Лекции.Орг
 

Категории:


Поездка - Медвежьегорск - Воттовара - Янгозеро: По изначальному плану мы должны были стартовать с Янгозера...


Как ухаживать за кактусами в домашних условиях, цветение: Для кого-то, это странное «колючее» растение, к тому же плохо растет в домашних условиях...


Макетные упражнения: Макет выполняется в масштабе 1:50, 1:100, 1:200 на подрамнике...

ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ 3 страница



Сталин подошел к одному из свернутых вдоль стены рулонов и, потянув за шнурок, развернул карту Восточного полушария. «Победа над СССР, в чем в таком случае будет участвовать и Япония, — продолжал Сталин, — будет означать огромное усиление держав фашистской оси. Вот почему Англия и Америка будут еще больше нуждаться в помощи советского на

рода и нашей партии. Подпольные обкомы, которые мы создали в конце прошлого года, когда враг подошел к воротам Москвы, не расформированы и продолжают подготовку во всеобщей партизанской войне. Наш народ верит в партию и ее руководство и будет выполнять наши указания, даже поступающие издалека...»

Проведя здоровой правой рукой по периметру Советского Союза, Сталин продолжал: «Нам, конечно, не следует повторять путь в Лондон, где уже и без того больше дюжины правительств в изгнании. Я не случайно сказал вчера Черчиллю, что уже бывал в Лондоне, на съезде партии большевиков вместе с Лениным. Мне этого хватит. Но вот Индия могла бы быть подходящим местом...» — И он легонько провел трубкой по огромному субконтиненту. Меня потрясло услышанное. Но я сделал вид, что погружен в свою работу». Парадоксальным образом слова Сталина отчасти перекликались с предложением Троцкого в разгар наступления Деникина на юге летом 1919 года. Правда, в отличие от Троцкого, Сталин вовсе не собирался вторгаться в Индию с конными армиями, а думал лишь использовать ее как место для подготовки разгрома врага и освобождения СССР от оккупантов.

23 августа немецкие войска вырвались к Волге у северной окраины Сталинграда. Телефонная и телеграфная связь со Сталинградом была прервана, и находившийся в Сталинграде представитель Ставки A.M. Василевский вынужден был докладывать Сталину по радио короткими передачами. 24 августа по с трудом восстановленной проводной связи Сталин телеграфировал Василевскому, командующему Сталинградским фронтом Гордову и члену ГКО Маленкову, прибывшему в Сталинград: «У вас имеется достаточно сил, чтобы уничтожить прорвавшегося противника. Соберите авиацию обоих фронтов и навалитесь на прорвавшегося противника. Мобилизуйте бронепоезда и пустите по круговой железной дороге Сталинграда. Пользуйтесь дымами в изобилии, чтобы запугать врага. Деритесь с противником не только днем, но и ночью. Используйте вовсю артиллерийские и эрэсовские силы... Самое главное — не поддаваться панике, не бояться нахального врага и сохранить уверенность в нашем успехе».

27 августа Г. К. Жуков был вызван в Москву, и в тот же день он прибыл в Кремль. «Верховный сказал, что у нас плохо идут дела на юге и может случиться, что немцы возьмут Сталинград, — вспоминал он. — Не лучше складывается обстановка и на Северном Кавказе. ГКО решил назначить заместителем Верховного Главнокомандующего и послать в район Сталинграда Жукова... «Когда вы можете вылететь?» — спросил Верховный. Я ответил, что мне потребуются сутки для изучения обстановки и 29-го я смогу вылететь в Сталинград. «Ну, вот и хорошо. А вы не голодны? — спросил вдруг И.В. Сталин. — Не мешало бы немного подкрепиться». Принесли чай и десяток бутербродов. За чаем И.В. Сталин вкратце сообщил сложившуюся обстановку на 20 часов 27 августа».

3 сентября Сталин направил Жукову в Сталинград телеграмму: «Положение со Сталинградом ухудшается. Противник находится в трех верстах от Сталинграда. Сталинград могут взять сегодня или завтра, если северная группа войск не окажет немедленную помощь. Потребуйте от командующих войсками, стоящих к северу и северо-западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь к сталинградцам. Недопустимо всякое промедление. Промедление теперь равносильно преступлению. Всю авиацию бросьте на помощь Сталинграду. В самом Сталинграде авиации осталось очень мало». Однако Жуков настоял на отсрочке наступления, сославшись на нехватку боеприпасов у войск. Сталин согласился с его доводами, но указал: «Если противник начнет общее наступление на город, немедленно атакуйте его, не дожидаясь окончательной готовности войск. Ваша главная цель отвлечь силы немцев от Сталинграда и, если удастся, ликвидировать немецкий коридор, разделяющий Сталинградский и Юго-Восточный фронты».

