ГЛАВА VI
ЭМАНСИПИРОВАННЫЕ ЖЕНЩИНЫ
Непосредственным дополнением к дифференциально-психологическомуприменению принципа половых промежуточных форм является прежде всеготеоретическое и практическое разрешение вопроса, которому собственно ипосвящена эта книга. Вопрос этот разрешается здесь постольку, поскольку онне имеет отношения с теоретической стороны к энтологии и политическойэкономии, т. е. социальным наукам в широком смысле слово, а с практической -к правовому и хозяйственному строю, иначе говоря, социальной политике. Яимею в виду женский вопрос. Ответ, который думает дать эта глава, неисчерпывает проблемы, поставленной нашими иследованием: он лишьпредварительный, так как из указанных до сих пор принципов ничего болеевывести нельзя, основывается он всецело на самых обыденных фактах единичномопыта, от которых невозможно возвысится до всеобщих законов, имеющихглубокое значение. Практическое указание, какое даст наш ответ, не являетсямаксимом нравственного поведения, которое должно или может регулироватьбудущий опыт, это, только выведенные из прошлого опыта технические правиладля социально-диетического пользования. Я поступаю так на том основании, чтоздесь еще не хочу устанавливать мужского и женского типов, чем занимаетсявторая часть иследования. Это предварительное расследование должно толькопривести те характерологические выводы из принципа половых промежуточныхформ, которые имеют для женского вопроса известное значение. Из предыдущего довольно ясно, как мы применим наши принципы. Именно: укаждой женщины потребность и способность к эмансипации основана на имеющейсяу нее части М. Понятие эмансипации очень растяжимо. Увеличить его неястностьбыло в интересах тех, кто пользуясь словом, часто преследовал практическиецели, не предпринимая теоретического рассмотрения предмета. Под эмансипациейженщины я во все не понимаю таких, например, фактов, как полное ведениедомашнего хозяйства, причем супруг больше похож на бессловесное животное, непричисляю сюда и храбрости пойти ночью без провожатого по опасным местам. Неотношу я к эмансипации пренебрежения общепринятыми обычаями, которые почтизапрещают женщине жить одной, посещать мужчину, самой или другим в ее присуствии затрагивать темы о половой любви. Сюда не относятся также попытки к самостоятельномусуществованию, посещение университета, консерватории или учительскогоинститута. Есть, вероятно, еще много фактов, которые без всякого разбораприкрываются большим щитом эмансипационного движения. Эмансипация, которую яимею в виду, не есть также желание добиться одинаковом положения с мужчиной.Для нашей попытки осветить женский вопрос проблематично является лишьжелание женщины внутренне сравняться с мужчиной, достичь его духовной инравственной свободы, его интересов, его творческой силы. Я здесь будуутверждать, что у Ж нет никакой потребности и сообразно с этим способности кпикой эмансипации. Все действительно стремящиеся к эмансипации, всезнаменитые и духовно выдающиеся женщины всегда выказывают многочисленныемужские черты характера, а при более внимательном наблюдении в них заметныанатомические мужские признаки, приближающие их к мужчине. Только из числа явно выраженных половых промежуточных форм, можносказать половых средних ступеней, причисляемых обычно к "женщинам", выходятте женщины прошлого и настоящего, имена которых приводят защитники (мужчиныи женщины) стремлений к эмансипации для доказательства женских способностей.Первая исторически известная женщина, Сафо, отличается обратно половымипризнаками. От нее даже исходит обозначение половых сношений среди женщинсафическая, лесбийская любовь. Здесь видно, как важны для нас выводы III иIV главы при решении женского вопроса. Находящийся в нашем распоряжениихарактерологический материал о так называемых "значительных женщинах", т.е.de facto эмансипированных, настолько темен, толкование его приводит к такоймассе возражений, что мы не надеемся с его помощью удовлетворительно решитьданный вопрос. У нас не было бы принципа, посредством которого можно, недопуская двусмысленности, установить положение человека между М и Ж. Такойпринцип найден, однако, в законе полового прияжения между мужчиной иженщиной. Его применение к проблеме гомосексуальности показало, что женщина,чувствующая половое влечение к другой женщине - наполовину мужчина. Но этимдля каждого отдельного исторического случая уже доказан тезис, что степеньэмансипированности женщины совпадает со степенью ее мужественности. Сафолишь начинает ряд женщин, внесенных в список женских знаменитостей, и всеони при этом или гомосексуальны, или, по крайней мере, бисексуальны.