Во всех перечисленных случаях между устанавливаемым фактом и источником информации имеются промежуточные звенья. Степень производности такого доказательства может быть различна, например, свидетель получает
информацию не от очевидца события, а из вторых или третьих рук- Однако такая производность, конечно же, не может быть бесконечной.
Характерной особенностью образования производного доказательства, как отмечается в теории, является ретрансляция информации, означающая, что производное доказательство формируется позже первоначального и на основе первоначального. При этом содержание производного доказательства зависит не только от содержания первоначального, но и от общих закономерностей передачи и восприятия информации, действующих на каждом этапе ретрансляции. Каждый раз при передаче информации происходит ее преобразование как по форме, так и по содержанию. В этом процессе неизбежны утрата определенной части информации и (или) искажение другой ее части. Так, в судебном заседании по делу С. свидетель - врач скорой помощи - говорит: «В комнате никого живых не было». Секретарь судебного заседания старательно записывает: «В комнате никого не было. На диване лежал труп». Очевидно, что полученная от данного свидетеля информация подверглась искажающему воздействию со стороны ранее полученной секретарем информации. И такому искажению информация подвергается на каждом этапе перехода от одного источника к другому. Именно поэтому степень производности доказательства не может быть слишком большой - велика опасность такого искажения сведений, при котором они перестают соответствовать действительности.
Иногда к производным доказательствам относят так называемые подобные предметы или предметы-аналоги, используемые взамен отсутствующего оригинала. Например, нож или пистолет того же типа для установления групповой принадлежности оставленных оригиналом следов[213]. Имеющие значение для установления обстоятельств дела и поиска оригинала, предметы-аналоги не являются производными доказательствами в силу отсутствия свойства производности, т.е. зависимости его характеристик от характеристик оригинала. Подобные предметы не несут в себе информации о престу-
плении[214]. Они несут информацию о собственных свойствах и признаках, имеющих определенное сходство с признаками предмета, который мог бы стать вещественным доказательством в случае его обнаружения. Такие предметы можно рассматривать как материализованное описание или модели объекта, использованного в ходе совершения преступления.
Значение деления доказательств на первоначальные и производные заключается в различной степени убедительности следуемых из них выводов:
− производное доказательство всегда должно вызывать сомнения в своей достоверности в силу уже известных нам особенностей ретрансляции информации;
− отнесение доказательства к производному требует обязательного поиска первоисточника, обнаружение которого ведет одновременно к проверке как производного, так и первоначального доказательства;
− производное доказательство может использоваться для проверки, корректировки и оценки первоначального. Сомнения в первоначальном доказательстве могут быть устранены или, напротив, усилены с помощью доказательства производного;
− производное доказательство используется как средство дополнения первоначального, например, в случае забывания очевидцем каких-либо деталей;
− производное доказательство является средством обнаружения первоначальных. Например, о свидетелях-очевидцах сообщают лица, которым известно о расследуемом событии со слов последних;
− производное доказательство может использоваться вместо первоначального при невозможности использования последнего (громоздкое вещественное доказательство) или его утрате. Обязательным условием использования таких доказательств является изложенное в ст. 75 УПК требование известности источника первоначальной информации.
Рассмотрим несколько характерных в этом отношении примеров.
Кинельским районным судом Самарской области рассматривалось уголовное дело по обвинению К. в убийстве. К. ссылался на алиби, которое полностью подтвердилось. Однако свидетель А. показала, что через несколько дней после обнаружения убийства К. приходил к ее мужу и рассказывал ему не только об обстоятельствах самого преступления, имсовершенного, но и о месте, где он спрятал орудие преступления - нож. Проверка показаний этого свидетеля,носящих, безусловно, производный от слов обвиняемого, характер, привела к обнаружению вещественного доказательства - орудия совершения преступления. С помощью других доказательств было установлено, что нож принадлежит обвиняемому, а обнаруженные на нем следы крови - потерпевшему. Муж свидетельницы на очной ставке с ней подтвердил ее показания.
Самарский областной суд при рассмотрении уголовного дела по обвинению А. и П. в убийстве и разбойном нападении на Б. столкнулся с самооговором со стороны несовершеннолетнего П., который заявил, что удар ножом, от которого умер потерпевший, нанес именно он, а не А., ранее трижды судимый, в том числе и за разбойное нападение с вовлечением в его совершение несовершеннолетнего.
Изобличению А. способствовали показания свидетеля - матери убитого Б. Со слов сына, которого следователь не успел допросить, она описала внешние характеристики напавших на него и указала на одного из них, как на лицо, нанесшее удар ножом. Описанные ею признаки полностью совпадали с признаками внешности именно А. (он существенно старше, выше, одет в пиджак), а не 15-летнего невысокого роста П., на котором в тот день была только рубашка. Особое доверие к показаниям этого свидетеля вызвало то обстоятельство, что указанные признаки внешности она описала до, а не после задержания подозреваемых, и именно ее описание послужило основанием их обнаружения и задержания.
Приведенные примеры свидетельствуют о недопустимости пренебрежительного или недоверчивого отношения к производным доказательствам без тщательной их проверки и сопоставления с другими, имеющимися в деле доказательствами. Производные доказательства в результате проверки могут иногда оказаться более достоверными, чем первоначальные.