Попытки советских войск отбросить немцев от Сталинграда не принесли успеха. Немцы сумели прорваться в город, но полностью овладеть им не смогли. С сентября, по словам Василевского, «началась беспримерная по упорству борьба за город, продолжавшаяся до 2 февраля 1943 года... Славные защитники Сталинграда, сыны всех братских республик Страны Советов оборонялись, переходили в контрнаступление и наносили ощутимые удары по врагу».

Как отмечал Жуков, «советские войска в смертельных схватках с врагом на подступах к Сталинграду, а в дальнейшем и в самом городе понесли тяжелейшие потери и поэтому наличными силами не имели возможности разгромить врага». В то же время советскому командованию стало ясно, что «наиболее боеспособные в вермахте 6-я армия Паулюса и 4-я танковая армия Гота, втянувшись в изнурительные кровавые бои в районе Сталинграда, не в состоянии завершить операцию по захвату города

и у вязли там».

12 сентября Жуков вернулся в Москву и в 4 часа в Кремле вместе с Василевским докладывал Сталину обстановку в Сталинграде и вокруг него. «Верховный достал свою карту с расположением резервов Ставки, долго и пристально ее рассматривал, — вспоминал Жуков. — Мы с Александром Михайловичем отошли подальше от стола в сторону и очень тихо говорили о том, что, видимо, надо искать какое-то иное решение. «А какое «иное» решение?» — вдруг, подняв голову, спросил И.В. Сталин. Я никогда не думал,что у И.В. Сталина такой острый слух. Мы подошли к столу. «Вот что, — продолжал он, — поезжайте в Генштаб и подумайте хорошенько, что надо предпринять в районе Сталинграда. Откуда и какие войска можно перебросить для усиления сталинградской группировки, а заодно подумайте и о Кавказском фронте. Завтра в 9 часов вечера соберемся здесь».

Проработав целый день в Генштабе, Жуков и Василевский предложили Сталину идею, которая легла затем в основу операции по разгрому немецких войск под Сталинградом, Идея сводилась к следующему: «Первое — активной обороной продолжать изматывать противника; второе — приступить к подготовке контрнаступления, чтобы нанести противнику в районе Сталинграда такой удар, который бы резко изменил бы стратегическую обстановку на юге страны в нашу пользу... Нам стало ясно, что основные удары нужно наносить по флангам сталинградской группировки, прикрывающимся румынскими войсками». Окончательное решение, по словам A.M. Василевского, было принято «в середине сентября после обмена мнениями между И. В. Сталиным, Г.К. Жуковыми мною».

В своих мемуарах Жуков писал: «После смерти И.В. Сталина появилась некоторая неясность, кто же все-таки является автором плана такого значительного по своим масштабам, эффекту и результатам контрнаступления?.. Имели место высказывания, что 6 октября 1942 года Военный совет Сталинградского фронта направил в Ставку свои предложения по организации и проведению контрнаступления по собственной инициативе». Жуков решительно отвергал эту версию и им подобные и заявлял: «Основная и решающая роль во всесторннем планировании и обеспечении контрнаступления под Сталинградом неоспоримо принадлежит Ставке Верховного Главнокомандования и Генеральному штабу... Заслуга Ставки Верховного Главнокомандования и Генштаба состоит в том, что они оказались способными с научной точностью проанализировать все факторы этой грандиозной операции, сумели предвидеть ход ее развития и завершение». Подготовкой плана разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом руководил лично Сталин.

