Соединенные Штаты затратили огромные средства на гонку ядерных вооружений. «Мне кажется, — заявил сенатор Дж. Уильям Фулбрайт, — что на поведение СССР и США во многом влияли обоюдные подозрения в агрессивных намерениях. То есть мож­но сказать, что мы в значительной степени предопределили их поведение: рас­сматривая их как своих врагов, мы обеспечили себе враждебное отношение со стороны Советов».

А соответствуем ли мы сами своим собственным социальным убеждениям? И не обусловлено ли наше поведение чьими-нибудь предвзятыми суждениями? Возможно, кто-то интерпретирует вашу застенчивость как недружелюбие и по­этому относится к вам пренебрежительно. Это побуждает вас плохо отзывать­ся об этом человеке, тем самым подтверждая его подозрения о вашем «антаго­низме».

Десять голов глупее, чем одна? В начале 60-х годов президент Джон Кенне­ди обсуждал с группой умнейших и преданнейших советников важные госу­дарственные дела. Необходимо было принять решение по поводу плана ЦРУ о вторжении на Кубу, где к власти пришел коммунист Фидель Кастро. Высокий моральный уровень группы вызывал уверенность, что план не может прова­литься. Так как категорически несогласных не оказалось, в конце концов все поддержали эту идею. Однако все закончилось провалом: небольшой отряд, обученный и экипированный в США, был без труда захвачен. Вторжение одно­значно отнесли на счет американского правительства, что заставило Кеннеди громко восклицать: «Как мы могли оказаться столь недалекими?» В своей кни­ге «Тысяча дней» Артур Шлезингер, который был вхож в узкий круг прибли­женных Кеннеди, упрекал себя за то, что хранил молчание в кабинете. «Оправ­данием тому, что я не смог сделать ничего, кроме как задать несколько робких вопросов, служит то, что никто даже и не пытался рассеять этот абсурд в про­цессе обсуждения» (1965, с. 255).

И опять мы задаем себе вопрос: вы и я, мы тоже подвержены влиянию груп­пы? В какой степени и каким образом другие люди влияют на наши установки и поступки? Как мы, индивиды, можем противодействовать социальному давле­нию или сами оказывать влияние на группу?

Глава 1. Введение в социальную психологию ■ 29

Помогать другим или помочь себе? Когда осенним днем 1987 года в городе Колумбус, штат Огайо, из бронированного фургона вывалились мешки с день­гами, два миллиона долларов оказались разбросаны по улице. С помощью не­которых водителей, которые остановились, увидев происходящее, удалось вер­нуть в казну 100 000 долларов. Но судя по тому, сколько денег исчезло, многие притормозили, чтобы поправить свои дела. Когда несколько месяцев спустя подобное произошло в Сан-Франциско и Торонто, результат был тот же: про­хожие растащили большую часть денег (Bowen, 1988).

Что в этой ситуации заставило одних помогать, а других — грести под себя? Точно так же мы можем спросить, что побуждает нас любить или не любить, быть дружелюбными или непримиримыми по отношению к другим?

Все эти вопросы взаимосвязаны: в них затрагивается и взгляд на мир кон­кретного человека, и взаимное влияние. А это как раз то, чем занимается соци­альная психология. Социальные психологи изучают установки и убеждения, конформизм и независимость, любовь и ненависть. Строго говоря, мы можем сказать, что социальная психология — это паука, изучаю­щая, как люди думают друг о друге, как они влияют друг

Социальная психология:

наука, изучающая, как люди думают друг о друге, как они влияют друг на друга и как отно­сятся друг к другу.

па друга и как относятся друг к другу.

Социальная психология до сих пор остается молодой наукой. Мы постоянно напоминаем об этом, как бы извиня­ясь за наши неполные ответы на их вопросы. Но это дей­ствительно так. Нет никаких упоминаний об эксперимен­тах по социальной психологии, проведенных до начала XX века. До XX века не было опубликовано ни одной книги по социальной психологии. В 30-х годах нынешнего сто­летия социальная психология превратилась в ту науку, какой мы ее знаем се­годня. Во время второй мировой войны социальные психологи внесли ярчай­ший вклад в изучение морального духа и убеждений солдат, что сегодня стало отдельной темой научных изысканий. За последнюю четверть века количество периодических изданий по социальной психологии возросло более чем в два раза.



Сегодня социальная психология, расширяя область своих исследований, ста­вит акценты на следующем:

■ Власть ситуации. Мы все — дети своей культуры и окружающей дей­ствительности. Поэтому иногда антигуманные ситуации подавляют благие намерения, побуждая следовать лжи или соглашаться с жестокостью. В начале 90-х годов во время ожесточенного конфликта с боснийскими мусульманами множество молодых сербов, которых мы могли бы с радо­стью принимать как своих ближних, стали жестокими насильниками.

■ Власть личности. Мы также создатели своих социальных миров. Если группа творит зло, ее члены содействуют (или сопротивляются) этому. На одну и ту же ситуацию различные люди реагируют по-разному. Пос­ле долгих лет политического заключения один пышет злобой, а другой, как Нельсон Мандсла, изгоняет злобу из сердца и посвящает свою жизнь достижению земного мира и согласия.

■ Важность познания. Люди ведут себя по-разному отчасти потому, что они по-разному думают. Наша реакция на оскорбление, нанесенное дру­гом, будет зависеть от того, как мы объясним себе происшедшее — как враждебное к вам отношение или как последствия не слишком удачного

■ Социальная психология

дня. Социальная реальность — это нечто, что мы конструируем субъек­тивно. Имеет значение и то, что мы думаем о себе. Оптимистично ли мы настроены? Не кажется ли нам, что кто-то контролирует нас? Кем счита­ем себя — выше- или нижестоящими? Такие мысли (знания) влияют на наши установки и поведение.

■ Прикладное значение социально-психологических принципов. В наше вре­мя концепции и методы социальных психологов имеют большое при­кладное значение в таких сферах нашей жизни, как психическое и физи­ческое здоровье, вынесение приговоров в судах и борьба за мир. Но что же представляют собой концепции и методы социальной психоло­гии? Чем эта область отличается от социологии и от других областей психоло­гии? Влияют ли на социальных психологов их собственные личностные и культуральные ценности? Какова тактика психологических исследований и как ее применить в повседневной жизни? Данная глава как раз и посвящается этим вопросам.

СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ И СМЕЖНЫЕ НАУКИ

Сфера интересов социальных психологов — узнать, как люди думают друг о дру­ге, как они влияют друг па друга и как относятся друг к другу. Но выяснением тех же вопросов заняты и социологи, и личностные психологи. Так чем же отли­чается от них социальная психология?

СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ И СОЦИОЛОГИЯ

Люди часто путают социальную психологию с социологией. Социологи и соци­альные психологи действительно имеют общие интересы, изучая, как ведут себя люди в группах. Но социологи в большинстве своем изучают группы (от малых до очень больших — обществ), а социальные психологи — индивидов (что думает человек о других, как они на него влияют, как он относится к ним). Сюда входит и изучение влияния группы на отдельных людей, а индивида — на группу.

Вот несколько примеров. Рассматривая супружеские взаимоотношения, цент­ром своего внимания социолог сделал бы тенденции браков, разводов, степени совместимости, в то время как психолог мог бы исследовать, почему определен­ные индивиды привлекают друг друга. Или, например, социолог мог бы провес­ти исследование, каким образом расовые установки людей среднего класса как группы отличаются от расовых установок людей с низким уровнем дохода. Социальный психолог мог бы изучать развитие расовых установок индивида.