Филологи ревностно старались очистить Сафо от подозрения в действительносуществовавших у нее любовных сношениях с женщинами и объяснить их простойдружбой, как будто такой упрек, если б он был справедливым, мог бытьоскорбителен для женщин в нравственном смысле. Напротив, во второй частибудет ясно доказано, что гомосексуальная любовь гораздо более возвышаетженщину, чем гетеросексуальная. Здесь пока достаточно заметить, чтосклонность к лесбийской любви в женщине есть следствие ее мужественности, апоследняя является условием ее более высшей структуры. Екатерина II,шведская королева Христина, на основании одного указания высокоодареннаяслепая и глухонемая Лаура Бриджмэн, безусловно Жорж Санд были отчастибисексуальны частью даже исключительно гомосексуальны, точно так же, какмногие женщины и девушки с заметным дарованием, с которыми я имел случайпознакомиться. Что касается большого числа тех эмансипированных женщин, относительнокоторых нет никаких указаний об их склонности к лесбийской любви, то и здесьмы почти всегда располагаем другими признаками, доказывающими, что когда яговорю о мужественности всех женщин, имена которых с известным правомприводятся как доказательство женской даровитости, то это вовсе непроизвольное утверждение и небессердечный, желающий все приписать мужскомуполу, алчный эгоизм. Ведь дело в том, что как бисексуальные женщины состоятв половых сношениях с мужественными женщинами или с женственными мужчинами,так и гетеросексуальные женщины обнаруживают свое содержание мужественноститем, что дополняющий их мужчина не вполне настоящий. Из многих "связей" ЖоржСанд самая известная - с Мюссе, жен-ственнейшим лириком, какого только знаетистория, и с Шопеном, которого можно назвать единственным женскимкомпозитором, настолько он женственен. Виктория Колонна менее известна посвоему поэтическому творчеству, чем по тому почитанию, которое питал к нейМикельанджело, состоявший в эротических связях только с мужчинами.Писательница Даниель Стерн была возлюбленной Франца Листа, в жизни итворчестве которого есть несомненно что-то женское, дружба которого сВагнером, тоже не вполне мужественным, во всяком случае, склонным кпедерастии, заключает в себе столько же гомосексуальности, как имечтательная любовь к Вагнеру баварского короля Людвига II. Весьма вероятно,что Жермена де Сталь, книгу которой о Германии следует считать самойзначительной из всех, написанных женщинами, находилась в гомосексуальнойсвязи с учителем своих детей Августом Вильгельмом Шлегелем. Мужа КларыШуман, судя только по лицу, можно было бы признать в известные периоды жизниболее приближающимся к женщине, чем к мужчине, да и в музыке его много, хотяи не всегда, женственности. Там, где указания о людях, с которыми у женщинбывали половые сношения, отсутствуют, или где такие лица вообще не названы,там их вполне заменяют сообщения о внешности знаменитых женщин. Онипокакзывают, насколько мужественность этих женщин выражена в их лице ифигуре и подтверждают таким образом, точно так же как и дошедшие до наспортреты некоторых из них, справедливость высказанного мнения. Говорят,например, о широком, могучем лбе Джордж Элиот; "ее движения и мимика былирезки и определенны, но им не доставало грациозной, женственной мягкости".Мы знаем о "редком, одухотворенном лице Лавинии Фонтана, которое нравилосьнам каким-то особенно странным образом". Черты лица Рашели Рюйш "носят почтиопределенный мужской характер". Биограф оригинальной поэтессы Аннет фонДросте - Гюльсгоф сообщает о ее "тройной, как у эльфа, нежной фигуре", алицо ее по своему выражению строгой мужественности отдаленно напоминаетчерты Данте. Писательница и математик Софья Ковалевская, подобно Сафо,обладала ненормально короткими волосами, они были у нее еще короче, чемобычно у современных поэтесс и студенток, которые неизменно призывают ее вкачестве свидетельницы, когда речь заходит о духовных способностях женщин. Акто в лице выдающейся художницы Розы Бонер найдет хоть одну женскую черту,тот просто будет обманут звуком ее имени. Знаменитая Елена ПетровнаБлаватская имеет также очень мужественную наружность. О живущих идействующих эмансипированных женщинах я умышленно не упоминаю, хотясобственно они-то и побудили меня высказать некоторые мысли и вполнеподтвердили мое мнение, что настоящая женщина не имеет ничего общего с"женской эмансипацией". Исторические иследования должны отдать полнуюсправедливость народной поговорке, задолго предрешившей результаты: "Волосдолог да ум короток". Эти слова вполне согласовываются с действительностью,если вспомнить сделанное во II главе ограничение. А что же касается эмансипированных женщин, то относительно них можносказать следующее: только мужчина, заключенный в них, хочетэмансипироваться. Гораздо большее основание, чем это обычно думают, имеет тот-факт, чтоженщины-писательницы очень часто берут мужские псевдонимы. Они чувствуютсебя почти так же, как мужчины, а у таких личностей, как Жорж Санд, этовполне совпадает с их склонностью к мужскому платью и мужским занятиям.