Решающим условием для начала наступления под Сталинградом явилось изменение в общем соотношении сил на советско-германском фронте к ноябрю 1942 года. К середине ноября 1942 года общая численность действующей армии составляла 6124 тысячи человек. На ее вооружении имелось 77 734 орудий и минометов,6956 танков и самоходно-артиллерийских установок, 3254 боевых самолета. К этому же времени общая численность войск Германии и ее союзников составляла 6144 тысячи человек. Они имели более 70 тысяч орудий и минометов, 6600 танков и 3500 боевых самолетов. Приблизительное равновесие было достигнуто Советской страной после тяжелых потерь в живой силе и технике, а также утраты важнейших индустриальных центров страны в первые месяцы войны. Создание в годы сталинских пятилеток новых промышленных центров на востоке страны и беспримерная эвакуация многих важнейших предприятий обеспечили бурный рост оборонной продукции: за 1942 год на Урале она увеличилась в 5 раз, в Поволжье — в 9 раз и в Западной Сибири — в 27 раз. В 1942 году в стране было выпущено более 25 тысяч самолетов, свыше 24 тысяч танков, около 57 тысяч орудий, более 125 тысяч 82-мми 120-мм минометов. Теперь задача со

стояла в том, чтобы добиться перевеса в живой силе и технике на правильно выбранном направлении решающего удара по противнику.

В сентябре и октябре 1942 года разрабатывался план наступательной операции, получившей название «Уран». (По словам A.M. Василевского, «названия всем операциям давались лично Сталиным».) Жуков писал, что «к ноябрю у Ставки должны были быть механизированные и танковые соединения, вооруженные известными всему миру танками Т-34, что позволяло нам ставить своим войскам более серьезные задачи. К тому же наши командные кадры высшего звена за первый период войны многому научились, многое переосмыслили и, пройдя тяжелую школы борьбы с сильным врагом, стали мастерами оперативного искусства. Остальной командно-политический состав и воины Красной Армии на опыте многочисленных ожесточенных схваток с вражескими войсками в полной мере освоили способы и методы боевых действий в любой обстановке».

Проведение операции было поручено войскам вновь созданного Юго-Западного фронта (командующий Н.Ф. Ватутин), Донского фронта (бывшего Сталинградского) (командующий К.К. Рокоссовский) и Сталинградского фронта (бывшего Юго-Восточного) (командующий А.И. Еременко; член Военного совета — Н.С. Хрущев). В осуществлении операции участвовали начальник тыла А.В. Хрулев и начальник Главного артиллерийского управление Н.Д. Яковлев. Руководство подготовкой контранаступления Ставка возложила по Юго-Западному и Донскому фронтам на Г.К. Жукова, по Сталинградскому — на А.М.Василевского.

Накануне операции, 6 ноября 1942 года, в своем докладе на торжественном собрании в Москве, посвященном 25-й годовщине Октябрьской революции, и в приказе наркома обороны от 7 ноября И.В. Сталин констатировал, что «немцы уже не столь сильны, чтобы повести одновременно наступление по всем трем направлениям — на юг, на север, на центр, как это имело место в первые месяцы немецкого наступления летом прошлого года, но они еще достаточно сильны для того, чтобы организовать серьезное наступление на каком-либо одном направлении». Он утверждал, что это наступление не достигло своих целей: «Погнавшись за двумя зайцами — и за нефтью, и за окружением Москвы, — немецко-фашистские стратеги оказались в затруднительном положении».

В то же время в приказе Сталин говорил о чрезвычайной остроте Сталинградского сражения: «Враг остановлен под Сталинградом. Но, остановленный под Сталинградом и уже положивший там десятки тысяч своих солдат и офицеров, враг бросает в бой новые дивизии, напрягая последние силы. Борьба на советско-германском фронте становится все более напряженной. От исхода этой борьбы зависит судьба Советского государства, свобода и независимость нашей Родины».

Сталин подчеркивал, что в ходе войны стране пришлось выдержать беспримерное испытание, сражаясь в одиночку против Германии и ее со

юзников в условиях отсутствия второго фронта: «Красная Армия выносит на себе всю тяжесть войны против гитлеровской Германии и ее сообщников. .. Никакая другая страна и никакая другая армия не могла бы выдержать подобный натиск озверелых банд немецко-фашистских разбойников и их союзников. Только наша Советская страна и только наша Красная Армия способны выдержать такой натиск. И не только выдержать, но и преодолеть... Нельзя считать случайностью тот факт, что немецкие войска, прошедшие триумфальным маршем всю Европу и сразившие одним ударом французские войска, считавшиеся первоклассными войсками, встретили действительный военный отпор только в нашей стране, и не только отпор, но оказались вынужденными под ударами Красной Армии отступить от занятых позиций более чем на 400 километров, бросая по пути отступления колоссальное количество орудий, машин, боеприпасов».

