Наибольший уровень насилия отмечается в первобытном обществе. Согласно исследованию авторитетного этнографа, профессора Кембриджского университета Д.Даймонда (Jared Diamond), наблюдавшего жизнь первобытных племен многие годы, "в обществах с племенным укладом... большинство людей умирают не своей смертью, а в результате преднамеренных убийств". Исследователь австралийских аборигенов Д.Блэйни (Geoffrey Blainey) оценивал уровень насильственной смертности среди них в 2% от общей численности в год (это примерно соответствует смертности в СССР в период Великой отечественной войны). Имеется любопытный факт из жизни общества Новой Гвинеи: при опросе гвинейских туземок выяснилось, что большинство опрошенных женщин не живет со своим первым мужем, т.к. их мужья были убиты в то или иное время.
Те ученые, которые высоко оценивают качества первобытных людей (например Mark Cohen), также признают, что даже в мирных племенах "обычное количество убийств на душу населения удивительно велико". Как отмечает П.Кластр (Pierre Clastres), "война является неотъемлемой частью первобытного общества…, а не результатом невозможности договориться". По его данным, "стратегия первобытного общества построена на максимизации насилия с целью отъема ресурсов и минимизации добровольного обмена".
В примитивных обществах повсеместно распространен инфантицид (убийство нежеланных младенцев), причем это воспринимается как норма, а не как отклонение от нее. В большинстве первобытных племен практикуется людоедство. "Читая изредка в газетах про опустившуюся алкоголичку, угробившую собственного младенца, про маньяка-людоеда или про действия агрессивной толпы, мы видим в таких фактах симптомы предельной человеческой деградации. Нашему современнику, не изучавшему специально этнографию и историю бытовых отношений, трудно представить себе, что эпизодические ныне случаи детоубийства, людоедства и прочих проявлений животной жестокости нормативны для иных культурно-исторических эпох", пишет академик РАЕН А.Назаретян. Африканские вожди, продавая соплеменников европейским работорговцам, были уверены, что отдают их на съедение, и недоумевали, узнав, что белые людей не едят: "зачем вам рабы, если вы их не едите?". В государстве ацтеков самые изысканные блюда для высшей знати готовились исключительно из человеческого мяса.
В диких первобытных племенах первая реакция на появление незнакомца - бегство или убийство. Там, как правило, не принято "знакомиться". Как пишет Александр Никонов в книге "Апгрейд обезьяны", "Дикарей-паинек никогда не было, а если и случались такие на историческое мгновение, их моментально стирали с лица планеты более агрессивные соседи. Сегодня исследователи и многочисленные киногруппы снимают фильмы про те дикие племена, куда их пускают, то есть в племена, чуть-чуть попривыкшие к белым людям. Племена присмиревшие, убедившиеся в инструментальном могуществе и полезности белого человека, которого трудно безнаказанно убить, но у которого зато можно клянчить железные ножи и стеклянные бусы… Даже пигмеи, которые ныне всеми умилительно описываются как добродушные обитатели гевеи (африканского леса), когда-то убивали первых английских экспедиционеров пачками при помощи своих отравленных стрел."
В то же время, все это вовсе не свидетельствует о примитивности регулирования общественной жизни первобытных людей. Общества с племенным укладом подчинены сложной системе традиций и табу, разобраться в которой бывает непросто даже после многолетних наблюдений и исследований. Просто первобытный уровень общественных отношений не требует гуманистической нравственности. Для выживания стаи (в окружении таких же стай) гуманизм не нужен, он необходим для успешного функционирования более крупных обществ.