Мотив, побуждающий к выбору мужского псевдонима, основан на том чувстве, чтотолько такое мужское имя соответствует собственной природе женщины. Он неможет корениться в желании обратить на себя большее внимание и получитьпризнание со стороны общественного мнения. Ибо то, что создано женщинами,возбуждало до сих пор, вследствие связанной с этим половой пикантности,гораздо больше внимания, чем при равных условиях, творчество мужчин. Ксозданиям женщины всегда относятся более снисходительно, не предъявляя к нимглубоких требований. Если произведение было хорошо, ему всегда давалинесравненно высшую оценку, чем в том случае, когда мужчина создал бы нечтосовершенно подобное. Это в особенности наблюдается теперь: женщины постояннодостигают большей известности за произведение, которое вряд ли было быотмечено, если бы оно было созданием мужчины. Пора наконец обособить иразъединить эти явления. Пусть возьмут для сравнения, как масштаб, созданиямужчин, которые ценятся историей литературы, философией, наукой иискусством, и сейчас же увидят, какое довольно значительное число женщин,считаемых духовно-одаренными натурами, тотчас же съежится самым плачевнымобразом. Правда, нужно иметь много благосклонности или нерешительности,чтобы придавать хоть частицу значения таким женщинам, как Анжелика Кауфман,м-м Лебрен, фернан Кабал-леро, Гросвита фон Гандерсгейм, Мари Сомервилль,Джорж Эджертон, Елизавета Баррет-Браунинг, Софи Жермен, Анна Мария Шурманили Сибилла Мериан. Я не говорю уже о том, насколько высоко ценятся женщины,приведенные раньше, как пример viragines(мyжecтвeнныx женщин, какованапример Дросте-Гюльсгоф). Я не буду разбирать размер тех лавров, которыепожинают современные художницы. Достаточно общего утверждения, что ни однуиз всех высокоодаренных жен-щин(даже самых мужественных) нельзя сравнить смужскими гениями пятого и шестого разряда, каковы, например, Рюккерт средипоэтов, ванДейк в живописи и Шлейермахер в философии. Если мы оставим пока в стороне истерических визионерок, каковы,например, сибиллы, дельфийские пифии, Буриньон и Клеттенберг, Жанна де лаМотт-Гюон, Иоанна Саускот, Беата, Стурмин или святая Тереза, то все-такиостанутся такие явления, как, например, Мария Башкирцева. Она (посколько ямогу вспомнить ее портрет) была, правда, выдающегося женственного сложения.За исключением лба, который произвел на меня впечатление мужественности. Нокто видел в Salles des entagers парижского Люксембурга ее картины,повешенные рядом с картинами ее возлюбленного Бастиен-Лепажа, тот знает, чтоона не менее совершенно переняла его стиль, как Оттилия почерк Эдуарда вгетевских "Wahlverwandschaften". Очень длинный список образуют еще теслучаи, когда свойственный всем членам семьи талант, случайно с большойсилой проявляется в женщине. Не нужно, конечно, считать ее гениальной, иботолько талант передается по наследству, но не гений. Маргарета ван Эйк,Сабина фон Штейнбах являются здесь образцами длинного ряда художниц; о нихЭрнест Гуль, чрезвычайно благосклоный ко всем занимающимся искусствомженщинам, говорит следующее: "Нам определенно известно, что они направлялисьв искусстве отцом, матерью или братом, другими словами причину иххудожественного призвания нужно искать в их собственной семье. Есть сотниженщин, о которых история умалчивает, ставших художницами именно благодаряподобному влиянию". Чтобы оценить значение этих цифровых данных, нужнопринять во внимание, что Гуль говорит перед этим приблизительно о тысячеимен известных нами художниц. Этим я оканчиваю исторический обзор эмансипированных женщин. Он вполнеустановил, что настоящая потребность к эмансипации и истинная к нейспособность предполагает в женщине мужественность. Ведь огромное число женщин, которые, наверно, меньше всего жилиискусством или наукой, у которых это занятие заменяет обычное "рукоделие" ив безмятежной идиллии их жизни обозначает только препровождение времени -затем все те женщины, у которых умственная или художественная деятельностьпредставляет только напряженное кокетство перед лицами мужском пола, эти двеболящие группы должны быть исключены из чистом научного исследования. Всеостальные выказывают при ближайшем рассмотрении все признаки половыхпромежуточных форм. Если потребность в освобождении и в одинаковом с мужчиной положениисвойственна только мужественным женщинам, то совершенно справедливиндуктивный вывод, что Ж не чувствует никакой потребности к эмансипации,хотя это положение выведено только из рассмотрения единичных историческихфактов, а не из психических свойств Ж. Такой приговор об эмансипации женщинмы выводим, став на ги-гиническую (на этическую) точку зрения, по которойпрактическая жизнь применяется к естественной склонности индивидуумов.