Смуты времен «борьбы за инвеституру» привели, в частности, к укреплению права германской знати избирать себе королей. В результате наследственная монархия в средневековой Германии так и не сложилась. «Сильный» император мог заставить князей еще при его жизни избрать королем своего сына и наследника, но заменить сам принцип выборности правом наследования не удалось никому. Княжеское право избирать короля не позволяло сложиться ни прочному королевскому домену, ни другим институционным основаниям королевской власти. В их отсутствие судьба династии и королевства сильно зависила от личности монарха, от продолжительности правления и т. п. Королевская власть при Штауфенах, опиравшаяся прежде всего на имперских министериалов и на развившуюся к тому времени систему ленных связей, была относительно сильной. Немалые денежные средства, оказывавшиеся в их распоряжении, впервые позволили императорам набирать наемные войска. И все же германским государям приходилось все чаще покупать поддержку князей ценой тех или иных уступок.
Наиболее важную роль в истории XII — первой половины XIII в. сыграли три императора из рода Штауфенов: Фридрих I (1152-1190), его сын Генрих VI (1191-1197) и внук Фридрих II (1212-1250).
Характерной чертой политики всех Штауфенов было настойчивое стремление подчинить своей власти Италию. Если Оттоны (за исключением Оттона III) и Салии ограничивались отдельными экспедициями за Альпы, то Штауфены последовагельно стремились превратигь Италию в главную опору своей власти. При этом им, естественно, то и дело приходилось сталкиваться с папами, видевшими в Италии область исключительно собственного влияния. Многолетняя борьба императоров с Римом поэгому представляла собой не столько соперничесгво двух универсалистских сил, претендовавших на лидерство во всем христианском мире, сколько столкновение конкретных политических интересов германских государей и пап в Италии.
Вторым после папы противником Штауфенов в Италии было возникшее в 1130 г. норманнское Сицилийское королевство (см. гл. 13). Со временем в Северной Италии выросла еще одна могущественная сила — городские коммуны. Большая часть их во главе с Миланом чаще противостояла императорам, меньшая, обычно возглавлявшаяся соперницей Милана Кремоной, была склонна в основном поддерживать их. У германских государей было немало постоянных или временных союзников в Италии, но императоры с трудом разбирались в сложных и быстро менявшихся хитросплетениях политической борьбы там, что не раз приводило их к серьезным поражениям.
Император Фридрих I, вошедший в историю с данным ему потомками итальянским прозвищем Барбаросса (т.е. Рыжебородый), в течение ряда лет старался создать в Северной Италии подобие собственного домена. Развитие процессов феодализации в Германии сделало насущной задачей для ее государей формирование мощного комплекса собственных фамильных владений как основы власти в стране. Фридрих I пытался создать такой комплекс в самой богатой области империи. Правовое обоснование его претензий разработали болонские юристы, опираясь на римское право. Представление о том, что средневековая империя является непосредственным продолжением империи Августа и Константина, весьма способствовало так называемой рецепции (т. е. восприятию) и широкому распространению в Западной Европе начиная с XII в. норм классического римского права.
Шесть раз отправлялся Фридрих I походом в Италию для осуществления своих политических планов. Решающую роль в их судьбе сыграло сражение при Леньяно (1176), когда войско императора потерпело поражение от ополчения союза ломбардских городов, поддержанного папой. Одной из основных причин такого исхода битвы стал отказ Вельфа Генриха Льва прислать на помощь императору свои войска. После Леньяно Фридриху I пришлось идти на заключение мирных договоров с папой (1177) и Ломбардской лигой (1183). По этим соглашениям император вынужден был отказаться от ряда своих важнейших претензий в Северной Италии. Последствием поражения при Леньяно стали и имперские судебные процессы против Генриха Льва (1179—1180), после которых у Вельфа силой были отняты почти все его владения, а сам он изгнан в Англию.
