Никки
Кендалл думает, что я справляюсь, но на данный момент я не могу чувствовать себя по-настоящему целой. Все мои чувства и желания завязаны на одном — оказаться дома у Луиса, чтобы он мог обнять меня и сказать, что между нами все хорошо.
Это все мечты. Между нами все далеко не хорошо, и никогда не будет.
— Пап, — говорю я, садясь рядом с ним, в то время как он смотрит футбольный матч по телевизору. — Как так случилось, что вы с мамой никогда не брали нас в Мексику?
Он пожимает плечами.
— Мы достаточно путешествуем, Никки. Ты была в Бразилии с нами два года назад. И в Аргентине, когда я выступал там на конференции. И ты практически все мороженое в Италии съела.
— Но почему не Мексика?
Он медленно выдыхает.
— Я думаю, что должен показать вам место, где я рос. Но я не хочу оглядываться назад, Никки. Ваша мать не хочет также.
— У многих мексиканских детей в школе есть родители, которые даже не говорят по-английски.
— В южной части, — добавляет он.
— Да.
— Мы пытались растить тебя и твоего брата, чтобы у вас не было «нашего» и «их» менталитета и неприязни к богатым или бедным, которые, я боюсь, распространены в южной стороне. Твоя мама и я не раз обсуждали это до того, как вы родились.
— Такое чувство будто мы белые. Я не ем мексиканскую еду, и ни один ребенок из тех, с кем я росла, не был мексиканцем.
— Мы не пытаемся быть белыми, Никки. Мы приспособились. Это так ужасно?
— У меня такое ощущение, чтою пока вы с мамой так сильно желали приспособиться, вы не заботились о том, чтобы мы гордились нашим происхождением. Мне нравится быть американкой. Но, когда я смотрю на детей из южной стороны... таких, как семья Фуэнтес. Я им завидую.
— Чему тут завидовать, дорогая? У тебя есть все, что нужно, и большинство вещей, которые ты хочешь. Мы живем американской мечтой. Я знаю менталитет большинства мексиканских семей в южной части Фейрфилда: работать, как собака, отправлять деньги родственникам назад в Мексику и не иметь больших ожиданий, потому что они никогда не сбудутся. Большинство мексиканских детей на южной стороне Фейрфилда не рассчитывают на поступление в колледж. После окончания школы они планируют помогать их родителям прокормить семью и защищать ее от тех, кого они называют «бандюга». Это не наш менталитет.
— Я знаю. — Я хочу рассказать ему о тех мыслях, что одолевали меня в течении последних двух месяцев с тех пор, как я была с Луисом на лодке Дерека. —Я хочу, чтобы ты рассказал мне о твоем детстве, папа. Не сейчас, а когда вы с мамой будете готовы. Это действительно важно для меня. Быть мексиканкой — это важно для меня.
— Имеет ли это какое-либо отношение к тому, что ты так много времени проводишь с Луисом?
— Может быть. Мы расстались, и я скучаю по его семье и по окружению людей, которые не скрывали, что они мексиканцы и что это для них является почетным званием. Я знаю, что это глупо, но мне действительно нравилось это. — Я также скучаю по Луису очень сильно, я переживаю за него и плачу в подушку каждую ночь с его дня рождения.
— Если хочешь поехать в Мексику, я поговорю с мамой. У нас нет планов на это лето, из-за того, что осенью ты уезжаешь в колледж. — Он гладит меня по колену. — Думаю, ты права. Нам необходимо иногда оглядываться назад, прошлое учит нас ценить наше будущее.
Это правда. Мне нужно вернуться к моему прошлому, таким образом я смогу исцелиться и смотреть в будущее. Марко — это ключ. Я выхожу из комнаты и иду на улицу, чтобы позвонить Марко. Когда он не отвечает, я пишу ему сообщение.
Я: Мы можем поговорить?
Марко: Нет. Я помогаю Луису вступить в банду.