Бессмысленность стремлений к эмансипации заключается в движении, в агитации.Благодаря ей, не говоря о мотивах тщеславия и уловления мужчин, при большойсклонности к подражанию, начинают учится, писать и т.д. женщины, вовсе неимеющие к этому врожденной склонности. Так как действительно существуетбольшое число женщин, стремящихся по известной внутренней потребности кэмансипации, то от них и переходит и на других потребность к образованию, аэто уже создает моду, и в конце концов, смешная агитация женщин заставляетверить в справедливость того, что у хозяйки служит лишь средством длядемонстрации против мужа, у дочери тем же против материнской власти.Практической вывод из всего предыдущего, вовсе не ставя его основаниемзаконодательства (хотя бы в силу расплывчатости), можно сделать такой:свободный доступ ко всему, устранение всех препятствий с пути тех, истинныедушевные потребности которых всегда в соответствии с их физическимистроением толкают их к мужскому занятию, - для женщин с мужскими чертами. Нодолой все партийное образование, долой ложное революционизирование, долойженское движение, порождающее столько противоестественных, искусственных воснове своей, лживых стремлений. Долой нелепую фразу о "полном равенстве"! Самая мужественная женщинаимеет едва ли больше 50% М и только этому чистому содержанию она и обязанавсей своей значительностью, иначе говоря, всем, что она при случае могла бызначить. Ни в коем случае нельзя, как это, по-видимому, делает немало умныхженщин, из некоторых (как было замечено, не типичных) отдельных случайнособранных впечатлений, указывающих скорее на превосходство женского пола, ане на равенство, делать общие заключения, как это предложил Дарвин, сравнитьвершины обоих полов. "Если бы составить список самых значительных мужчин иженщин в области поэзии, живописи, ваяния, музыки, истории естествоведения ифилософии, приведя по каждому предмету по полдюжины имен, то оба списканельзя бы было сравнивать друг с другом". Желание феминисток сравнивать такие списки сделалось бы еще меньше, чемэто было до сих пор, если б они заметили, что при внимательном рассмотрениилица женского списка доказывают только мужественность гения. Обычное возражение, которое обыкновенно делают, состоит в том, чтоистория ничем не доказывает, так как движение должно создать путьбеспрепятственного, полного духовного развития женщины. Это возражениеоднако забывает, что эмансипированные женщины, женский вопрос, женскоедвижение существовали во все времена, правда, в разные эпохи с различнойактивностью. Оно всегда преувеличивает те созданные мужчинами трудности,которые женщинам, стремящимся к образованию, приходилось некогдапреодолевать и которые будто бы наступят вновь. Наконец, оно не обращаетвнимания на то, что требования эмансипации заявляются не настоящей женщиной,а исключительно более мужественной, плохо понимающей свою природу, невидящей мотивов своей деятельности, когда она заявляет от имени женщинвообще. Всякое движение в истории, а стало быть и женское, убеждено, что ононово, никогда не бывало раньше. Первые представительницы движения учили, чтоженщина томилась во тьме, была заключена в оковы и только теперь она поняласвое естественное право и требует его. Как во всяком историческом движении,так и здесь, можно все дальше и дальше проследить аналогии. Женский вопроссуществовал и у древних и в средние века не только в социальном отношении.Уже в давно прошедшие времена сами женщины стремились к духовной эмансипациипри помощи своих творений, и кроме того апологеты женского пола, мужчины иженщины, поддерживали ее теоретическими исследованиями. Итак, совершенноошибочна вера, приписывающая борьбе феминисток столько рвения и новизны,вера, что до последних лет женщины не имели случая беспрепятственноразвернуть силы своего духовного развития. Иаков Буркгардт рассказывает оРенессансе: "Самое похвальное, что можно сказать о великих итальянках тоговремени - это о их мужественном духе, мужественных сердцах. Нужно толькопосмотреть на совершенно мужественное поведение большинства женщингероической поэзии у Боярдо и Ариосто чтобы понять, что здесь дело идет обопределенном идеале. Эпитет, "virago", считающийся в наше время довольнодвусмысленным комплиментом, был тогда высшей похвалой". В XVI столетииженщинам был дан свободный доступ на сцену, появились первые актрисы. "В этовремя женщину считали способной достичь вместе с мужчиной высших степенейобразования". Это время, когда один за другим появляются панегирики женскомуполу, когда Томас Мор требовал полного уравнения полов, а