Итальянская политика Фридриха I получила развитие при его сыне императоре Генрихе VI. По стечению обстоятельств он стал наследником Сицилийского королевства и сумел силой подтвердить свое право на южноитальянскую корону. Военный поход, который закончился пышной коронацией Генриха VI в Палермо (1194), стал возможен благодаря огромному выкупу, заплаченному англичанами Генриху за освобождение из неволи короля Ричарда I Львиное Сердце. Объединение под властью одного государя империи и Сицилийского королевства вызвало чрезвычайное беспокойство как в Риме, так и в Константинополе. Энергичный Генрих VI вынашивал планы подчинения Византии и освобождения Святой Земли, но в разгар подготовки к Крестовому походу он неожиданно умер в цветущем возрасте.
Рано осиротевший сын Генриха VI Фридрих родился и вырос в Сицилийском королевстве под опекой папы Иннокентия III. Хотя объединение корон Сицилии и Германии было крайне невыгодно Риму, обстоятельства заставили Иннокентия III выдвинуть именно юного Сицилийского короля своим претендентом на германский трон. В 1212 г. Штауфен стал германским королем, а через восемь лет императором Фридрихом П. Несмотря на то, что Фридрих II был ставленником римской церкви, именно при нем борьба между империей и папством достигла исключительного ожесточения. Решительно продолжая политику отца и деда в Северной и Средней Италии, Фридрих II мог опираться на большие ресурсы исключительно централизованного по меркам XIII в. Сицилийского королевства. Много лет находясь под церковным отлучением и даже объявленный папой низложенным, как когда-то Генрих IV, Фридрих II с переменным успехом вел войны за подчинение Италии. Неожиданная кончина (1250) застала его в тот момент, когда чаша весов, казалось, в очередной раз стала клониться в его сторону.
Правление Штауфенов пришлось на время расцвета крестоносного движения. Неудивительно, что на втором месте после итальянской политики для каждого из государей этой династии стояло дело освобождения Гроба Господня. Конрад III был одним из предводителей неудачного Второго крестового похода (1147—1149), Фридрих I Барбаросса умер на пути в Палестину, Генриху VI только смерть помешала отправиться в «паломничество», зато Фридрих II (пребывавший под отлучением) высадился с небольшим войском в Святой Земле (Шестой крестовый поход). Без единого сражения император договорился с египетским султаном о мирной передаче Иерусалима, Вифлеема и Назарета на несколько лет под власть христиан. Сам возложив на свою голову корону в храме Гроба Господня, Фридрих II подтвердил принятый им уже ранее титул короля Иерусалимского.
«Освобождение» Иерусалима в 1229 г. тесно связано с представлениями Штауфенов, в особенности Фридриха II, о роли империи и императора в судьбах человечества. Хотя германские государи всегда считали себя стоящими во главе христианского мира, из этого не делалось политических выводов о необходимости подчинить силой оружия всех христиан. Но то, что христианская «Римская империя», согласно общепринятому пониманию пророчества Даниила, является последней (четвертой) мировой державой, возлагало именно на императоров ответственность за состояние, в котором человечество встретит Страшный Суд. Империя для Штауфенов— не только политическое образование, но и метафизическое явление, она освящена Богом и имеет исключительное значение для исполнения Божественного промысла. Не случайно именно со времен Штауфенов обычным названием германской державы становится Sacrum imperium, или Sacrum Romanum imperium — Священная (точнее, Освященная) империя, или же Священная Римская империя. В духе эсхатологических ожиданий, столь характерных для XII—XIII вв., распространялось представление о Штауфенах как последней императорской династии перед вторым пришествием. Освобождение императором Иерусалима от власти неверных — важный пункт в пророчествах о конце света, так что именно во Фридрихе II нередко видели императора, завершающего мировую историю.
Сам Фридрих II чем дальше, тем больше подчеркивал мессианский характер своей власти, называя себя образом и наместником Всевышнего, повелителем мира и четырех элементов, одушевленным законом, новым Константином, основателем золотого века, всеобщего мира (Friedrich — «царство мира»), а после коронации и Иерусалиме еще и преемником царя Давида. Местечко, где родился император, сравнивалось с Вифлеемом, канцлер Фридриха — с апостолом Павлом. Во время торжественных процессий император раздавал народу благословения, словно он был священником или, скорее, мессией. На взгляд врагов, Фридрих II также представал в эсхатологическом свете то как Антихрист или предтеча Антихриста, то в качестве апокалипсического Зверя.