Несмотря на то что социологи и социальные психологи иногда используют аналогичные методы исследования, социальные психологи включают в свой ар­сенал еще и эксперименты, в которых они манипулируют тем или иным факто­ром (например, наличием или отсутствием давления со стороны сверстников),

«Вы никогда не мо­жете предсказать, что сделает любой из нас, но вы може­те с точностью на­звать среднее числе Индивиды могут ме пяться, но процент остается постоян­ным».

Артур Конан Дойл, «Этюд в багровых тона 1887

Глава 1. Введение в социальную психологию ■ 31

чтобы посмотреть, к какому результату это приведет. Факторами, которые ис­следуют социологи (например, экономический класс), обычно трудно или не­этично манипулировать.

СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ И ПСИХОЛОГИЯ ЛИЧНОСТИ

В центре внимания и социальной психологии, и психологии личности находит­ся индивид. В этом их сходство. Например, Американская психологическая ассоциация публикует материалы по этим отраслям пси­хологии в одних и тех же журналах («The Journal of Personality and Social Psychology», «Personality and Social Psychology Bulletin»). Разница между ними заключается в социальном характере социальной психологии. Психо­логи, занимающиеся исследованием личности, фокусируют свое внимание на индивидуальных внутренних механиз­мах и на различиях между индивидами, задавая вопрос например, почему один индивиды более агрессивны, чем другие. Социальные психологи концентрируются на об­щей массе людей, на том, как в целом люди оценивают друг друга и влияют друг па друга. Они задаются вопросом, каким образом социальные ситуации могут заставить боль­шинство люден поступать гуманно или жестоко, быть кон­формным или независимым, испытывать симпатию или предубеждение.

Существуют и другие различия. У социальной психологии более короткая история. Многие корифеи психологии личности — подобно Зигмунду Фрейду, Карлу Юнгу, Карен Хорни, Абрахаму Маслоу и Карлу Роджерсу — жили и работали в течение первой половины нынешнего столетня. Большинство веду­щих ученых в области социальной психологии до сих пор создают свои труды, к тому же в социальной психологии меньше знаменитых имен (людей, создав­ших великие теории) и намного больше еще не столь знаменитых ученых — исследователей, разработавших концепции меньшего масштаба. Мы познако­мимся с некоторыми из этих людей в автобиографических размышлениях «За кулисами», встречающихся на страницах этой книги.

УРОВНИ ОБЪЯСНЕНИЯ

Мы изучаем человека с различных точек зрения, которые нам известны под названием академические дисциплины. Они включают в себя интегративные науки — такие, как физика и химия, и абстрактные — такие, как философия и теология. Какая из них наиболее уместна, зависит от того, какой вопрос мы хотим обсудить. Возьмем, например, любовь. Физиолог мог бы описать любовь как состояние возбуждения. Социальный психолог мог бы исследовать, каким образом различные характеристики и условия (приятная внешность, сходство партнеров, абсолютная искренность) обогащают чувство, которое мы называем любовью. Поэт бы восторгался, какой величественной может быть иногда лю­бовь. А теолог мог бы описать любовь как данное Богом предназначение чело­веческих взаимоотношений.

32 ■ Социальная психология

«Знание целостно. Деление его на предметы есть уступка человеческой слабости». Халфорд Джон Мак-Киндер, 1887

Не стоит считать, что какой-то из этих уровней является истинным объяс­нением. Например, интерпретация любви с точки зрения физиологии и эмо­ций — просто два взгляда на одно и то же. Один тип объяснения не конкури­рует с другим. Научное объяснение не должно дискредитировать или заменять литературный и философский подходы. Эволюционное объяснение всеобщего

________________i табу на инцест (потомки «расплачиваются» за инбридинг

наследственными заболеваниями) не заменяет социоло­гического объяснения (табу — способ сохранения семьи как целого) или теологического (которое может сосредо­точиваться на нравственных истинах). Различные объяс­нения могут дополнять друг друга (рис. 1-1).

Если все истины — часть единой структуры, то различ­ные уровни объяснения должны подходить друг другу, ».!,, --..„-.,-*«■%..* чтобы можно было сформировать общую картину (точно

так же, как мы можем составить цельный трехмерный образ объекта из его двухмерных перспектив). Осознание наличия дополняющих друг друга раз­личных уровней объяснения избавляет нас от бесполезного спора, с какой точ­ки зрения нам следует рассматривать природу человека — с научной или субъективной. Это не суждение «или/или», — и научный, и субъективный подходы важны. Хотя в этой книге особое внимание уделяется результатам научных исследований, нам не следует игнорировать и ценные интуитивные находки. Социолог Эндрю Грили (Andrew Greeley, 1976) объясняет: «Как бы психология ни старалась, все же она не может объяснить цель человеческого существования, смысл жизни человека, конечное его предназначение». Соци­альные психологи задают очень важные вопросы, но этих среди них нет. Со­циальная психология — это одио (но не единственное) направление, в русле которого мы рассматриваем и понимаем себя.

■ Рис. 1-1. Частичная иерархия научных дисцип­лин. Дисциплины ранжиру­ются от фундаментальных наук, которые изучают материю и природу, до инте/рапшвных дисциплин, которые изучают комплекс­ные системы. Успешное объяснение функционирова­ния человека па одном уровне не обязательно противоре­чит объяснению на других уровнях.

Глава 1. Введение в социальную психологию т 33

Различные науки предлагают различ­ные точки зрения.

РЕЗЮМЕ

Социальная психология — это научное исследование того, о чем люди думают, как они влияют друг на друга и как относятся друг к другу. Социальная психология — дочерняя отрасль социологии и психологии, которая стремится быть более индивидуальной по своему содержанию и более экспериментальной в своих методах, чем другие области социологии. По сравнению с психологией личности социальная психология менее сосредоточена на различиях между индивидами и более — на том, как люди в общем оценивают друг друга и влияют друг на друга.

Социальная психология — экзогенная наука; она выявляет, как социальные условия влияют на поведение. Существует много разных точек зрения на при­роду человека, каждая из которых имеет свой собственный набор вопросов и ответов. Эти взгляды являются взаимно дополняющими и не противоречащими друг другу.

■ СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ И ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ

Ценности социальных психологов пронизывают их деятельность как явно, так и едва различимо. Каким же образом?

Социальная психология, как было сказано выше, рассматривает поведение человека скорее с научной, нежели с субъективной точки зрения. Она мало похожа на скопление интуитивных находок, скорее, она представляет собой набор научных стратегий для ответов на вопросы. В науке, как и в судебном

34 ■ Социальная психология

дикт определяют доказательства. Но действительно ли социальные психологи так объективны? Все мы люди, и разве наши ценности (личные суждения о том, что желательно и как следует себя вести) не распространяются на нашу рабо­ту? И если это так, может ли социальная психология быть действительно науч­ной?

ОЧЕВИДНОЕ ВЛИЯНИЕ ЦЕННОСТЕЙ

Наши ценности всплывают на поверхность при выборе темы исследования. Разве это было случайностью, что исследование феномена предубеждения рас­цвело в 40-е годы, когда в Европе неистовствовал фашизм; или что 50-е годы, с их модой «быть как все» и маккартистской нетерпимостью к инакомыслию, оставили нам в наследство изучение конформизма; или что в 60-е годы, когда массовые беспорядки и растущий уровень преступности захлестнули Америку, возрос интерес к пониманию агрессии; или что в 70-е годы началась волна тендерных исследований и изучения сексизма; что в 80-е годы внимание вновь было обращено к психологическим аспектам гонки вооружений; и что в 90-е годы возрос интерес к тому, как люди реагируют на межкультуральные различия. Эти тенденции отражают общественные интересы своего времени. Социальная психология отражает историю общества.

