– Что я могу для вас сделать?
Очень хороший вопрос. «Долой робость, Самия! Настало время произнести слова, которые ты не раз повторяла вчера вечером». Я глубоко вдохнула и почти на одном дыхании выдала смахивающую на молитву тираду:
– Я не хочу просить об одолжении. Мои средства ограничены, но я хочу реализовать один замечательный проект в Египте. Однако для этого мне необходимо несколько десятков тысяч долларов.
– Это очень большая сумма, Самия, и вы это знаете. Какие вы можете дать гарантии? Что касается меня, то я бы выдала вам эту сумму немедленно. Но мое начальство не одобрит выдачу кредита без веских оснований. У вас есть имущество или ценные бумаги?
Ничего такого у меня не было, за исключением почти обнуленного банковского счета, средства с которого ушли на поездку в Египет, но на вопрос я ответила, стараясь казаться уверенной в своих силах деловой женщиной.
– Единственная вещь, которую я могу предоставить в качестве залога, – это авторские права, которые снова будут мне принадлежать в ноябре. Обещаю погасить всю суму вовремя и не пропускать ни единого платежа. Этот проект очень важен для меня, и я во что бы то ни стало обязана его реализовать.
– Надо подумать. Для начала вам необходимо получить подтверждение вашего издательства, что стоимость прав хотя бы эквивалентна сумме кредита.
– Я получу их ответ через два-три дня.
– Со своей стороны, обещаю обсудить вашу просьбу с моим начальством. Мы пригласим вас на днях. С документом от вашего издателя, разумеется.
Исполненная надежды, я вышла из банка. Я надеялась на эту молодую здравомыслящую женщину. Мне казалось, что она прочитала мои мысли о том, что Гания и Сафия не должны быть брошены на произвол судьбы, не должны побираться на улицах или прозябать в похожем на хлев приюте.
Три дня спустя мою просьбу удовлетворили. Какая удача! Не в силах справиться с возбуждением, я порхала, словно бабочка, которая не может усидеть на одном стебельке.
Идя за займом в банк, я чувствовала себя способной приносить пользу людям. Я понимала, что усугубляю свое финансовое положение, но мои проблемы могли и подождать. Жизнь научила меня одной вещи: какой бы нечастной я себе не казалась, всегда рядом есть кто-то несчастнее меня. На свете нашлось бы много женщин, для которых я была воплощением везения. Теперь настала моя очередь протянуть руку помощи другим.
Войдя в кабинет Манон, я кинулась ей на шею и увидела, что в ее глазах сверкнули лучики радости, когда она протянула мне анкеты, которые нужно было заполнить, Я была тронута до слез. Мои руки дрожали, когда я подписывала бумаги. Выйдя из банка, я чувствовала, что делаю что-то очень важное, очень значительное.
Пока все шло по плану. Я позвонила в Египет господину Ахмеду, моему поверенному. Деньги жгли мне руки. Я так хотела поехать в Каир, чтобы все делать и решать самостоятельно, но в данной ситуации не могла себе позволить тратить средства на поездку.
Ничего страшного не произойдет, если я буду контролировать ситуацию по телефону. Господин Ахмед часто звонил, чтобы ставить меня в известность, как идут переговоры, пока все документы не были оформлены должным образом.
Сафия, Гания и их восемь детей вскоре обретут крышу над головой. Даже больше: у них будет квартира, которую по доверенности передаст им Ахмед.
Но перед тем как передать им жилье, поверенному пришлось немало постараться, чтобы убедить Сафию, у которой выработался страх перед внешним миром, покинуть больницу. Ахмед обещал устроить сестрам сюрприз, уверял, что они позабудут о своих лишениях и мытарствах.
Собрав сестер вместе, Ахмед связался со мной в их присутствии, чтобы я могла сама сообщить им новость. Трудно описать, как радовались женщины. Я слышала в телефонной трубке их плачь, удивленные возгласы, почти бессвязную речь, словом, их переполняли эмоции, которые я ощутила даже через океан. В тот момент я испытала истинное удовлетворение.
Конечно, моя мечта сделать то же для всех тех женщин, кого я встретила на улице, оставалась недостижимой. Но я, по крайней мере, спасла двух из них. Через несколько дней Гания, Сафия и их дети уже жили в собственной квартире. У меня еще оставалось немного денег, и часть их я переслала Ахмеду, чтобы он купил для женщин подержанную мебель.
* * *
Два месяца спустя я снова отправилась в Египет. Опять была ночь, и опять отражающиеся в нильской воде огоньки заставляли меня трепетать от восхищения. Вид центра города и островов Рода и Джезира был так красив, что мог смягчить даже самые загрубевшие души.