Агриппа фонНеттесгейм ставил женщину выше мужчин. И все эти успехи погибли, вся эпохаподверглась забвению, из которого ее извлек лишь XIX век. Разве не бросается в глаза, что стремление к женской эмансипации вмировой истории появляется, как кажется, через определенные одинаковыепромежутки времени? В Х веке, в XV и XVI и теперь XIX и XX, по всем признакам, было большеэмансипированных женщин, а женское движение сильнее, чем в промежуточныеэпохи. Было бы слишком поспешно строить на этом какую-нибудь гипотезу, новсе же следует отметить возможность проявления могучей периодичности,благодаря которой в это время с чрезвычайной правильностью появляется насвет больше гермафродитов, больше переходных форм, чем в промежуточныеэпохи. У животных в родственных случаях наблюдались такие же периоды. По нашему мнению это, стало быть время наименьшего гонохоризма. Тотфакт, что в известные времена больше, чем обычно, рождается мужественныхженщин, требует дополнения с другой стороны, т.е. что в эту же эпохупоявляется на свет больше женственных мужчин. Это мы и видим в самойпоражающей степени. Весь сецессионистический вкус, присуждающий высоким,стройным женщинам с плоской грудью и узкими бедрами призы за красоту, можно,вероятно, объяснить именно этим явлением. Невероятное увеличение фатовства игомосексуальности находит объяснение только в большей женственности нашейэры. Не без глубоких причин современный эстетический и половой вкусопирается на создания прерафаэлитов. Поскольку существуют в органической жизни периоды, подобные колебаниямв жизни отдельных индивидуумов, но распространенные лишь на многиепоколения, то постольку же этот факт может проложить нам дорогу и открытьширокий вид на понимание некоторых темных точек человеческой истории, болееширокий, чем те претенциозные "исторические миросозерцания", в такомгромадном количестве появившейся в наше время, особенно теорияэкономического материализма. Несомненно, что от биологических исследованийнужно ожидать в будущем бесконечно много результатов и для историичеловечества. Здесь только сделана попытка применить ее к нашему случаю. Если верно, что в одни эпохи больше, а в другие меньше рождаетсягермафродитов, то, как результат этого, женское движение большей частьюисчезает само собой и появляется затем через долгий промежуток времени,чтобы возрождаться и вновь погружаться в определенном темпе без конца. Астало быть и женщины, стремящиеся сами по себе к эмансипации, рождаются то вбольшем, то в меньшем числе. Об экономических отношениях, принуждающих даже самую женственную женумногосемейного пролетария идти на фабрику или на постройку домов, не можетбыть, конечно, речи. Связь индустриального и промышленного развития сженским вопросом более неустойчива чем это обычно думают, в особенноститеоретики - социалдемократы, и еще меньше существует причинной связи междустремлениями, направленными с одной стороны к духовной способности, а сдругой - к экономической конкуренции. Например, во Франции, хотя она ивыдвинула треть выдающихся женщин, никогда женское движение не могло прочноукорениться, и все же ни в одной европейской стране нет такого количестваженщин, самостоятельно занятых торговлей, как там. Борьба за ежедневноепропитание резко отличается, стало быть, от борьбы за духовное содержаниежизни, если таковая вообще ведется известной группой женщин. Прогноз, поставленный этому движению в духовной области, неоптимистичен. Он еще более безутешен, чем та надежда, которую можно бы былопитать, если вместе с некоторыми авторами, признать, что прогрессивноеразвитие человеческого рода идет к полной половой дифференцировке, т. е. кполовому диморфизму. Последнее мнение я не могу принять на том основании, что в животномцарстве нельзя проследить связи высшего положения особей с болеезначительным разделением пола. Некоторые gephyreae и rotatoriae, многиептицы, а также среди обезьян мандриллы, выказывают гораздо большегонохоризма, чем с морфологической точки зрения его можно наблюдать учеловека. Если это предположение предсказывает то время, когда навсегдаисчезнет и сама потребность в эмансипации и будут только вполне развитыеmasculina и такие же feminina.To теория периодического возврата женскогодвижения осуждает все стремления феминисток самым ужасным образом намучительное бессилие и объявляет всю их деятельность работой Донаид, котораяпревратится в ничто через определенный промежуток времени. Эта мрачная судьба постигнет женскую эмансипацию, если женщины будутсоздавать себе иллюзии и видеть свои цели только в социальной жизни, висторическом будущем рода, а своих врагов только в мужчинах и в созданныхпоследними правовых институтах. Тогда придется сформировать армию амазонок,которая, впрочем, просуществует недолго, т. к. через известные промежуткивремени эта армия должна будет непременно рассыпаться. Полное исчезновениеженского движения из эпохи Ренессанса дает в этом смысле хороший урокфеминисткам. Истинное освобождение духа не может быть произведено даже самойбольшой и дикой армией. Каждый индивидуум пусть борется за него сам. Против кого? Против того, кто препятствует этому освобождению вего собственной душе. Самый огромный и единственный враг женской эмансипации- сама женщина. Доказать это - задача второй части.* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *
ПОЛОВЫЕ ТИПЫ
ГЛАВА I МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА
Наша теория создала теперь свободный путь для исследования всехдействительно существующих половых противоположностей. Теория эта указаланам, что мужчина и женщина должны пониматься только как типы, и чтозапутанная действительность, дающая все новую и новую пищу известным ужепротиворечиям, может быть изображена, как результат смешения двух типов.Первая часть нашего исследования рассмотрела единственно реальные половыепромежуточные формы, правда, нужно сознаться, по несколько схематическомуплану. Мною руководило в данном случае желание дать развитым принципам общеебиологическое значение. Теперь, когда еще больше, чем раньше, объектомнаблюдения должен явится человек и когда психофизиологические изысканиядолжны дать место интроспективному анализу, теперь требованиеуниверсальности принципа половых промежуточных форм нуждается в ограничении, Вполне подтвержденным и несомненным фактом являются случаигермафродитизма среди животных и растений. Но уже у животных эта наличность обоих полов в одном организмепредставляет скорее совмещение в индивидууме мужских и женских зародышныхжелез, чем уравновешенное существование обоих полов скорее наличность обеихкрайностей, чем их нейтральное положение между конечными половыми точками.Однако, о человеке с психологической точки зрения приходится вполнеопределенно установить, что он во всякий данный момент необходимо долженбыть или мужчиной или женщиной. С этими вполне согласуется то явление, чтовсякий, просто считающий себя лицом женского или мужского пола, видит своедополнение или просто в "мужчине", или просто в "женщине"'. Однополый характер человека лучше всего подтверждается следующимфактом, теоретическое значение которого вряд ли можно переоценить: всношениях двух гомосексуальных людей тот, кто берет на себя психическую ифизическую роль мужчины, обязательно в случае долгой связи сохраняет своемужское имя или принимает его, тогда как другой, играющий роль женщины, илиоставляет свое женское имя, или дает себе его, а еще чаще, довольнохарактерно, получает его от других. Поэтому, в половых сношениях двухлесбиянок или двух гомосексуалистов, одно лицо всегда выполняет функциимужчины, другое - всегда женщины. Отношение М и Ж обнаруживается здесь врешающем случае, как что-то фундаментальное, как нечто, чего нельзя обойти. Несмотря на все половые промежуточные формы, человек в конце концоввсе-таки одно из двух: или мужчина, или женщина. В этой древней эмпирическойдвойственности заключается (не только анатомически и не только для каждогоконкретного случая в закономерном и точном согласовании с морфологическимсостоянием) глубокая истина и пренебрегать ею нельзя безнаказанно. Этим, по-видимому, сделан шаг громадной важности, и благодетельной, ироковой для всего дальнейшего. Мое мировоззрение устанавливает уже известноебытие. Исследовать значение этого бытия и есть задача всего последующегоизложения. Но так как с этим проблематическим бытием непосредственно связанаосновная трудность характерологии, то прежде чем приступить с наивнойхрабростью к работе, нужно хоть немного ориентироваться в этой щекотливойпроблеме, о порог которой может запнуться всякая решимость. Всякому характерологическому исследованию приходится бороться согромными, благодаря сложности материала, препятствиями. Часто бывает, чтодорога, как будто уже проложенная в лесной чаще, снова теряется в дикойзаросли, и нить совершенно путается в бесконечном клубке. Самое худшее то,что относительно метода систематического изложения уже добытого материала,относительно принципиального толкование успешных начал исследования - вновьподымаются серьезные сомнения, главным образом, в правильности принципаустановления типов. Например, в вопросе половых противоположностей оказалосьприемлемым только род полярности обеих крайностей и бесконечного рядаступеней между ним. Нечто подобное полярности, по-видимому, можно применитьи к большинству остальных характерологических явлений, о которых я будуговорить впоследствии. (Такое толкование предугадывал еще пифагорец Алкемеониз Кротона); в этой области натурофилософия