Сам Фридрих, однако, был весьма далек от религиозного фанатизма. В беседе с людьми султана он позволял себе подсмеиваться над христианскими обрядами и с одобрением отзываться об исламских обычаях. Книга о соколиной охоте, написанная Фридрихом II, выдает в авторе человека весьма рационального склада мышления. Может быть, враги государя были не так уж далеки от истины, когда утверждали, что он отзывался о Моисее, Иисусе и Мухаммаде как о трех величайших обманщиках в истории.
Эсхатологически окрашенный у современников образ Фридриха II породил легенду о том, что император не умер в 1250 г., а таинственно скрылся, чтобы появиться в конце времен, реформировать церковь и установить царство всеобщего мира. На протяжении всей второй половины XIII в. в Италии и Германии появлялись самозванцы, выдававшие себя за Фридриха II.
Политическое развитие во второй половине XIII в. В 1254 г. после ряда одержанных побед умирает последний король из дома Штауфенов — сын и преемник Фридриха П. С этого времени начинается почти тридцатилетнее «междуцарствие», когда в Германии не было общепризнанного государя. Папам и их союзникам удалось со временем искоренить весь люто ненавидимый ими род «гонителей церкви» Штауфенов. Последний законный отпрыск штауфенского рода — юный внук Фридриха II швабский герцог Конрадин — попытался в 1268 г. отвоевать Сицилийское королевство, но проиграл сражение, попал в плен и был обезглавлен победителями в Неаполе. Смутное время княжеских междоусобиц, в ходе которых были разграблены многие имперские владения в Германии, продолжалось до 1273 г., когда князья избрали на престол Рудольфа I (1273—1291) из скромного швабского рода графов Габсбургов.
«Междуцарствием» в полной мере воспользовались германские князья, начавшие переходить к объединению комплексов своих владений в более или менее сплошные территории. От старых племенных герцогств к тому времени уже мало что осталось, вследствие как общего развития феодализации в Германии, так и сознательной политики императоров. Фридрих I Барбаросса, например, после победы над Генрихом Львом раздробил старое Саксонское герцогство на ряд самостоятельных княжеств. Он же отделил от Баварии возникшую еще в X в. Восточную марку, наделил ее значительными привилегиями и сделал герцогством Австрию. Швабское герцогство после угасания Штауфенов распалось на множество независимых владений. Зато новое Австрийское герцогство, отвоеванное королем Рудольфом I у сильнейшего имперского князя — короля Чешского, станет со временем ядром обширных земель габсбургского дома.
Приобретение Рудольфом I Австрии явилось важной вехой не только в истории Габсбургов, но и в эволюции королевской власти в Германии. После поражения Штауфенов и десятилетий междуцарствия верховные права и прерогативы императоров были ослаблены настолько, что каждому германскому государю приходилось править, рассчитывая прежде всего на ресурсы собственного фамильного княжества. Для государей из дома Габспургов это была Австрия и присоединенные к ней со временем земли, для Вительсбахов — Бавария, для Люксембургов — Чехия. Единого для всех династий королевского домена в Германии так и не образовалось.
Аграрные отношения. Быстрый демографический подъем в XI в. вызвал аграрное перенаселение и, соответственно, нехватку обрабатываемых земель. Следствием этого стало резкое расширение внутренней колонизации. До начала XIV в. по всей Германии интенсивно расчищались леса, осушались заболоченные равнины. Расчистки всячески поощрялись сеньорами, и крестьяне, бравшиеся за освоение новых земель, пользовались немалыми льготами. Поэтому вновь основанным поселениям не свойственна социальная пестрота деревень предшествующего периода. Теперь все жители зависели от одного и того же сеньора и несли перед ним примерно одинаковые обязанности. Это способствовало объединению крестьян — не случайно именно в поселениях, возникших на расчистках, историк обнаруживает классические образцы общины-марки.