Ценности также влияют на тип людей, которых привлекают те или иные дисциплины (Campbell, 1975; Moynihan, 1979). И в вашем учебном заведении студенты, занимающиеся гуманитарными, естественными и общественными нау­ками, заметно отличаются друг от друга, не так ли? Привлекает ли психология и социология людей, желающих бросить вызов традициям, людей, которые с большим удовольствием создавали бы будущее, чем хранили прошлое?

И наконец, ценности становятся очевидны, когда они становятся объектом социально-психологического анализа. Социальные психологи изучают форми­рование и изменение ценностей, равно как и их влияние на установки и дей­ствия. Нигде, однако, не говорится, какие ценности являются «правильными».

ЗАВУАЛИРОВАННОЕ ВЛИЯНИЕ ЦЕННОСТЕЙ

Реже мы осознаем хитроумные способы, в которых ценностная ориентация мас­кируется под объективную истину. Рассмотрим три не столь очевидных пути проникновения ценностей в социальную психологию и смежные области.

СУБЪЕКТИВНЫЕ АСПЕКТЫ НАУКИ

Ученые и философы все более осознают, что наука не так уж абсолютно объек­тивна, как мы думаем. Ученые просто не читают то, что находится вне книги природы. Пожалуй, они интерпретируют природу, используя свои собственные ментальные категории. Мы тоже н повседневной жизни смотрим на мир сквозь призму своих предвзятых мнений. Остановитесь на секунду! Что вы видите на рис. 1-2?

Видите ли вы в центре фотографии далматинского дога, нюхающего землю?

Глава 1. Введение в социальную психологию ■ 3!

■ Рис. 1-2.

Что вы видите?

кто уже знает, что должно быть изображено на картинке, слепы. Но если у вас есть предвзятое мнение, оно проконтролирует интерпретацию фотографии на­столько, что вам будет трудно не увидеть собаку. Вот таким образом работает наш разум. Читая эти слова, вы и не осознавали до этого момента, что в то же время смотрите и на свой нос. Ваш разум блокирует ощущение, что есть еще что-то, если только вы не были подготовлены к этому раньше. Тенденция зара­нее судить о реальности, основываясь на своих ожиданиях, является основным фактом, известным о человеческом сознании.

В 1951 году футбольный матч между командами Принстона и Дартмута классически продемонстрировал, как мнение опосредует интерпретацию (Hastorf & Cantril, 1954; см. также Loy & Andrews, 1981). Игра по праву могла назы­ваться недоброжелательной: она оказалась одной из самых грубых и грязных игр в истории обеих школ. Несколько игроков из команды противника, отби­рая мяч у представителя Принстона, сбили его с ног, так что ему пришлось покинуть поле с разбитым носом. Завязалась драка, в результате которой пред­ставители обеих команд получили травмы.

Вскоре после случившегося психологи, по одному из каждой школы, в каче­стве эксперимента по социальной психологии показали отснятую на пленку ИГРУ учащимся, жившим в студенческих городках Дартмута и Принстона. Ког­да студенты были в роли ученых, отмечая каждое увиденное нарушение и опре-

Социальная психология

«Наука не просто описывает и объяс­няет природу; она часть взаимодей­ствия между при­родой и нами; она описывает природу как нечто подвер­женное нашему ме­тоду исследования». Вернер Гейзенберг, «Физика и философия», 1958

5BSF7J

стонские студенты с большей вероятностью, чем дартмутс-кие, были склонны рассматривать игроков из Принстона в качестве жертв недопустимой агрессии. Они, например, видели в два раза больше нарушений со стороны Дартмута, чем дартмутские студенты. Вне этого существует объек­тивная реальность. Но в науке, как п в повседневной жиз­ни, мы всегда оцениваем ее сквозь призму наших убежде­ний и ценностей.

Так как ученые, работающие в любой определенной об­ласти, часто придерживаются одной точки зрения или при­надлежат одной культуре, их утверждения могут считаться неоспоримыми. То, что мы принимаем как само собой разу­меющееся — общепринятые убеждения, которые европей­ские социальные психологи называют нашими социальными репрезентациями (Augostinos & Innes, 1990; Moscovici, 1988), — является для нас самым важ­ным, но и самым неисследованным из убеждений. Однако иногда кто-нибудь из другого лагеря обращает внимание на эти утвержде­ния. В 80-х годах феминисты и марксисты обнаружили несколько допущений, не исследованных социальной пси­хологией. Критики феминистского толка обратили внима­ние на тщательно завуалированное предвзятое отношение, проявляющееся, например, в политическом консерватизме многих ученых, предпочитающих интерпретировать поло­вые различия в социальном поведении с биологической точки зрения (Unger, 1985). Критики-марксисты обратили внимание на предвзятое отношение к конкуренции и ин­дивидуализму — например, па допущение, что конфор­мизм — это плохо, а поощрение индивидуализма — это хорошо. Марксисты и феминисты, конечно, продуцируют и свои собственные допущения. В главе 2 мы более детально познакомимся с тем, как наши предубеждения направляют нашу интерпретацию. Для поведения ситуация как таковая имеет меньшее зна­чение, чем то, как мы эту ситуацию интерпретируем.

Социальные репрезентации:

общепринятые убеждения. Широко внедряемые идеи и ценности, включаю­щие наши допущения и культуральную идеологию. Соци­альные репрезента­ции помогают нам почувствовать собственный мир.

ЗАВУАЛИРОВАННЫЕ ЦЕННОСТИ В ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ КОНЦЕПЦИЯХ

Ценности влияют также и на концепции. Рассмотрим попытки психологов дать точное определение хорошей жизни. Мы обращаемся к людям зрелым и незрелым, адаптировавшимся и неадаптировавшимся, психически здоровым и психически больным. Мы общаемся так, как будто это изложение фактов, хотя на самом деле это ценностные суждения. Например, Абрахам Маслоу (Abraham Maslow), личностный психолог, известен своим тонким описанием «самоактуа­лизирующихся» людей — людей, которые, удовлетворив свои потребности в выживании, безопасности, «принадлежности» и самоуважении, продолжают со­вершенствовать свой человеческий потенциал. Не так много читателей замети­ли, что сам Маслоу при отборе примеров самоактуализнрующнхея личностей был ведом собственными ценностями. Конечное описание самоактуализирую-

Глава 1. Введение в социальную психологию ■ 37

разило личные ценности Маслоу. Если бы он начал с несколько иных геро­ев — допустим, с Наполеона, Александра Македонского или Джона Рокфел­лера-старшего, — заключительное описание самоактуализации могло бы быть совсем другим (Smith, 1978).

Психологический совет также отражает личностные ценности того, кто его дает. Когда специалист в области психического здоровья советует, как нам жить; когда эксперты по воспитанию детей говорят, как нам обращаться с наши­ми детьми; когда психологи поощряют нас жить так, как хотим мы, а не так, как ожидают от нас другие, — они демонстрируют свои собственные ценности. Многие, не осознавая этого, поступают, как советуют «профессионалы». Так как ценностные решения касаются всех нас, мы не должны страшиться ученых и специалистов. Наука может помочь нам увидеть, как лучше достичь целей, которые мы поставили перед собой. Но наука не отвечает и не может отвечать на вопросы, касающиеся морального долга, нашего предназначения и смысла жизни.