Он внушал уверенность в том, что перелом в войне близок: «Враг изведал на своей шкуре способность Красной Армии к сопротивлению. Он еще узнает силу сокрушительных ударов Красной Армии... Враг уже испытал однажды силу ударов Красной Армии под Ростовом, под Москвой, под Тихвином. Недалек тот день, когда враг узнает силу новых ударов Красной Армии. Будет и на нашей улице праздник!»

Сталин внимательно следил за подготовкой операции «Уран». 12 ноября он писал Жукову (который был законспирирован под псевдонимом «Константинов»): «Если авиаподготовка операции неудовлетворительна у Еременко и Ватутина, то операция кончится провалом. Опыт войны с немцами показывает, что операцию против немцев можно выиграть лишь в том случае, если имеем превосходство в воздухе... Если Новиков думает, что наша авиация сейчас не в состоянии выполнить эти задачи, то лучше отложить операцию на некоторое время и накопить побольше авиации. Поговорите с Новиковым и Ворожейкиным, растолкуйте им это дело и сообщите мне Ваше общее мнение. Васильев» (один из псевдонимов Сталина во время войны. — Прим. авт.).

13 ноября Жуков и Василевский прибыли к Сталину, который, по словам Жукова, «был в хорошем расположении духа и подробно расспрашивал о положении дел под Сталинградом в ходе подготовки контрнаступления». План контрнаступления был окончательно утвержден. Одновременно Жуков и Василевский предложили развернуть наступление в районе Вязьмы, чтобы не позволить немцам перебросить войска к Сталинграду после начала операции «Уран». «Это было бы хорошо, — сказал Сталин. — Но кто из вас возьмется за это дело?» За организацию этого наступления взялся Жуков, но сначала он вместе с Василевским отбыл в район Сталинградского сражения.

15 ноября Жуков получил телеграмму: «Товарищу Константинову. Только лично. День переселения Федорова и Иванова (т.е. день наступления Н.Ф. Ватутина и А. И. Еременко. — Прим. Г. Жукова) можете назначить по

Вашему усмотрению, а потом доложите мне об этом по приезде в Москву. Если у Вас возникнет мысль о том, чтобы кто-либо из них начал переселение раньше или позже на один или два дня, то уполномачиваю Вас решить и этот вопрос по Вашему усмотрению. Васильев. 13 часов 10 минут 15.11.42».

Наступление Юго-Западного и Донского фронтов было намечено на 19 ноября, а Сталинградского — на 20 ноября, но неожиданно A.M. Василевский был вызван И.В. Сталиным в Москву 18 ноября «для обсуждения вопросов, касающихся предстоящей операции». «Ничего конкретного он мне не сообщил, — писал Василевский. — В 18 часов в кремлевском кабинете Сталина происходило заседание Государственного Комитета Обороны. Сталин немедленно принял меня и предложил, пока шло обсуждение ряда крупных хозяйственных вопросов, ознакомиться с поступившим на его имя письмом командира 4-го механизированного корпуса В.Т. Вольского , предназначенного для выполнения решающей роли на участке Сталинградского фронта. Комкор писал в ГКО, что запланированное наступление под Сталинградом при том соотношении сил и средств, которое сложилось к началу наступления, не только не позволяет рассчитывать на успех, но, по его мнению, безусловно обречено на провал со всеми вытекающими отсюда последствиями и что он как честный член партии, зная мнение и других ответственных участников наступления, просит ГКО немедленно и тщательно проверить реальность принятых по операции решений, отложить ее, а быть может и отказаться от нее совсем».

«ГКО, естественно, потребовал от меня дать оценку письму. Я выразил удивление по поводу письма: в течение последних недель его автор активно участвовал в подготовке операции и ни разу не высказывал ни малейшего сомнения как по операции в целом, так и по задачам, поставленным перед войсками вверенного ему корпуса. Более того, 10 ноября на заключительном совещании он заверил представителей Ставки и военный совет фронта, что его корпус готов к выполнению задачи, а затем доложил о полной боеспособности и об отличном, боевом настроении личного состава этого соединения. В заключение я заявил, что нет никаких оснований не только для отмены подготовленной операции, но и для пересмотра сроков ее начала, на мой взгляд, не существует. Сталин приказал тут же соединить его по телефону с Вельским».