Положение крестьянства в XII—XIII вв. в целом существенно улучшается. Сокращается число лиц, находящихся в тяжелых формах зависимости, идет определенное усреднение статуса землевладельца, в большинстве районов Германии заметно укрепление наследственных прав крестьян на их участки. Права жителей «старых» деревень постепенно начинают подтягиваться к правам колонистов, осваивавших новь. Во многих случаях деревня становится отдельным низшим судебным округом. Выход значительных групп крестьянства из личной зависимости давал им права на владение движимым имуществом, а это, в свою очередь, ускоряло процессы имущественной дифференциации в деревне. Сдвиги в деревне стимулировались и развитием городской жизни. Все эти обстоятельства вызвали, по все видимости, значительный рост аграрного производства в XII—XIII вв.
Известно лишь одно крупное столкновение между крестьянами и господами в Германии в ту пору. На крайнем севере Германии свободные крестьяне «штединги» (потомки колонистов из Нидерландов), сохранившие весьма архаичные социальные отношения и, возможно, некоторые языческие традиции, вступили в борьбу с бременским архиепископом. В 1232—1233 гг. против обвиненных в ужасных ересях штедингов пришлось даже объявлять крестовые походы. Крестоносцы терпели вначале поражения, и только в 1234 г. сопротивление крестьян было, наконец, сломлено.
На протяжении XI—XII вв. серьезные изменения происходят и в положении сеньоров. Вотчинное хозяйство теперь получило почти повсеместное распространение, но сам характер вотчины за некоторыми исключениями существенно изменился по сравнению с предыдущим периодом. Большинство рыхлых и разбросанных на огромных территориях вотчин каролингского типа не смогло пережить времена смут и гражданских войн. Нередко от такого старого вотчинного владения в итоге оставался лишь небольшой набор мало связанных между собой прав (чинши и др. сборы, баналитеты, пошлины и пр.). Чтобы, опираясь на такие владельческие права, постепенно собрать компактное поместье — «излюбленный» тип вотчины в этот период, — сеньорам нужно было приложить много усилий.
Больше всего возможности для приобретения со временем земель, зависимых людей и власти в определенной округе давали судебные права, или банн — полученное от императора право ловить преступников, судить их и наказывать осужденных. Использовать это право для создания крупного комплекса владений можно было потому, что оно распространялось, во-первых, на целый округ, чьи бы владения там ни лежали, а во-вторых, не только на зависимых людей, но и на свободных.
С XI в. замок (бург) становится типичным жилищем знати. Государи Франконской династии, как и Оттоны, продолжают строить королевские бурги. Однако теперь императоры уже не могут сохранить эту прерогативу только за собой. С конца X — начала XI в. крупные, а потом и мелкие сеньоры начинают возводить многочисленные сторожевые башни и бурги сначала в угрожаемых приграничных областях (на Нижнем Рейне и Маасе для защиты от норманнов, позже в Майсенской и Восточной марках), а затем и по всей империи. Внутренние войны второй половины XI — начала XII в. создали условия для возникновения множества рыцарских замков. Замок — важное средство обеспечения господства над всей округой, а не только над отдельными группами зависимого населения, и не случайно с рубежа XI и XII вв. в знатных семействах укореняется обычай называть себя по родовым замкам.
С XI в. видна тенденция к быстрому социальному подъему министериалов. Они смогли сконцентрировать в своих руках значительные средства и начали претендовать на сословные привилегии знати. Примерно в XIII в. происходит слияние министериалов и рыцарства, что приводит к более четкому отграничению низших слоев знати от прочих групп свободного населения.