Скрытые ценности просачиваются даже в психологические концепции, обо­снованные исследователями. Предположим, что вы заполняете личностный оп­росник, и после обработки ваших результатов психолог объявляет: «У вас вы­сокий показатель по самоуважению, низкая тревожность и исключительное по силе Эго». — «Ага, — думаете вы, — я это подозревал, но чувствуешь себя увереннее, когда знаешь наверняка». Теперь другой психолог дает вам подоб­ный тест. По какой-то непостижимой для вас причине в нем содержатся те же самые вопросы. После этого другой психолог сообщает вам, что вы, оказывает­ся, защищаетесь, так как у вас высокий показатель по шкале «подавление». «Как это может быть? — удивляетесь вы. — Другой психолог говорил обо мне такие приятные вещи». Подобная ситуация действительно может произой­ти, так как все эти ярлыки описывают один и тот же набор реакций (стремле­ние говорить о себе приятные вещи и не признавать проблемы). Назовем это высоким самоуважением или готовностью к обороне? Ярлык отражает ценно­стное суждение исследователя об этой особенности.

То, что ценностные суждения часто скрыты в нашем социально-психологи­ческом языке, не является поводом для обвинений в адрес социальной психоло­гии. Любой язык предлагает нам для описания одного и того же и «слова-мурлыки», и «слова-рычалки». Как мы назовем того, кто ведет партизанские военные действия — «террористом» или «борцом за свободу», — будет зави­сеть от нашей точки зрения на причину. То, как мы назовем общественную помощь — «социальное обеспечение» или «помощь нуждающимся», — будет отражать наши политические взгляды. Когда «они» превозносят свою страну и народ — это национализм; когда то же самое делаем «мы», это называется патриотизмом. Если кто-то состоит в браке, но имеет любовную связь на сторо­не, мы назовем это в зависимости от наших личных ценностей «свободным браком» или «адюльтером». Промывание мозгов — социальное воздействие, которое мы не одобряем. Перверсии — сексуальные действия, которые мы не практикуем. Замечания об «амбициозных» мужчинах и «агрессивных» жен­щинах или об «осмотрительных» мальчиках и «застенчивых» девочках пере­дают скрытый смысл.

Повторяем, что ценности прячутся в наших определениях психического здо­ровья и самоуважении, в психологических советах по поводу правильной жиз-

Ti__„ _ _ _

38 ■ Социальная психология

ваше внимание к дополнительным примерам скрытых ценностей. Но не нуж­но считать, что подразумеваемые ценности непременно плохи. Дело в том, что научная интерпретация, даже на уровне феномена наклеивания ярлыков, оста­ется истинно человеческой деятельностью. Именно поэтому совершенно есте­ственно и неизбежно, что предшествующие убеждения и ценности будут влиять на то, что думают и о чем пишут социальные психологи.

НЕЛЬЗЯ СОЕДИНИТЬ «ЕСТЬ» И «ДОЛЖНО БЫТЬ»

Для тех, кто работает в области социальных наук, велик соблазн соскользнуть с описания того, что есть, на предписание того, что должно быть. Философы называют это натуралистическим заблуждением. Разрыв между «есть» и «должно быть», между научным описанием и нравственным предписанием, се­годня столь же велик, как и 200 лет назад, когда на это указал философ Дэйвид Юм (David Hume). Ни из одного исследования человеческого поведения (ска­жем, занятия сексом) не вытекает логически, что такое «правильное» поведе­ние. Если большинство людей не делает чего-либо, то это не означает, что это действие неправильно. Если большинство людей делает нечто, то это не означает, что ото нечто является правиль­ным. Мы вводим наши ценности всякий раз, когда идем от объективных утверждений факта к предписывающим ут­верждениям того, что должно быть.

Таким образом, на деятельность социальных психоло­гов влияют их личностные ценности, проникающие в тру­ды как явным, так и завуалированным путем. Нам следует всегда помнить об этом и кроме того не забывать о том, что-все вышесказанное в полной мере относится и к нам. Наши ценности и предположения окрашивают наши взгляды на мир. Чтобы узнать, насколько сильно усвоенные нами цен­ности и социальные представления влияют на формирова­ние того, что мы принимаем как должное, необходимо столкнуться с миром другой культуры, что время от времени мы и будем делать на страницах этой книги.

К какому же выводу мы пришли? Если у науки есть субъективная сторона, ее данным не следует доверять? Совсем наоборот: мы осознаем, что мышление человека всегда включает в себя интерпретацию, и именно поэтому нам нужен научный анализ. Постоянно сверяя наши убеждения с фактами, узнавая их как можно лучше, мы контролируем и ограничиваем свои предубеждения. Наблю­дение и экспериментирование помогают нам протереть очки, через которые мы смотрим на реальность.

РЕЗЮМЕ

Ценности социальных психологов могут проникать в их работу явно (что про­является в выборе тем исследования) и не столь явно (завуалированные допу­щения, проявляющиеся в процессе формирования концепций, наклейки ярлы­ков и консультирования). Все отчетливее осознается субъективность научных интеопоеташш: влияние личностных ценностей на концепции и яолыки сопи-

Натуралистическое заблуждение:

ошибка определения того, что является хорошим относи­тельно того, что

о что типично, — нормаль­но; то, что нормаль­но, — хорошо.

Глава 1. Введение в социальную психологию ■

альной психологии; разрыв между научным описанием того, что есть, и нрав­ственным предписанием того, что должно быть. Это проникновение ценностей в науку не уникально для социальной психологии и не должно смущать. Имен­но потому, что мышление человека редко бывает беспристрастным, необходимы,

В ОБЪЕКТИВЕ

ТРИ МИРА СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

Корни психологии как интернациональны, так и междисциплинарны. Иван Павлов был русским физиологом. Исследователь осо­бенностей детского возраста Жан Пиаже был швейцарским биологом. Австрийским врачом был Зигмунд Фрейд. Но вышло так, что именно в Соединенных Штатах эти и другие корни, пересаженные на новую по­чву, «прижились и дали побеги» во многом благодаря обилию лабораторий, сложно­му оборудованию и многочисленному, хо­рошо подготовленному персоналу. Изу­чая положение дел в мире, социальный психолог Фатали Мохаддам (Fathali Mog-haddam, 1987, 1990) описывал Соединен­ные Штаты как первый мир психологии — как супердержаву академической, осо­бенно социальной, психологии. «Профес­сиональный центр» социальной психологии находится в Соединенных Штатах», — от­мечал и Майкл Бонд (Michael Bond, 1988), сотрудник Китайского университета в Гон­конге. А поскольку социальная психология США и Канады тесно («неразрывно», как говорит Мохаддам ) переплетена, мы мо­жем также говорить о североамериканс­кой социальной психологии.

Другие индустриальные державы фор­мируют второй мир социальной психоло­гии. Великобритания, например, так же как и Северная Америка, имеет устоявшиеся традиции в научной психологии. Но в силу того, что университетская система там не так обширна, академические психологи со­ставляют всего лишь '/25 часть от количества психологов в Соединенных Штатах. Коли­чество населения в Советском Союзе и США было примерно одинаково, но психо­логи там составляли V10ot числа психоло­гов в США (Kolominsky, 1991).

Некоторые социальные психологи Ве­ликобритании, Германии, Франции и других европейских стран разрабатывают новые

подходы. Их методология дополняет ла­бораторные эксперименты наблюдениями за естественным поведением в естествен­ных условиях.

