Наставление, которое мы призваны преподавать друг другу каждый день, звучит так: «Не сдавайтесь! У вас есть все основания продолжать борьбу! Ободритесь! Не поворачивайте назад! Доверяйте Божьим обетованиям! Имейте доброе сердце и продолжайте следовать за Господом!» Это наставление имеет не [152] только обличительный характер. В нем нет осуждения и критики. Мы призваны не только указывать на грех. Бог призвал нас ободрять друг друга и призывать быть верными, пока битва не будет выиграна.
Каждый из Божьих воинов, изнуренных борьбой, нуждается в этом служении увещевания и ободрения. Временами мы все бываем похожи на маленького ребенка, который, отправившись с родителями в поход, через пять километров начинает ныть: «Папа! Мы уже почти пришли?» Нам всем приходится сталкиваться с удручающей действительностью, суть которой в том, что мы находимся только в начале пути. Жизнь – это длительное путешествие, а христианская жизнь – это к тому же и непрерывная битва. Мы все упускаем из виду главную цель. Время от времени нам всем кажется, что задача, стоящая перед нами, слишком трудна, а порой просто невыполнима. Нам всем иногда приходят в голову мысли все бросить и поднять белый флаг. Мы все непостоянны и часто сбиваемся с прямого пути.
Однажды ко мне в офис пришел отец с сыном-подростком. Я уже много раз был свидетелем подобной сцены, повторения которой мне совсем не хотелось видеть. Отец не считал, что нуждается в помощи. Он пришел лишь для того, чтобы привести сына на консультацию. Сын же сидел в кресле, сгорбившись и уставившись в пол. По всему было видно, что он не собирается принимать участие в разговоре. Я почти физически ощущал, что они оба испытывают чувство гнева и раздражения по отношению друг ко другу. Между ними не было никакой теплоты, сердечности, дружелюбия или семейной привязанности. Их отношения зашли в тупик: они ненавидели друг друга.
Первым заговорил отец. Не прошло много времени, как его лицо побагровело и голос стал звучать на повышенных тонах. Не ответив на заданный ему вопрос, он обратил свою речь к сыну: «Я тебя кормлю и одеваю. Я устраиваю для тебя великолепные каникулы. Я готовил тебя в Малую лигу и хотел, чтобы ты занимался плаванием. Я научил тебя водить машину и купил тебе автомобиль. А что я получаю взамен? Ничего, кроме огорчений. Посмотри на себя! Весь твой вид свидетельствует о том, что ты неудачник. У тебя нет работы, тебя вот-вот исключат из колледжа за неуспеваемость. Ты даже не можешь содержать свою комнату в порядке: она похожа на мусорную свалку! В твои годы я занимался спортом, работал на двух работах, был старостой в молодежной группе и учился на твердую четверку в школе. Я уважал родителей, и никто не спотыкался о горы мусора, заходя в мою комнату.
[153] Не знаю, в чем твоя проблема, но тебе лучше решить ее поскорей, а иначе я больше не потерплю тебя в моем доме! Иногда я просто недоумеваю, откуда ты такой взялся! Я не понимаю тебя и всего того, что ты вытворяешь! А теперь можешь рассказать Полу, какой ты хороший и как несправедливо к тебе относятся родители!»
В каком-то смысле этот монолог был обличением и увещеванием. Конечно, он удовлетворял отцовскому пониманию обличения, но совсем не удовлетворял Божьему. Не таким ли представляется вам обличение в кошмарных снах? Неудивительно, что все мы стараемся избегать таких жестоких и бесполезных разговоров! Подобный вид словесного общения не соответствует Божьим требованиям, особенно в плане содержания. Отец, сам того не осознавая, говорил сыну, по сути, следующее: «Ты совсем не такой, как я. Ты неудачник, а я добился успеха. У тебя нет ни малейшего чувства ответственности, а на меня всегда можно положиться. У меня есть надежда, а тебе не на что надеяться. Я праведник, а ты по уши погряз в грехах, и скоро тебе придется за них расплачиваться».
Я уверен, что «официальная» богословская позиция этого человека была совсем иной. Однако в разгар конфликта его отношение к грешному, неверующему, сбившемуся с пути и постепенно ожесточающемуся сыну выразилось в осуждении, характеризующемся самоправедностью, раздражением и нетерпимостью. Отец не предложил сыну того, в чем тот нуждался. К сыну надо было проявить сострадание и, осознавая собственную греховность, смиренно рассказать ему о благодати Божьей, которая помогает в духовной борьбе. Поймите, благодать Божья никогда не преуменьшает размеров нашего греха, но дает нам реальные основания взглянуть правде в глаза, исповедовать грех и отказаться от него. Только благодать дает нам надежду на победу и побуждает продолжать борьбу с грехом. Именно это мы призваны возвещать другим людям, которые в своей слепоте начинают оставлять истинный путь.
Отец не понимал, что был таким же, как его сын, – не в том смысле, что они оба совершили одинаковые грехи и одинаково относились к определенным вещам, а в том смысле, что они оба нуждались в ежеминутной благодати Божьей. Они были равны, поскольку без благодати Божьей были не способны на добрые мысли, слова и дела. Им обоим нужно было увидеть, как Бог действует в их повседневной жизни. И сыну, и отцу нужно было научиться следовать за Господом по вере и любить Его больше всего па свете.
[154] Но ни тот, ни другой не понимал этого. Они оба пришли ко мне изнемогшие, подавленные, полные сомнений, возмущенные, обманутые, исполненные сознания собственной праведности и запутавшиеся. Отец думал: «Я хороший отец, а ты плохой сын, и у меня есть право отказаться от твоего воспитания». Джо, его сын, думал: «Я хороший сын, а ты плохой отец, и я могу больше не слушать тебя». Они оба обманывали себя и были готовы расстаться навсегда. Им обоим нужен был какой-то повод или аргумент, чтобы продолжать отношения друг с другом. Они нуждались в человеке, могущем с любовью помочь им осознать свои грехи, точно так же как Давиду нужен был Нафан, указавший царю на его неправоту. Но кроме этого, они должны были понять, что любящий Искупитель присутствует в их жизни и дарует им Свою благодать. Нужно было, чтобы Его любовь побудила их перестать жить для себя и начать жить для Него. Такое ежедневное служение увещевания должно украшать наш разговор друг с другом. Встречая верующих, сломленных борьбой и ослепленных грехом, указываем ли мы им на причины, побуждающие всех нас оставаться верными Богу до конца, сохранять уверенность и продолжать битву?