Город, торговля и основные промыслы в XI—XIII вв. Римская урбанизация затронула лишь небольшую часть будущей Германии — области к западу от Рейна и к югу от Дуная. Вдоль этих пограничных рек протянулась цепь римских опорных пунктов и укрепленных городов, на месте которых впоследствии выросли Кёльн, Майнц, Вормс, Страсбург, Аугсбург, Вена и др. Многие римские муниципии сумели пережить эпоху Великого переселения народов, но потеряв значительную часть населения и претерпев радикальные перемены в топографии города и его функциях. Как и в других областях бывшей Западной Римской империи, остатки большинства сохранившихся городов со временем превратились в резиденции и владения епископов (Трир, Кёльн, Вормс, Майнц, Зальцбург и др.). В той части Германии, где римских поселений не было, говорить о городской жизни до ХI-ХП в., как правило, не приходится. Германские, скандинавские и славянские укрепления, торжища и культовые места могли временами собирать значительное число людей, но так и не приобрели черт постоянных городских поселений.
Быстрый рост населения Европы начиная с XI в. стал одной из нажнейших предпосылок постепенного подъема городов. Не случайно наиболее урбанизированная область в Европе к северу от Альп стала с этого времени складываться по нижнему течению Рейна и Мааса — в «нижних землях», или Нидерландах (по большей части относившихся к Германской империи). Именно в этих краях заметен с Х-ХI вв. особенно сильный демографический подъем. Наряду с другими обстоятельствами (например, исключительно удачным географическим положением), высокая плотность населения способствовала превращению Нидерландов в один из самых развитых регионов средневековой Европы. Отсюда на протяжении всего средневековья исходили импульсы к экономическому и социальному развитию Вестфалии, областей по Рейну, Северной Германии, соседних французских земель. Богатство многочисленных нидерландских городов скапливалось благодаря не только успешной торговле, но и рано развившемуся высокоспециализированному сукноделию. Самым крупным и влиятельным городом в этом регионе стал Брюгге в западной Фландрии.
Население старых римских городов вдоль Рейна и Дуная к XI в. находилось в основном в личной зависимости от сеньора и было обязано ему отработками и податями, обычными для несвободных людей. Значительную группу жителей наряду с клириками, купцами и ремесленниками составляли министериалы епископа, также не обладавшие свободой. Правда, несколько привилегированной группой населения с самого начала были приезжие купцы — особые права их объединений впоследствии вошли составной частью в городские права.
По мере роста численности и влиятельности городского населения с XI в. начинает складываться городская община, все более отделяющая свои интересы от интересов сеньора. Однако примеров самостоятельной политической активности горожан в XI—XII вв. очень мало. В это время большинство городов еще жизненно заинтересовано в покровительстве сеньора, и только самые развитые и большие из них (Кёльн, Вормс, Майнц) уже предпринимают первые самостоятельные шаги в политике. Так, горожане Вормса, порой даже вопреки воле своего епископа, поддерживали Генриха IV в самые тяжкие для него времена. В 1074 г. в Кёльне вспыхнуло и первое известное нам восстание против сеньора города — архиепископа, закончившееся, правда, неудачей. Жители Вормса в 1111 г. попытались захватить знаки власти тяжело заболевшего императора. Предполагая его скорую кончину, они, очевидно, всерьез готовились повлиять на выборы нового государя.
В развитом виде городская община в западных германских землях предстает только с середины XII в. Примерно на то же время приходится и становление цехов: в 1128 г. впервые упоминается один из них — вюрцбургских сапожников, а в XIII в. цехи становятся в городах Германии явлением повсеместным. Купеческие корпорации (гильдии) — старше: так, гильдия вормсских торговцев рыбой получила свою привилегию уже в 1106/07 г. Наверняка были и более ранние гильдии, от которых не дошло прямых свидетельств.
На рубеже XII и XIII вв. во многих германских городах появляется городской совет, члены которого, вероятно по аналогии с городскими магистратами в Италии и Бургундии, стали называться консулами. Городские советы создавались с согласия сеньоров, чтобы освободить их от многих мелких забот по контролю за горожанами. Однако скоро совет становится выразителем интересов общины и уже с начала XIII в. возглавляет ее выступление протин сеньора. На протяжении XII—XIII вв. в большинстве германских городов формируется городской патрициат из богатых купцов и министериалов, который и берет постепенно в свои руки власть.