В беседе с писателем К. Симоновым Василевский воспроизвел разговор Сталина: «Здравствуйте, товарищ Вольский. Я прочел ваше письмо. Я никому его не показывал, о нем никто не знает. Я думаю, что вы неправильно оцениваете наши и свои возможности. Я уверен, что вы справитесь с возложенными на вас задачами и сделаете все, чтобы корпус выполнил все и добился успеха. Готовы ли вы сделать все от вас зависящее, чтобы выполнить поставленную перед вами задачу?» Очевидно, последовал ответ, что готов. Тогда Сталин сказал: «Я верю в то, что вы выполните вашу

задачу, товарищ Вольский. Желаю вам успеха. Повторяю, о вашем письме не знает никто, кроме меня и Василевского, которому я показал его. Желаю успеха. До свидания». Он говорил все это абсолютно спокойно, с полной выдержкой, я бы сказал даже, что говорил с Вольским мягко».

После этого разговора с Вольским Сталин «порекомендовал мне не обращать внимания на это письмо, — рассказывал Василевский, — а автора письма оставить в корпусе, так как он только что дал ему слово во что бы то ни стало выполнить поставленную корпусу задачу. Окончательно вопрос о нем как о командире корпуса должны были решить по результатам действия корпуса, о которых в первые дни операции Сталин приказал мне доложить ему особо. После этого он предложил мне незамедлительно отправиться на фронт».

19—20 ноября 1942 года в точном соответствии с планом началось наступление Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов. 22 ноября Сталин позвонил командующему Сталинградским фронтом А. И. Еременко и спросил, правда ли, что взята станция Карамузинская. Еременко подтвердил эти сведения. «Это очень хорошо! — сказал Сталин — Завтра вам следует соединиться с Юго-Западным фронтом, войска которого подошли к Калачу». Уставным «слушаюсь» Еременко, по его словам, «принял к исполнению приказ Верховного Главнокомандующего». На следующий день, 23 ноября, танковые части Сталинградского и Юго-Западного фронтов соединились, завершив тем самым окружение германских войск под Сталинградом.

Василевский доложил Сталину о соединении фронтов и об организации внутреннего и внешнего фронта окружения. «...Сталин спросил меня, как действовал Вольский и его корпус, — рассказывал Василевский. — Я сказал так, как оно и было, что корпус Вольского и его командир действовали отлично. «Вот что, товарищ Василевский, — сказал Сталин. — Раз так, то я прошу вас найти там, на фронте, хоть что-нибудь пока, чтобы немедленно от моего имени наградить Вольского. Передайте ему мою благодарность, наградите его от моего имени и дайте понять, что другие награды ему и другим —впереди». После звонка я подумал: чем же наградить Вольского? У меня был трофейный немецкий «вальтер», и я приказал там же, на месте, прикрепить ему дощечку с соответствующей надписью, и, когда мы встретились с Вольским, я поздравил его с успехом, поблагодарил за хорошие действия, передал ему слова Сталина и от его имени этот пистолет. Мы стояли с Вольским, смотрели друг на друга, и с ним было такое потрясение, что этот человек в моем присутствии зарыдал, как ребенок».

Скорее всего внимание, которое проявил Сталин к Вольскому, отражало глубокое понимание им душевного состояния человека, дисциплинированно выполняющего приказ, в возможности выполнения которого он не верит. В схожем состоянии находился Сталин, когда было принято

решение ЦК об октябрьском восстании 1917 года, и в конце июня 1941 года, когда он, вероятно, испытывал сомнения в возможность выполнить только что утвержденную им директиву о войне до победного конца. Сталин отличал такое состояние от обычной трусости и паникерства и поэтому был предельно предупредителен к Вольскому.

Сталин продолжал внимательно следить за ходом операции. Его обеспокоило положение на правом крыле Донского фронта, и он телеграфировал К.К. Рокоссовскому: «Товарищу Донцову (т.е. Рокоссовскому. — Прим. авт.). Копия: товарищу Михайлову (т.е. Василевскому. — Прим. авт.). По докладу Михайлова 3-я мотодивизия и 16-я танковая дивизия немцев целиком и частично сняты с Вашего фронта, и теперь они дерутся против фронта 21 -и армии. Это обстоятельство создает благоприятную обстановку для того, чтобы все армии Вашего фронта перешли к активным действиям. Галанин действует вяло, дайте ему указания, чтобы не позже 24 ноября Вертячий был взят. Дайте также указания Жадову, чтобы он перешел к активным действиям и приковал к себе силы противника. Подтолкните как следует Батова, который при нынешней обстановке мог бы действовать более напористо. И. Сталин. 23.11.42.19 часов 40 минут».