Европейские и североамериканские со­циальные психологи интересуются личнос­тным и межличностным уровнями объяс­нения социального поведения, но при этом европейская школа стремится уделять боль­ше внимания межгрупповому и социаль­ному уровням (Doise, 1986; Hewstone, 1988). Таким образом, европейские воззрения мо­гут подвергать сомнению индивидуализм США; конфликт, говорят они, возникает не столько из-за неправильного восприятия индивидов, сколько из-за борьбы за власть между группами. Европейская политичес­кая программа стимулирует заинтересо­ванность в социальных вопросах, таких как безработица, политическая идеология и от­ношения между различными языковыми и этническими группами.

Развивающиеся нации, такие как Банг­ладеш, Куба и Нигерия, формируют третий мир социальной психологии. Испытывая зат­руднения в ресурсах, эти страны вынужде­ны «импортировать» психологию из стран первого и второго мира. Все же их про­блемы отличаются своей спецификой: нео­тложные вопросы, связанные с нищетой, конфликтами и традиционным сельскохо­зяйственным образом жизни, требуют при­стального внимания. В странах третьего мира исследование основ природы чело­века социальные психологи считают роско­шью, да и неграмотное население не в со­стоянии заполнять опросники.

В идеале социальная психология будет черпать знания о процессах социального мышления, социального влияния и соци­альных отношений, общих для всех людей, из открытий психологов всех трех миров. Так как мировая интеграция продолжается и мы обмениваемся знаниями и мнениями, такая социальная психология действитель­но становится возможной.

40 ■ Социальная психология

ЗА КУЛИСАМИ

«Родившись в Иране и получив образование в Англии, я присоединился к сотням тысяч иранцев, возвращающихся домой после революции 1978 года. Вскоре я убедился, что степени доктора философии недостаточно для моей работы в культуре, которая с подозрением относилась к западной психологии и требовала отражения интересов и ценностей иранского народа в моей преподавательской и исследовательской деятель­ности. Опыт работы в этой стране, а позднее знакомство с программой ООН по разви­тию помогли мне осознать неотложные нужды психологии, соответствующей бедным и неграмотным народам третьего мира. Полагая, что интернационализация психологии будет полезна психологам всех трех миров, я сейчас работаю над тем, чтобы уменьшить разрыв между социальной психологией Северной Америки и других частей света и научить психологов работе 8 странах третьего мире».

ФАТАЛИ МОХАДДАМ (Fathali M. Moghaddam), Джорджтаунский университет

во-первых, систематическое наблюдение и экспериментирование (если мы со­бираемся соотнести свои богатые идеи с реальностью) и, во-вторых, стремление социальных психологов разных культур к обмену идеями и открытиями.

■ «Я ЗНАЛ ЭТО!»: НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ АНАЛОГОМ ЗДРАВОГО СМЫСЛА?

Wo... Открывают ли теории социальной психологии что то новое относительно обстоятельств, с которыми сталкиваются люди? Или они только описывают очевидное?

Многие выводы, представленные в этой книге, будут, вероятно, известны вам, так как социальная психология — это то, что повсюду вокруг нас. Каждый день мы наблюдаем за тем, как люди думают друг о друге, влияют друг на друга и относятся друг к другу. Веками философы, писатели и поэты наблюдали социальное поведение и были достаточно проницательны, высказывая свое мнение.

Поэтому верно ли утверждение, что социальную психологию можно уподо­бить здравому смыслу? Социальная психология сталкивается с двумя проти­воречивыми критическими замечаниями. Во-первых, она тривиальна, посколь­ку удостоверяет очевидное; во-вторых, она опасна, поскольку ее открытия могут быть использованы для манипулирования людьми. Обоснованно ли пер­вое возражение, что социальная психология просто формализует то, что любой, не будучи профессиональным социальным психологом, уже знает интуитивно?

Кален Мерфи (Cullen Murthy, 1990) думает так: «День за днем ученые, имеющие дело с социальными науками, выходят в мир, и день за днем они открывают, что поведение людей очень похоже на то, что вы и ожидали уви­деть». Почти полвека назад историк Артур Шлезингер-младший (Arthur Schlesinger, Jr, 1949) подобным образом отреагировал на результаты исследо­вания амегшканских солдат во время второй мировой войны, содепжатиргя п

Глава 1. Введение в социальную психологию ■

двух томах под названием «The American Soldier». «Это нудная демонстра­ция знаний, очевидных любому здравомыслящему человеку», — говорил он.

Какие же выводы были сделаны в результате этого исследования? Другой рецензент, Поль Лазарсфельд (Paul Lazarsfeld, 1949), предложил несколько примеров с интерпретацией, часть из которых я привожу здесь.

■ У солдат с более высоким уровнем образования было больше проблем с адаптацией, чем у менее образованных. (Интеллектуалы были менее под­готовлены к военным стрессам, чем люди, воспитанные улицей.)

ш Южане лучше справлялись с жарким климатом острова Южного моря, чем северяне. (Южане более привычны к жаркой погоде.)

■ Белые рядовые больше стремились получить очередное воинское звание, чем чернокожие. (Годы угнетения сказались на мотивации достижения.)

■ Южане-чернокожие предпочитали находиться в подчинении белых офи­церов с Юга, а не с Севера. (Офицеры с Юга были более опытными и умелыми во взаимодействии с чернокожими.)

■ По мере продолжения боев солдаты все больше стремились возвратиться домой до окончания войны. (Солдаты знали, что во время боев они под­вергаются смертельной опасности.)

Однако проблема со здравым смыслом заключается в том, что мы взыпаем к нему после того, как знакомимся с фактами. События становятся «очевидны» и предсказуемы после того, как они уже произошли, а не до того. Исследования показали, что когда люди узнают о результатах эксперимента, то они не являет­ся для них неожиданностью. По крайней мере, он удивля­ет их меньше, чем людей, которые просто говорили об эк­спериментальной процедуре и возможных результатах (Slovic & Fischhoff, 1977)"

Дафна Барац (Daphna Baratz, 1983) дала студентам

«Первоклассная те­ория прогнозирует; второсортная — препятствует;

колледжа предполагаемые результаты социальных иссле- а третьесортная —

„ т т „ объясняет после

довании. Некоторые из них соответствовали действитель- результата»

А. И. Китайгородский

ности (например, «Во время подъема экономики люди тра­тят большую часть своего дохода, чем во время спада» или «Люди, регулярно посещающие церковь, стремятся иметь больше детей, чем те, кто редко ходит в церковь»). Некоторые результаты про­тиворечили действительности. Соответствовали ли данные результаты действи­тельности или были противоположны ей, студенты оценивали их как «я знал это!».

Вы, возможно столкнулись с таким же явлением, когда читали резюме ре­зультатов Лазарсфельда из «The American Soldier». На самом же деле Лазарс­фельд продолжил свою мысль так: «Каждое из этих утверждений прямо противоположно тому, что было обнаружено в действительности»: На са­мом деле в книге отмечалось, что необразованные солдаты адаптировались хуже; южане лучше, чем северяне, приспосабливались к тропическому климату; чернокожие в большей степени стремились к повышению и т. д. «Если бы мы сначала сообщили об истинных результатах исследования (как их узнал Шле­зингер), читатель бы также навесил на них ярлык "очевидного". Явно что-то не так с аргументацией очевидности... Поскольку можно понять любую челове­ческую реакцию, очень важно знать, какие реакции и при каких условиях дей­ствительно имели место наиболее часто».

42 ■ Социальная психология

При xnudcaume

события кажутся

очевидными

и предсказуемыми.