К востоку от Рейна и северу от Дуная торгово-ремесленные поселения начинают складываться у стен королевских пфальцев (Гослар), монастырей (Кведлинбург), у рыночных мест (Нюрнберг), замков. К началу XII в. на территории Германии насчитывалось в общей сложности примерно полсотни городских поселений. Церковь и светская знать быстро осознали, что собственные города приносят большие выгоды, а потому с середины XII в. германские сеньоры повсеместно основывают новые города в своих владениях. Таково происхождение, например, Любека, Мюнхена и Лейпцига. Чтобы привлечь людей, сеньоры с самого начала обещали «своим» горожанам много прав и привилегий, за которые в старых епископских городах приходилось бороться мучительно и долго. Прежде всего горожанам гарантировалась личная свобода. Даже пришлые зависимые люди могли избавиться в городе от власти своих сеньоров. Уже в императорской привилегии Бремену 1186 г. говорилось, что всякий проживший в нем «год и день» обретал свободу. Постепенно эта норма распространилась очень широко, и поздние юристы даже придумали правовую формулу:
«Городской воздух делает свободным».
Основной торговый путь в Германии на протяжении всего средневековья вел от альпийских перевалов по Рейну в Нидерланды и Англию. По нему на север перевозились в первую очередь товары из Византии и Леванта, доставлявшиеся итальянскими купцами, и также вино. В южном направлении довольно рано стали транспортировать сукна из Фландрии. Лучше всего сумел воспользоваться преимуществами своего расположения на этом пути Кёльн, постепенно опередивший своего давнего конкурента — Майнц и со временем превратившийся в крупнейший город средневековой Германии. Кёльнцы уже в XII в. держали собственное подворье в Лондоне. На Северном и Балтийском морях преимущество в XII в. принадлежало купцам из вестфальских городов. Немецкие купцы с начала постоянно бывали в Висби на Готланде — главном центре балтийской торговли, а с конца XII в. начали оттеснять готланцев с их ведущих позиций. Не позднее 1192 г. появился Немецкий двор в Новгороде. (В свою очередь, и русские купцы, по крайней мере вплоть до первой трети XIII в., бывали в Любеке). На рубеже XII и XIII вв. немецкие купцы стали постоянными гостями и в устье Западной Двины, откуда при их активном учатии началось завоевание земель ливов. Не последнюю роль в успехе немецких купцов сыграло широкое использование ими нового типа парусного корабля — когга, изобретенного во второй половине XII в. фризами. Когг превосходил все другие суда на Балтике и в Северном море размерами, грузоподъемностью и маневренностью.
Купцы из разных северогерманских городов, часто связанные
смейными узами и общностью происхождения, действовали совместно, когда затрагивались общие интересы. Свое объединение они называли Ганза (т. е. братство, гильдия). В XIII в. Ганза представляла собой союз купеческих фамилий, в организационном плане весьма аморфный, но отчасти именно поэтому легко приспосабливавшийся к весьма различным в разных зонах его влиянияусловиям. Постепенно Ганза становилась главной силой на Балтике и в Северном море.
В южной Германии роль важнейшего торгового центра играл Регенсбург в Баварии. Именно туда поступала основная часть восточных товаров, поскольку везти их из Венеции удобнее всего было через перевал Бреннер в Тироле, а оттуда накатанная дорога вела в Баварию. По крайней мере, с 1228 г. в Венеции было постоянное подворье немецких купцов, в основном регенсбургских. Помимо южного торгового пути, важную роль для Регенсбурга и всей Верхней Германии в X—XII вв. играл путь восточный — через Прагу, Краков и Галич в Киев. В Регенсбурге была отдельная гильдия купцов, торговавших с Русью; сохранились сведения о посещениях регенсбуржцами Киева и русскими купцами Баварии. Из Руси поступали меха, воск, рыба, в обратном направлении везли фландрские и кельнские сукна. Лишь нападения половцев и в особенности вторжение татаро-монголов прервали эту торговлю.
Немецкие города вырастали преимущественно на посреднической торговле, производство товаров, которые пользовались бы спросом за пределами непосредственной округи, на первых порах было редкостью. Если во Фландрии уже в XI в. производились сукна, известные по всей Европе, то в германских городах текстильное производство широко распространяется лишь с XIII в.
