Я манипулятор.
Уже в раннем возрасте я поняла, что могу избегать гнева или неодобрения окружающих, прикидываясь слабой и пассивной. К несчастью, тем самым я создала барьер между мной и моей семьей, друзьями и мужем. Отгородившись от них, я оказалась в одиночестве, отупела эмоционально и погрузилась в депрессию.
Чтобы компенсировать недостаток общения и растущее ощущение внутренней пустоты, я стала много есть.
По мере прибавления в весе, я становилась все несчастнее, и мне все меньше нравилось мое жизненное положение. В дополнение к этому, у меня все валилось из рук, я была неспособна к творчеству и не имела никакого желания писать. Казалось, будто кто-то полностью перекрыл мой эмоциональный клапан. Начав посещать терапию, я постепенно стала подбирать ключи к своей депрессии.
С тех пор, как пять лет назад я вышла замуж и покинула родителей, меня постоянно преследовало навязчивое желание навещать их. Это желание было подобно постоянному желанию есть: в обоих случаях я чувствовала себя после этого опустошенной. Мне потребовалось два месяца терапии, чтобы я смогла перебороть себя и начать сознавать чувство потери семьи. Я всегда считала и слышала бесчисленное множество раз от других, что это счастье – иметь такую сплоченную семью. И хотя внешне я соглашалась, внутренне ощущала тревогу, поскольку не была частью этой сплоченной семьи; сплоченными были отец, мать и брат.
Когда же я наконец приняла свою горечь и страх, то не так давно смогла пойти к родителям и честно рассказать им о моих страданиях и несчастьях, о своем чувстве никчемности. И я впервые действительно ощутила их любовь и заботу. В этот момент барьер, возведенный мною, пал и больше не разделял нас.
Этот барьер разрушался все больше по мере того, как я становилась подлинным человеком, чувствующим человеком. Я стала принимать себя такой, какая я есть, какой мне всегда так хотелось быть, – не манипулирующей ситуациями или людьми. Я больше не испытываю потребности часто навещать родителей, хотя теперь радуюсь им больше, чем когда мы виделись часто.
Отношения с мужем также стали улучшаться. Теперь я хорошо понимаю, что не просто играла роль "попираемой" Тряпки и Прилипалы, но предписывала мужу роль "попирающего" – Диктатора и Судьи. Он был "плохим парнем", который не ценил меня, такую маленькую и бедную. Затем я поняла, что не позволяла ему стать мне близким, опасаясь лишиться контроля над ситуацией и ощущения ее предсказуемости. Это позволяло мне, даже будучи несчастной, чувствовать себя в некой "безопасности".
Я знаю, что наказывала мужа за несправедливости, нагоняя лишний вес. Это был единственный известный мне способ контролировать его. Теперь я стала более честной с собой, так что могу выражать гнев и враждебность, которые испытывала все эти годы, не осмеливаясь проявлять их. Мало-помалу я обретаю способность быть всеми своими чувствами. Я оттаяла и могу наслаждаться жизнью.
Я чувствую, что присваиваю и осваиваю свои сильные и слабые стороны. Мой муж больше не "попирающий", а я не "попираемая". Я превратила свою слабость и зависимость в чувствительность и признательность. В то же время я становлюсь более стойкой в отношениях с мужем и родителями. Я стала более цельной личностью и не страдаю от былой ущербности. Я становлюсь актуализатором. Но я заметила, что чем больше стараюсь стать актуализатором, тем слабее ощущаю, кто я на самом деле, и тем больше скатываюсь назад. Что ж, я учусь принимать эти откаты. И странная вещь, – когда я принимаю факт отступления, двигаться вперед становится гораздо легче, но чем сильнее я стараюсь удержать достигнутое, тем скорее оно ускользает у меня между пальцев!
Пример 3. Врач, 43 года
Я манипулятор.
Вероятно, моя первая попытка манипулирования восходит к младенческому возрасту. Мама говорила, в детстве я очень ее беспокоил, поскольку выглядел таким тихим и бледным, что ей приходилось прикладывать мне к носу кусочки ваты, чтобы убедиться, что я еще дышу.
Ребенком я был определен в миссионерскую школу, где меня учили быть "хорошим". А чтобы упростить задачу, мне сказали, что мой папа пребывает на небесах и вместе с Богом наблюдает за мной. Я не осмеливался быть "плохим" мальчиком. Позже я обнаружил, что я "плохой", когда расстроил маму, сказав, что Бог может согласиться, а может и не согласиться с ней. Что ж, я стал играть роль Славного Парня до конца.
В колледже я решил посещать подготовительные медицинские курсы, отказавшись от духовной карьеры, которую мне прочила моя мать. Когда началась вторая мировая война, я сдал общеобразовательную программу экстерном и поступил в медицинский институт по направлению от ВМФ. Первые несколько семестров дались мне с невероятным трудом, но я одолел их, проявив чудеса усердия. На смену "славному мальчику" пришел "славный студент".
Год последипломной практики был для меня шоком: я осознал, сколь тяжела и ответственна работа врача. Люди умирали, несмотря на все мои усилия. Я начал строить планы дальнейшего обучения, которое дало бы мне убежище от внешней жизни. Но мне не удалось осуществить свои планы, и я занялся общей практикой вместе с парой более опытных врачей. В сложных ситуациях я мог на них положиться. Старшие коллеги заменили мне мать.
Когда мне вновь довелось попасть в военно-морской флот во время Корейской войны, я осознал, насколько неуверен в себе, застенчив и непритязателен. Работа хирургом в группах, обслуживающих десантников, помогла мне разбить скорлупу и выбраться на свет из своей раковины. В это время я женился на девушке, в присутствии которой мне было очень хорошо. С ней мне не нужно было выдавать себя за кого-то. Я мог быть самим собой.
После Кореи мы обосновались в Южной Калифорнии и какое-то время все обстояло благополучно. Но это продолжалось недолго. Моя увлеченность практикой, уход моей жены в себя, осложнение наших отношений и семейные неурядицы партнера свалили весь мой карточный домик мне на голову. В конце концов я разругался с партнером и порвал с ним. Через некоторое время я стал посещать тренинг сензитивности, чтобы лучше понимать своих клиентов. И там я начал сознавать, что, похоже, корень всех моих проблем во мне. С тех пор я медленно продвигаюсь по длинному пути терапии. Я посещал группу в течение нескольких месяцев и был пассивным ее участником. В конце концов группа начала ездить на мне, как на безотказном Славном Парне, пока мне это не надоело до такой степени, что я начал оживать.
Благодаря группе ко мне пришло понимание того, насколько я был и остаюсь пассивным, как я уходил от контакта и манипулировал другими, заставляя их решать за меня. Пытался я манипулировать и терапевтом, чтобы он что-то с мной сделал. И я сильно продвинулся, когда терапевт с группой полностью отвергли мои потуги. Я часто вижу себя в своих пациентах, которые всецело полагаются на меня, зависят от меня и никогда не берут на себя ответственность за свое здоровье. Мне неприятно видеть, как мой пассивный, бессильный образ жизни не позволяет мне достичь того, чего я хочу. Я все еще не в состоянии открыто и спонтанно ссориться с женой; я не могу свободно и с чувством говорить со своим партнером. Я могу несколько дней ходить мрачным и раздраженным из-за какой-то ерунды, а мой ум и воля при этом бездействуют. Но я все чаще актуализирую себя, все больше сознаю свои игры в беспомощность и постепенно освобождаюсь от них. Теперь в поисках уверенности я все меньше полагаюсь на свою докторскую степень, и все больше на свою личность.