Так же и в повседневной жизни: часто мы не думаем о том или ином собы­тии до тою момента, пока оно не происходит. И тогда мы неожиданно ясно понимаем, почему это случилось, и не удивляемся. После победы Рональда Рейгана над Джимми Картером на президентских выборах в 1980 году ком­ментаторы, забыв, что результат выборов был «почти предрешен» за несколь­ко дней до окончания кампании, сочли, что победа Рейгана с большим переве­сом в его пользу не удивительна и легко объяснима. Когда за день до выборов Марк Лири (Mark Leary, 1982) опрашивал людей относительно процента го­лосов, которые получит каждый кандидат, ответ в среднем звучал так: «Победит Рейган с небольшим перевесом». На следующий день после выборов Лири обратился к дру­гим людям с вопросом, какой результат они предсказали бы за день до выборов; большинство указало число голо­сов за Рейгана, которое почти с точностью совпадало с конечным результатом. Как сказал датский философ-тео­лог Серен Кьеркегор (Sorcn Kierkegaard): «Жизнь идет вперед, но понимаешь ее задним числом».

Если хипдсайт (также называемый феноменом «я знал это!») проник н в ваше сознание, то вы, возможно, почув­ствуете, что уже знали об этом явлении. Действительно, почти все возможные результаты психологического экспе­римента могут казаться здравым смыслом, но только после того как они вам становятся известны. Вы можете продемонстрировать этот феномен. Попроси­те половину группы предсказать результат какого-нибудь текущего события, скажем грядущих выборов. Другой половине через неделю после того, как результат будет известен, задайте вопрос, что бы они предсказали. Например, когда Мартин Болт и Джон Бринк (Martin Bolt, John Brink, 1991) пригласили студентов Кальвинского колледжа предсказать, сколько голосов отдаст сенат США за спорного кандидата в Верховный суд Кларенса Томаса (Clarence

Ошибка хиндсайта:

тенденция преуве­личивать чью-либо способность пред­видеть, как все обойдется, после того как результат стал известен. Также известна как феномен «я знал это!».

Глава 1. Введение в социальную психологию ■ 43

Thomas), 58% предсказало, что его кандидатура будет одобрена. Неделей поз­же его утверждения в должности Болт попросил других студентов вспомнить, что они бы предсказали. «Я думал, что он пройдет», — ответило 78%.

Или дайте половине группы одни результаты психологического открытия, а другой — противоположные. Например, скажите первой половине: «Социаль­ные психологи обнаружили, что выбираете ли вы друзей или влюбляетесь, вас более всего привлекают люди, чьи особенности отличны от ваших собствен­ных. Оказывается, верна старая поговорка "Противоположности притягива­ются"».

Другой половине скажите:«Социальные психологи обнаружили, что выби­раете ли вы друзей или влюбляетесь, вас более всего привлекают люди, чьи особенности похожи на ваши собственные. Оказывается, верна старая поговор­ка "Ворон — к ворону, голубь — к голубю"».

Попросите людей сначала объяснить результат. Затем попросите сказать, «удивил» он их или нет. Фактически, какой бы результат им ни дали, все ска­жут, что ничего удивительного не было.

Как показывают примеры, достаточно запастись древними пословицами, и существование любого исхода будет оправдано. Так как произойти может вся­кое, существуют пословицы на все случаи жизни. Будем ли мы вторить Джону Донну (John Donne), что «Человек — не остров», или Томасу Вулфу (Thomas Wolfe): «Каждый человек — остров»? Если какой-нибудь социальный психо­лог говорит, что разлука усиливает романтическую привязанность, Джо отвеча­ет: «И вам за это платят? Каждый знает, что "любовь не страшится разлук"». А окажись, что разлука ослабляет чувства, Джуди может заметить: «Моя ба­бушка могла бы сказать вам: "С глаз долой — из сердца вон"». Неважно, что происходит, всегда найдется кто-то, кто уже это знал.

Возможно, из всех, кто больше всего запомнился благодаря банальным лекциям и частому употреблению штампов в своей речи, был ранний греческий философ Медиократ.

UBES»

44 ■ Социальная психология

В ОБЪЕКТИВЕ

Конкурирующие пословицы

Каллен Мерфи (Cullen Murphy, 1990), ответ­ственный за выпуск «The Atlantic», ошибается, утверждая, что «социология, психология и дру­гие социальные науки чересчур часто просто выделяют очевидное или подтверждают ба­нальности». В его небрежном обзоре откры­тий социальных наук «нельзя было обнаружить ни одну идею, о которой бы не упоминалось уже в Барлеттской или любой другой энцик­лопедии цитат». Именно так, поскольку для многих возможных открытий имеется цитата (Evens & Berent, 1993). Как однажды заметил философ Альфред Норт Уайтхед (Alfred North Whitehead, 1861—1947): «Все важное уже было сказано». Тем не менее, чтобы скрупулезно проанализировать правдивость конкурирую­щих высказываний, нам необходимо исследо­вание. Рассмотрим.

Правда ли, что... Или что...
Когда слишком много поваров, это портит суп. Ум хорошо, а два — лучше.
Что написано пе­ром, того не вы­рубишь топором. Не по словам судят, а по делам.
Невозможно на­учить старую собаку новым трюкам. Учиться никогда не поздно.
Богатство разум рождает. Убыток — уму прибыток.
Промедление смерти подобно. Не зная броду, не суйся в воду.
Кто предупреж­ден, тот вооружен. Не говори «гол», пока не переско­чишь.

Карл Тейген (Karl Tcigen), должно быть, посмеивался, предлагая студентам Лестерского университета (Англия) оценить реально существующие послови­цы и их перевертыши. Когда им зачитали реально существующую пословицу «Страх сильнее любви», большинство оценило ее как верную. Но то же сдела­ли студенты, которым дали ее зеркальное отражение: «Любовь сильнее стра­ха». Отдали должное прекрасной пословице «Слезами горю не поможешь»; но то же произошло и с «Горе в слезах выплачешь». Моими любимыми были, однако, две пословицы, которые были оценены очень высоко: «Мудрецы созда­ют пословицы, дураки же их повторяют» (подлинная) и ее вымышленный двойник: «Дураки создают пословицы, мудрецы же их повторяют».

Ошибка хиндсайта создает проблему для многих студентов-психологов. Когда вы читаете о результатах экспериментов в учебниках, материал часто кажется легким, даже очевидным. Когда позже вы заполняете тест со многими вариантами ответа, где необходимо сделать выбор среди нескольких вероят­ных заключений, задача может стать на удивление трудной. «Я не понимаю, что случилось, — позже жалуются сбитые с толку студенты. — Я думал, что знаю материал». (Мудрый совет: осознайте этот феномен при подготовке к экзаме­нам, чтобы не обманывать себя, полагая, что знаете материал лучше, чем это есть на самом деле.)

Феномен «я знал это заранее» может не только превратить открытия соци­альной науки в подобие заключений, сделанных на основе здравого смысла, но и привести к пагубным последствиям. Он порождает самонадеянность — пере­оценку наших интеллектуальных возможностей. После изобретения и призна­ния пишущей машинки люди задним числом сказали, что это был механизм, который нужно было изобрести, и что, раз уж ее изобрели, она должна пользо-

«Легко быть мудрым после того, как что-то уже произошло». Артур Конан Дойл, «Проблема Тора Бриджа»

Глава 1. Введение в социальную психологию ■

ваться успехом. Но для Кристофера Лейтема Шоулса (Christopher Latham Sholes), создателя «Ремингтона», ее успех не был столь очевиден заранее. В пись­ме, датированном 1872 годом, он поверял: «Я опасаюсь, (что) она проживет короткий век и ее забудут».