При относительно слабом развитии ремесленного производства некоторые немецкие горожане освоили весьма прибыльные промыслы. Самым выгодным из них занимались жители северных приморских городов — с XIII в. они на широкую ногу поставили ловлю сельди на Балтике. Засоленная балтийская сельдь пользовалась высоким и постоянным спросом по всей Европе, что и неудивительно при изобилии постных дней, в которые христианам запрещалось есть мясо.
В южной Германии активно развивался горный промысел. Для нужд расширявшейся европейской торговли требовалось все больше серебра. Помимо известного еще в X в. месторождения в горах Гарца, на протяжении XII—XIII вв. были обнаружены залежи серебра в Шварцвальде и Тироле. Однако только успехи «внутренней колонизации» позволили основать крупнейшие прииски в Рудных горах, ставшие главным поставщиком серебра в XIII в., а также рудники в Силезии и Чехии. Уже в XII в. немцы научились делать шахты для разработки сравнительно глубоко залегавших пластов. Чтобы осваивать месторождения, сеньоры должны были предоставлять немалые привилегии мастерам горного дела. Из таких привилегий на протяжении XIII в. складывается особое горное право. Помимо серебра в Германии XII—XIII вв. добывалось немало железной руды. В хорошо поставленном металлургическом деле уже около 1200 г. началось использование энергии падающей воды для раздувания мехов. Это позволило увеличить температуру плавки и соответственно повысить качество выплавляемого металла.
«Восточная колонизация». Постепенное распространение немецких поселений на Восток началось еще в VIII в. (средний Дунай, Восточные Альпы). Новая демографическая ситуация и благоприятно складывавшиеся политические обстоятельства привели в XII в. к резкому усилению колонизационных процессов на восточных рубежах империи. Если в южной части славяно-германского пограничья ничья колонизация проходила преимущественно мирным путем, то на севере она привела к бесконечным и кровопролитным войнам. Императоры Салии и Штауфены редко обращали внимание на восточных соседей — их интересовало по преимуществу лишь признание Чехией, Польшей и Венгрией ленной зависимости от империи. Зато князья, стоявшие во главе пограничных «марок», были весьма заинтересованы в расширении своих владений. С XII в. они вновь настойчиво стремятся к покорению балтийских славян — ободритов и лужичей, освободившихся от власти германских духовных и светских князей после восстания 983 г.
Во время Второго крестового похода папа разрешил саксонским рыцарям не отправляться в Палестину, а заняться насильственным обращением в христианство соседних язычников — славян. Хотя результаты этого «вендского» крестового похода 1147 г. были скромными, судьба племен, оказавшихся зажатыми между империей и Польским королевством, была в XII—XIII вв. решена. Главную роль в дальнейшей истории заэльбских областей сыграни не столько немецкие и польские рыцари, сколько крестьяне-переселенцы с запада, которых князья привлекали на завоеванные земли большими земельными наделами, налоговыми и иными льготами. Быстрый рост населения Западной Европы в XI в. весьма способствовал успеху этой политики. Многие крестьяне-колонисты, отправившиеся на восток, покидали родные края из-за анрарного перенаселения и вызванного им малоземелья. Не случайно среди первых колонистов так много было выходцев из Нидерландов — области с самой высокой плотностью населения в Европе к северу от Альп.
Немецкая колонизация охватывала не только земли, завоеванные силой оружия. Некоторые западнославянские князья, приникшие христианство, сами приглашали в свои владения немецких поселенцев, ожидая от них существенного увеличения собственных доходов. В результате немецкой колонизации многие славянские племена были полностью ассимилированы; возникли новые немецкие земли — Мекленбург, Бранденбург, Померания. В зоне колонизации стали возникать и расти города, среди них Любек, Штральзунд, Берлин. В XIII в. многочисленные немецкие поселения существовали уже в Силезии, Чехии, Венгрии. На то же столетие приходится и немецкая колонизация Восточной Прибалтики, населенной языческими племенами балтийской и финно-угорской языковых групп — ливов, лэтов, эстов, пруссов.