Уже 24 ноября Василевский впервые услыхал название новой операции — «Сатурн», которая предусматривала «создание нового кольца по отношению к окруженной под Сталинградом группировке противника. Сталин так и назвал заключительную операцию по уничтожению этой группировки «Кольцо». 27 ноября Сталин по телефону говорил Василевскому: «Войска противника под Сталинградом окружены, их надо ликвидировать... Это очень важное дело... Михайлов должен сосредоточиться только на этом деле. Что касается подготовки операции «Сатурн», пусть этим делом займутся Ватутин и Кузнецов (командующий 1-й гвардейской армией. —Прим. авт.). Москва будет им помогать».

Однако немцы предпринимали отчаянные усилия для того, чтобы выручить группировку генерала фон Паулюса, окруженную под Сталинградом. 12 декабря было предпринято наступление мощной группировки немецких войск под командованием генерал-фельдмаршала Манштейна с целью прорыва окружения. По этой причине A.M. Василевский стал настаивать на переброске в район боевых действий Сталинградского фронта против группировки Манштейна 2-й гвардейской армии (под командованием Р.Я. Малиновского), которую из стратегического резерва Ставки первоначально решено было направить на помощь Донскому фронту. К.К. Рокоссовский категорически возражал против такого предложения, считая, что с помощью 2-й гвардейской армии его войска смогли бы быстро разгромить «оголодавшие и замерзающие армии Паулюса». Выслушав по телефону аргументы каждого, Сталин вынес в этом споре окончательное решение. Рокоссовский рассказывал: Сталин сообщил, что «согласен с доводами Василевского, что мое решение разделаться сначала с окру

женной группировкой, используя для этого 2-ю гвардейскую армию, смелое и заслуживает внимания, но в сложившейся обстановке оно слишком рискованное, поэтому я должен армию Малиновского, не задерживая, спешно направить под Котельниково в распоряжение Еременко».

В ходе упорных и тяжелых боев, ярко описанных их участником Ю.В. Бондаревым в романе «Горячий снег», войска Манштейна были остановлены, а затем отброшены назад. Однако бои с группировкой Манштейна и задержка с ликвидацией группировки Паулюса заставили Ставку изменить план операции «Сатурн» и отказаться от попыток ударом через Миллерово на Ростов окружить противника. Сопротивление немецких войск, окруженных под Сталинградом, сковывало значительную часть Сталинградского и Донского фронтов, и Сталин, по словам Жукова, «всемерно торопил командующих фронтами».

«В конце декабря в Государственном Комитете Обороны состоялось обсуждение дальнейших действий, —вспоминал Жуков. —Верховный предложил: «Руководство по разгрому окруженного противника нужно передать в руки одного человека. Сейчас действия двух командующих фронтами мешают ходу дела». Присутствовавшие члены ГКО поддержали это мнение. «Какому командующему поручим окончательную ликвидацию противника?» Кто-то предложил передать все войска в подчинение К. К. Рокоссовскому. «А вы что молчите?» — обратился Верховный ко мне. «На мой взгляд, оба командующих достойны, — ответил я. — Еременко будет, конечно, обижен, если передать войска Сталинградского фронта под командование Рокоссовского». «Сейчас не время обижаться, — отрезал И.В. Сталин и приказал мне: — Позвоните Еременко и объявите ему решение Государственного Комитета Обороны». (Как и предполагал Жуков, Еременко был очень обижен этим решением, но вскоре он возглавил Южный фронт.)

Не ограничиваясь организационными решениями, Сталин нередко давал указания командующим фронтами по вопросам, касавшимся отдельных частей. Когда 24 декабря 24-й танковый корпус под командованием генерал-майора В.М. Баданова прорвался в тыл противника и занял станцию Тацинская, захватив там огромное количество самолетов и другой военной техники и перерезав важнейшую железную дорогу Сталинград — Лихая, Сталин постоянно звонил командующему Юго-Западным фронтом, справляясь о положении корпуса и требуя оказать ему поддержку. Сталин сказал Н.Ф.Ватутину: «Первая Ваша задача — не допустить разгрома Баданова... Вы правильно поступили, что разрешили Баданову в самом крайнем случае покинуть Тацинскую». И повторил: «Помните Баданова, не забывайте Баданова, выручайте его во что бы то ни стало». Меры, принятые командованием фронта, спасли танковый корпус, и он вышел из окружения, а за проявленное мужество В.М. Баданов стал первым кавалером нового ордена Суворова 2-й степени.