Шеллинга, быть может, переживетеще иное удовлетворение, чем то возрождение, которое думал дать ей одинфизик и химик наших дней. Но основательна ли надежда исчерпать индивидуум прочной установкой егоположения в определенном пункте линии, соединяющей две крайности, дажебесконечным нагромождением числа таких линий, создав систему координат длябесконечно многих измерений? Ожидая совершенного описания человеческогоиндивидуума в форме какого-то рецепта, не подойдем ли мы снова копределенной конкретной области, догматическому скептицизму, махо -юмовского анализа человеческого " Я" Не ведет ли нас род вейсмановскойDeterminanten- Atomistik к мозаической психогномике, после того как мыотошли от "мозаичнои психологии"? Снова стоим мы перед старой и вечно новой проблемой: есть ли в человекеединое простое бытие, и как оно относится к безусловно существующему в неммногообразию? Есть ли душа? Каково отношение ее к душевным явлениям? Понятнотеперь, почему до сих пор не существовало никакой характерологии. Объектэтой науки, характер, сам по себе проблематичен. Проблема всякой метафизикии теории познания, высший принципиальный вопрос психологии, составляет такжеи проблему характерологии, проблему "до всякой характерологиирассматриваемую, как научную систему". По крайней мере, это - проблемахарактерологии, стремящейся критически разъяснить все свои предположения,требования и цели, понять все различия посредством человеческой сущности. Пусть характерологию назовут нескромной, но она хочет дать больше, чемвсякая "психология индивидуальных различий", и огромная заслуга Л. ВильямаСтерна состоит в восстановлении ее, как цели психологического познания. Онадаст гораздо больше, чем простой свод двигательных и чувствительных реакцийв индивидууме, вот почему она и не может снизойти до остальных современныхэкспериментальных психологических исследований, представляющих лишьудивительную комбинацию статистических материалов и физической практики. Онанадеется остаться в сердечном согласии с богатой душевной действительностью,полным забвением которой единственно можно объяснить смесь психологиирычагов и винтиков. Она не боится, что ей придется разочаровать ожиданиястудента, изучающего психологию, жаждущего познать самого себя, и что ейпридется удовлетворять его психологическими изысканиями о запоминанииодносложного слова или о влиянии небольшой дозы кофе на процессарифметического сложения. И совершенно ясно, что более уважаемые ученые,представляющие себе психологию как нечто большее, чем учение об ощущениях иассоциациях, среди господствующей в их науке пустыни, приходят к убеждению,что проблемы героизма, самоотвержения, сумасшествия или преступленияумозрительная наука должна на века передать искусству, как единственномуоргану их понимания, оставить всякую надежду не только постичь их лучше (этобыло бы слишком дерзко по отношению к Шекспиру и Достоевскому), но дажеохватить систематически. Никакая другая наука, становясь нефилософской, неможет так скоро опошлиться, как психология. Освобождение ее от философии -истинная причина ее упадка. Понятно, не только в своих предпосылках, но иконечных выводах психология должна бы оставаться философской. Тогда бытолько она пришла к убеждению, что учение об ощущениях не имеет абсолютноничего общего с психологией. Эмпирическая психология исходит обыч-76 но из осязания и общих ощущений, чтобы закончить "развитиемнравственного характера". Анализ ощущений составляет область физиологиичувств, и всякая попытка поставить ее социальные проблемы в более глубокуюсвязь с остальным содержанием психологии успеха иметь не может. Большим несчастьем для научной психологии было продолжительное влияниена нее двух физиков, Фехнера и Гельмгольца. Таким образом и было признано,что не только внешний, но и внутренний мир состоит из чистых ощущений.Единственные, два лучших эмпирических психолога последнего времени, ВильямДжеме и Рихард Авенариус, по крайней мере инстинктивно чувствовали, чтопсихологию нельзя начинать с осязания или мускульного ощущения, в то времякак вся остальная современная психология - какая-то клейкая смесь ощущений.Это и составляет недостаточно ярко выраженную Дильтеем причину, почемусовременная психология не касается проблем, обычно причисляемих кпсихологическим: анализ убийства, дружбы, одиночество и т.п., - тут уж непоможет старое указание на ее молодость; - да она и не может достичь этихпроблем, потому что движется в направлении, которое никогда не приведет ее кблагоприятному концу. Вот почему лозунгом в борьбе за психологическуюпсихологию должно быть прежде всего: долой учение об ощущениях из областипсихологии! Характерология, в вышеуказанном широком и глубоком смысле, заключает всебе прежде всего понятие характера, т. е. понятие постоянно-единого бытия.