Более того, поскольку результаты кажутся такими, как если бы их предвиде­ли заранее, мы более склонны обвинять тех, кто принимает решения, становящи­еся в ретроспективе «очевидно» плохим выбором, чем хва­лить этих людей за хороший выбор, который впоследствии тоже будет казаться «очевидным». После войны в Персид­ском заливе в 1991 году казалось, не было никаких сомне­ний, что подавляющее превосходство США и их союзни­ков в воздухе позволит разгромить иракские войска, хотя едва ли это было ясно большинству политиков и ученых мужей заранее. После нападения японцев па Пирл-Хар-бор (США) в 1941 году намеки на неминуемое вторжение

тоже казались историкам, описывавшим утро того понедельника, настолько очевидными, что они обвинили политиков и руководство войск США в неспо­собности предвидеть то, что случилось.

И мы тоже иногда обвиняем себя за «глупые ошибки», за то, может быть, что не смогли лучше контролировать ситуацию или человека. Оглядываясь назад, мы видим, как надо было действовать. (Вспомните сожаления Артура Шлезин­гера по поводу того, что он «был столь молчалив» во время обсуждения плана ЦРУ о вторжении на Кубу.) Но иногда мы слишком строги к себе. Мы забыва­ем о том, что очевидное сейчас не было столь очевидным ранее. Врачи, срав­нивающие симптомы болезни пациента и причину его смерти, определенную вскрытием, иногда удивляются, как можно было поставить неправильный диаг­ноз. Другие врачи, которые опираются только на симптомы, не находят, что диагноз так уж очевиден (Dawson & others, 1988). (Стал бы суд так торопиться с вынесением вердикта «небрежное лечение пациента», если бы он был вынуж­ден ставить диагноз, а не судить о его качестве по уже известному результату?)

Итак, к какому же выводу мы придем — что здравый смысл обычно ошибо­чен? Иногда да. До тех пор пока наука не развенчала общепринятую точку зрения, на протяжении веков люди были уверены, что Солнце вращается вокруг Земли. На основании медицинского опыта доктора считали, что кровопускание эффективно при лечении брюшного тифа, пока кто-то в середине прошлого столетия не провел эксперимент: разделил пациентов на две группы — одной делали кровопускание, а у другой был просто постельный режим.

В чем счастье: в знании правды или в сохранении иллюзий? В том, что ты вместе с другими, или в том, что живешь в мирном уединении? В том, что живешь добродетельной жизнью или погряз во грехе? Мнений — тьма; не­важно, что мы считаем, всегда будет кто-то, кто это предвидел. Вопрос в том, какие из бесчисленных конкурирующих идей больше всего соответствуют ре­альности? Поэтому дело не в том, что здравый смысл заведомо ошибочен. Пожалуй, здравый смысл обычно прав, но уже после свершившегося факта. По этой причине мы легко обманываем себя, полагая, что знаем и знали больше, чем это есть и было на самом деле. Именно поэтому нам нужна психологичес­кая наука — чтобы помочь отделить реальность от иллюзий и настоящие про­гнозы от легкого хпндсайта.

16 ■ Социальная психология

РЕЗЮМЕ

Открытия социальной психологии иногда кажутся очевидными. Однако экс­перименты показывают, что результаты более «очевидны» после того, как фак­ты уже известны. Эта ошибка хиндсайта часто делает людей слишком уверен­ными в правильности своих суждений и прогнозов.

■ СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ: КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ

Социальные психологи прогнозируют поведение посредством корреляционных исследований, которые часто проводятся в естественных условиях. Стремясь объяснить поведение, они ставят эксперименты, в которых манипулируют одним или несколькими контролируемыми факторами. Порученные результаты позво­ляют социальным психологам оценить теории, которые систематизируют их на­блюдения и подразумевают проверяемые или практические гипотезы.

В отличие от других научных дисциплин, в социальной психологии занято почти шесть миллиардов практиков-любителей. Созерцание людей в парках, на пляже, в школе — универсальное хобби. Наблюдая за людьми, мы формируем предположения о том, как люди думают друг о друге, как они влияют друг на друга и как относятся друг к другу. Социальные психологи-профессионалы делают то же самое, только более кропотливо, часто используя эксперименты — социальные драмы в миниатюре, где находят причину и следствие. Прочитав следующие главы, вы многое узнаете о методах социально-психологических исследований. Но давайте сейчас заглянем за кулисы и кратко познакомимся с тем, как делается социальная психология. Этого взгляда, я полагаю, будет вполне достаточно, чтобы вы поняли зна­чение обсуждаемых далее открытий и критично поразмыс-

венно возникающих связей между переменными.

Полевое исследование:

исследование, выполненное в естественных, реальных жизнен­ных уело иях, не лили о повседневных общественных событиях.

Корреляционное исследование:

изучение естест-

Социально-психологические исследования различают­ся по своим условиям. Они могут быть лабораторными (контролируемая ситуация) или полевыми (повседневные ситуации). Еще они различаются по методу — он может быть либо корреляционным (выявляющим, существует ли между двумя факторами естественная связь), или экспери­ментальным (манипулирование каким-либо фактором с целью выяснения, как он влияет на другой). Если вы хоти­те быть критичным читателем результатов психологических исследований, о которых сообщается в газетах и журналах, вам стоит уяснить различие между корреляционным и экспериментальным исследованием.

КОРРЕЛЯЦИОННОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ: НАХОЖДЕНИЕ ЕСТЕСТВЕННЫХ СВЯЗЕЙ

Используя реальные примеры, давайте сначала рассмотрим преимущества (изучение значимых переменных в естественных условиях) и недостатки (дву-

Глава 1. Введение в социальную психологию

■ Рис. 1-3. Статус и долголе­тие. Высокие могильные сте лы ивекпвечи та людей, ко­торые жили долго. (Адлпшромлио in С.»roll & othcis, 1994)

смысленная интерпретация причины и следствия) корреляционного исследова­ния. Как мы увидим в главе 5, психологи связывают личностные и социальные факторы со здоровьем человека. Среди исследователей можно назвать Дугласа Карролла из Каледонского университета в Глазго и его коллег Джорджа Дэви Смита и Поля Беннетта (Douglas Carroll, George Davey Smith, Paul Bennett, 1994). В поисках возможных связей социально-экономического статуса и здо­ровья ученые взяли на себя смелость исследовать старые кладбища Глазго. В качестве единицы измерения здоровья они отметили по могильным надписям продолжительность жизни 843 индивидов. В качестве показателя статуса они измеряли высоту стел над могилой, полагая, что высота отражает стоимость и, следовательно, богатство. Как показано на рис. 1-3, более высокие столбцы связаны с более долгой жизнью как у мужчин, так и у женщин.

Карролл и его коллеги объясняют, как другие исследователи, используя современные данные, подтвердили взаимосвязь статус—долголетие. В тех об­ластях Шотландии, где плотность населения и безработица очень мала, про­должительность жизни так же высока. В США доход соотносится с долголе­тием (у людей с низким доходом и статусом риск преждевременной смерти выше). В Великобритании профессиональный статус коррелирует с долголе­тием. По времени и месту взаимозависимость статус — здоровье оказывается достоверной.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ: ВЗАИМОСВЯЗЬ - ПРИЧИННОСТЬ

Вопрос взаимозависимости статуса и долголетия иллюстрирует самую непрео­долимую ошибку мышления социальных психологов (и любителей, и профес­сионалов). Когда два фактора, таких как статус и здоровье, стоят рядом, ужасно хочется предположить, что один есть причина другого. Мы могли бы предполо­жить, что статус каким-то образом предохраняет человека от риска заболеть. Или, может быть, наоборот? Может быть, здоровье способствует бодрости и

to ■ шцисишная психология

■ Рис. 1-4- Если две переменные а.тнмосвялшш, возможно любое сочетание трех объяснений.