Быстро оценив те возможности, которые открылись после разгрома войск Манштейна и провала попыток деблокировать войска Паулюса, Сталин 4 января 1943 года подготовил директиву для командующего Южным фронтом И. В. Тюленева. Смысл сталинской директивы, по словам Василевского, сводился к следующему: «Загородить немцам выход с Кавказа и отсечь их соединения, еще вчера нагло лезшие на юг, к Эльбрусу, в Грузию и Азербайджан. Вот вопрос, вставший в повестку дня. Такую стратегию диктовала военная обстановка после успешного контрнаступления советских войск под Сталинградом. В то же время и прежде всего разгром противника на Среднем Дону, особенно в районе Котельникова, создал благоприятные условия для окончательной ликвидации немецкой группировки, окруженной под Сталинградом».

В своих воспоминаниях, А. М. Василевский привел дословно эту директиву, пункт за пунктом, так как хотел «показать, как Верховное Главнокомандование оценивало создавшуюся на Кавказе обстановку и куда оно стремилось направить дальнейшие усилия наших войск на этом участке фронта». Василевский отмечал: «Привожу ее еще и потому, что нахожу ее полезной в смысле оценки Сталина как военного деятеля, как Верховного Главнокомандующего, руководившего грандиозной по масштабам борьбой Советских Вооруженных Сил. Подобных документов, исходивших непосредственно от Сталина и касавшихся решения самых важных оперативно-стратегических вопросов, было за время войны немало».

Красная Армия успешно провела операцию, разработанную Ставкой при участии Сталина. 2 февраля группировка Паулюса капитулировала. По оценке Г. К. Жукова, «общие потери вражеских войск в районе Дона, Волги, Сталинграда составили около 1,5 миллиона человек, до 3500 танков и штурмовых орудий, 12 тысяч орудий и минометов. Такие потери сил и средств катастрофически отразились на общей стратегической обстановке и до основания потрясли всю военную машину гитлеровской Германии».

2 февраля 1943 года Сталин подписал приказ Верховного Главнокомандующего по войскам Донского фронта, в котором он поздравлял представителя Ставки маршала артиллерии Воронова и командующего войсками Донского фронта Рокоссовского «с успешным завершением ликвидации окруженных под Сталинградом вражеских войск». Сталин объявлял «благодарность всем бойцам, командирам и политработникам Донского фронта за отличные боевые действия».

Вскоре Рокоссовский и Воронов были вызваны в Кремль к Сталину. «Завидя нас, он быстрыми шагами приблизился и, не дав нам по-уставному доложить о прибытии, стал пожимать нам руки, поздравляя с успешным окончанием операции по ликвидации вражеской группировки, — вспоминал Рокоссовский. — Чувствовалось, что он доволен ходом событий. Беседовали долго. Сталин вы сказал некоторые соображения о будущем развитии боевых действий. Напутствуемые пожеланиями новых успехов, мы

оставили его кабинет. Не могу умолчать о том, что Сталин в нужные моменты умел обворожить собеседника теплотой и вниманием и заставить надолго запомнить каждую встречу с ним».

Успешные действия Красной Армии под Сталинградом дали возможность советским войскам продолжить наступления на значительном протяжении советско-германского фронта. В приказе от 25 января 1943 года Сталин констатировал: «В результате двухмесячных наступательных боев Красная Армия прорвала на широком фронте оборону немецко-фашистских войск, разбила сто две дивизии противника, захватила более 200 тысяч пленных, 13 000 орудий и много другой техники и продвинулась вперед до 400 километров. Наши войска одержали серьезную победу. Наступление наших войск продолжается».

В приказе от 23 февраля 1943 года по случаю 25-летия Красной Армии Сталин анализировал причины ее побед. Он указывал на то, что «в ходе войны Красная Армия стала кадровой армией. Она научилась бить врага наверняка с учетом его слабых и сильных сторон, как этого требует современная военная наука... Не может быть сомнения, что только правильная стратегия командования Красной Армии и гибкая тактика наших командиров-исполнителей могли привести к такому выдающемуся факту, как окружение и ликвидация огромной отборной армии немцев в составе 330 тысяч человек под Сталинградом».





Дата добавления: 2016-10-23; просмотров: 114 | Нарушение авторских прав


Рекомендуемый контект:


Похожая информация:

Поиск на сайте:


© 2015-2019 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.007 с.