Как это уже рассматривалось в V главе первой части относительно морфологии,изучающей всегда одинаковые при физиологических переменах формыорганического целого, так и характерология предметом своего исследованияпредполагает нечто неизменное в психической жизни индивидуума, аналогичнымобразом проявляющееся в его душевных жизненных проявлениях. Тут прежде всемхарактерология противопоставляется "теории актуальности" психического, непризнающей ничего неизменного, потому что сама она покоится на основанииатомистики ощущений. Характер не представляет из себя нечто, лежащее по ту сторону мыслей ичувств индивидуума, напротив, он то, что открывается в каждой мысли и вкаждом чувстве. "Все, что человек делает, типично с точки зренияфизиономика". Как каждая клетка скрывает в себе все свойства индивидуума,так каждое психическое движение человека содержит не только отдельные"характерные черты", а все его сущестсво, откуда в один момент выступаетодно какое-нибудь свойство, в другой-другое. Подобно тому, как не бывает изолированных ощущений, а всегда толькоцелый комплекс ощущений, широкое зрительное поле, подобно объекту,противопоставленному какому-нибудь определенному субьекту, подобно мирунашего я, откуда исходит то один, то другой предмет с большей или меньшейотчетливостью. Подобно тому, как не могут ассоциироваться одни"представления", а только отдельные моменты жизни различные состояния нашегосознания, взятые из прошлого (каждое из них при этом обладает фиксационнойточкой в поле зрения), так и в каждое мгновение психической жизни вложенвесь человек и только в разное время падает ударение на различные пункты егосущества. Это всегда проявляющееся в психологическом состоянии каждогомомента бытие и составляет объект характерологии. Последняя образует, такимобразом, необходимое дополнение к современной эмпирической психологии,находящейся в удивительном противоречии со своим названием и рассматривающейдо сих пор исключительно смену в области ощущений и пестроту мира,пренебрегая богатством человеческом я. Здесь характерология, как учение оцелом, являющимся результатом соединения субъекта с объектом (оба они могутбыть изолированы только абстрактно), оказало бы плодотворное воздействие навсеобщую психологию. Так, многие спорные вопросы психологии, быть может, еепринципиальные проблемы, может решить только характерологическоеисследование, так как оно укажет, почему один упорно защищает одно, другой -другое мнение. Оно выяснит, почему люди не могут сойтись, говоря на одну иту же тему: потому, что они имеют различные взгляды на одно и то же событиеили одинаковый психический процесс на том основании, что эти явленияполучают у каждого индивидуальную окраску, отпечаток его характера.Психологическое учение о различиях делает, таким образом, возможным единениев области общей психологии. Формальное "я" было бы последней проблемой динамической психологии, аматериальное "я" проблемой психологии статистической. Между тем ведь и досих пор сомневаются, существует ли вообще характер по крайней мере,последовательный позитивизм в смысле Юма, Маха и Авенариуса должен егоотрицать. Легко понять, почему до сих пор нет характерологии, как учения обопределенном характере. Самый большой вред принесло характерологии соединение ее с учением одуше. Если характерология была исторически соединена с судьбою понятия "я",то это еще не дает права связывать ее с этой последней по существу.Абсолютный скептик ничем, разве только словом, не отличается от абсолютногодогматика. Тот, кто стоит на точке зрения абсолютного феноменализма иполагает, что последний вообще снимает с него всю тяжесть доказательств,необходимых только для других точек зрения, тот без дальнейших рассужденийотклонит существование бытия, установленного характерологией и вовсе несовпадающего с какой-нибудь метафизической сущностью. У характерологии имеются два опаснейших врага. Первый принимаетхарактер, как нечто данное и отрицает, что наука могла бы справиться с нимтак же, как это делает художественное изображение. Другой видит единственнуюдействительность только в ощущениях. реальность и ощущения для него одно ито же. Ощущение является для него тем камнем, на котором построен и мир, ичеловеческое "я", но для последнего не существует никакого характера. Чтоделать характерологии, науке о характере?. "De individuo nulla scientia","indivuum est ineffbile" - вот что слышится ей с той стороны, гдепридерживаются индивидуума, а с другой, где целиком предаются науке, где неспасли даже себе "искусства, как органа жизнепонимания", она должна услышатьчто наука ничего не знает о характере. Среди такого перекрестного огняприходится устанавливать характерологию. Кто