успеху. Вероятно, люди, живущие дольше, накапливают больше материальных ценностей, что позволяет им иметь более дорогие стелы на могиле. Корреляци­онное исследование позволяет нам прогнозировать, но не может сказать нам, будет ли изменение одной переменной (такой как социальный статус) причиной изменений другой (такой как здоровье).

Неразбериха в причинно-следственной связи еще больше запутывает рас­суждения в русле популярной психологии. Рассмотрим другую, реально суще­ствующую, взаимосвязь между самоуважением и академической успеваемос­тью. Дети с высокой самооценкой стремятся к высокой академической успевае­мости. (Как и в любой корреляции, мы можем также утверждать и обратное: хорошо успевающие имеют высокую самооценку.) Почему вы предполагаете, что это так (рис. 1-4)?

Некоторые полагают, что здоровая «Я-концепция» способствует успеваемо­сти. Таким образом, развивая у ребенка образ его собственного Я, вы содейству­ете его школьным успехам. Другие доказывают, что высокая успеваемость формирует положительный Я-образ. Исследование 635 норвежских школьни­ков свидетельствует о том, что хорошие отметки в журнале и постоянная похва­ла от дружелюбно настроенного учителя может повысить самооценку ребенка (Skaalvik & Hagtvet, 1990). Можно также предположить, что самооценка и успех коррелируют, поскольку обе переменные связаны преимущественно с ин­теллектом и социальным статусом семьи. Эта гипотеза была подтверждена в двух исследованиях: одно рассматривало общенациональную выборку 1600 молодых американцев, второе включало 715 юношей из Миннесоты (Bachman & O'Malley, 1977; Maruyama & others, 1981). Когда исследователи на статисти­чески значимом уровне устранили влияние таких факторов, как интеллект и семейный статус, корреляция между самооценкой и достижениями исчезла без следа. То же произошло и с гипотезой Джона Мак-Карти и Дина Хоуга (John McCarthy, Dean Hoge, 1984) о взаимозависимости низкой самооценки и делин-квентности (низкое самоуважение обусловливает отклоняющееся поведение): проведенное ими исследование 1658 подростков показало, что делинквентиые действия снижают самооценку. За нарушением правил следует осуждение, ко­торое, в свою очередь, обусловливает более низкую самооценку.

Глава 1. Введение в социальную психологию ■ 4S

Исследователи обнаружили уме­ренную, но положи­тельную взаимо­связь между предпочтением подростками му­зыки «хэви металл» и их установками на секс до вступле­ния в брак, порно­графию, сатанизм, употребление нар­котиков и алкогол) (Landers, 1988). Каковы возможные объяснения этой взаимосвязи?

гредовые корреляционные методики могут свидетель­ствовать о наличии причинно-следственных отношений. Взаимосвязь с разрывом во времени раскрывает после­довательность событий (например, показывая, как часто перемена в достижениях предшествует или следует за изменением самооценки). Исследователи могут кроме того использовать статистические методики, которые унич­тожают влияние «проклятых» переменных. Таким обра­зом, исследователи, о которых мы говорили выше, видели, что взаимосвязь самооценки и достижений исчезает после исключения различий в интеллекте и семейном статусе. (Среди людей с аналогичным интеллектуальным и семей­ным статусом связь самоуважение —достижение была ми­нимальной.) Подобным же образом группа исследователей из Шотландии задалась вопросом, сохранится ли взаимо­связь статуса и долголетия, если исключить из списка переменных курение, которое сейчас в гораздо меньшей степени распространено среди людей более высокого ста­туса. Взаимосвязь сохранилась, и это предполагает, что для объяснения более высокой смертности бедных необходимы какие-то другие факторы, например, более высокий уровень стресса и снижение чувства контроля.

Итак, высокая эффективность корреляционного исследования состоит в том, что оно проводится в условиях реальной действительности, где мы можем рас­сматривать такие факторы, как раса, пол и социальный статус, которыми невоз­можно манипулировать в лаборатории. Большим недостатком является амби­валентность результатов. Знание того, что две переменные изменяются вместе, позволяет нам предсказывать одну, если мы знаем другую. Но это не выявляет для нас причину и следствие.

ОПРОС

Следующий вопрос: каким образом мы измеряем переменные, типа статуса и здоровья? Один из возможных способов — опрос репрезентативной выборки людей. Исследователи получают репрезентативную группу, рассматривая слу­чайную выборку (выборку, в которую с равной вероятнос­тью может попасть любой человек из популяции). Соглас­но этой методике, любая подгруппа людей — например, рыжеволосые — будет представлена в опросе в той же мере, в какой она представлена в общей группе.

Удивителен тот факт, что опрашиваем ли мы людей в городе или во всей стране, 1200 случайно отобранных участ­ников дают нам возможность на 95% быть уверенными в описании всей популяции с ошибкой погрешности 3% или меньше. Представьте себе огромный кувшин, наполненный бобами — 50% красных и 50% белых. Наугад выберите 1200 из них, и будьте уверены, что в 95% случаях вы извлечете от 47% до 53% красных бобов, незави­симо от того, содержится в кувшине 10 000 или 100 000 000 бобов. Если мы будем рассматрибать красные бобы как тех, кто поддерживает одного кандида­та в президенты, а ($рлые бобы — как тех, кто поддерживает другого, то сможем

Случайная выборка:

группа людей, ото­бранных для опроса, в котором каждый человек изучаемой популяции имеет равные возможнос­ти участия.

50 ■ Социальная психология /

понять, почему начиная с 1950 года опросы Гэллапа, проведенные непосред­ственно перед национальными выборами в США, расходились с результатами выборов в среднем только на 1,4%. Как по капле крови можно судить обо всем организме, так на основании случайной выборки можно говорить о популяции в целом.

Следует помнить, что опросы в действительности не прогнозируют голосо­вание; они только описывают общественное мнение на момент процедуры. Общественное мнение может меняться. Чтобы оценить опросы, мы должны так­же помнить о четырех компонентах, которые, возможно, оказывают влияние на результаты: нерепрезентативные выборки, последовательность вопросов, право выбора ответов и формулировка вопросов.

Нерепрезентативные выборки

Для опроса существенное значение имеет не только величина выборки, но так­же и то, насколько точно выборка представляет исследуемую популяцию. В 1984 году обозреватель Энн Ландерс (Ann Landers), работающая в отделе писем, согласилась провести среди своих читателей опрос на тему, считают ли женщины привязанность более важной, чем секс. Ее вопрос: «Были бы вы до­вольны, если бы ваши отношения оставались близкими и нежными, но в них отсутствовал бы сам "акт"?» Из 100 000 ответивших женщин 72% сказали «да». Последовал широчайший отклик. В ответ на высказывания критиков Ландерс (1985, с. 45) признала, что «выборка может не представлять всех жен­щин Америки. Но она все-таки обеспечивает подлинное понимание (которое очень ценно) некоего общественного среза, поскольку мою колонку читают около 70 миллионов людей различного общественного положения». Все же можно пои?1тересоваться, а разве 70 миллионов читателей представляют все население? И является ли 1 из 700 читателей, принявших участие в опросе, выразителем мнений 699 неучаствовавших?






Дата добавления: 2015-09-20; Мы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 1406 | Нарушение авторских прав | Изречения для студентов


Читайте также:



© 2015-2021 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.063 с.