– Да, Сэмми, иногда в нашей работе упираешься в тупик, бывает.
Сэм Винчестер молча согласился с братом. Они в последний раз проверяли комнату перед тем, как выселиться из мотеля. Отец всегда учил сыновей не разбрасывать личные вещи, особенно если львиную их долю составляет странного вида оружие и древние эзотерические тома. В общем, братья всегда очень тщательно прибирались перед отъездом. Один раз, например, в Ки-Уэсте[4] Дин оставил банку соли около кровати и принципиально настоял на том, чтобы вернуться и забрать ее, хотя младший возражал, что такую обычную вещь легко купить в любом магазине. И все шло замечательно, пока служащий не поинтересовался, зачем держать в номере здоровенную банку соли. Дин сделал большие глаза (как всякий раз, когда что-то шло вразрез с планом) и под насмешливым взглядом брата мялся добрых полчаса, прежде чем выдал что-то на тему непереносимости лактозы.
– Чувак, – сказал Сэм, когда они возвращались к машине со спасенной банкой в обнимку. – Ты же понимаешь, что соль не имеет вообще ничего общего с непереносимостью лактозы? – Спасибо, умник, – процедил Дин сквозь сжатые зубы.
В общем, они снова собирались в дорогу, так, собственно, и не разобравшись с предыдущим делом.
– По крайней мере, нам удалось увидеть красивейший городской центр.
– Да уж, действительно милое местечко, – пробурчал Сэм.
Дин открыл багажник:
– Эй, мы ездим туда, где есть работа.
– Или где ее нет. Это действительно было самоубийство, Дин. Самое заурядное самоубийство.
Дин только плечами пожал.
– Бывает, – он запихнул в багажник свою сумку.
Сэм повторил его маневр, действуя только левой рукой, так как правая, сломанная в Лоуренсе девушкой-зомби, все еще оставалась в гипсе.
Сэм не испытывал к черной Шевроне Импале 1967 года, перешедшей к Дину от отца, таких чувств, как старший брат. Сэму иногда думалось, что он подобных чувств даже к своей девушке Джессике не испытывал. Несколько месяцев назад машину разнесло буквально вдребезги, и Дин горбатился неделями, восстанавливая ее чуть ли не с нуля. Но даже Сэм признавал, что ее большой багажник был огромным преимуществом, учитывая, что вся жизнь братьев Винчестеров проходила в дороге. Сейчас в багажнике стояли три сумки: Сэма, Дина и для грязных вещей. Бока третьей сумки в последнее время начали угрожающе пухнуть.
– Пора организовать большую стирку, – заметил Сэм.
– Не тут, – поспешно возразил Дин. – Не думаю, что здешнего копа очаровали супер-пупер-репортеры Андерсон и Барр. Нам лучше улизнуть, пока он не решил прогнать мою физиономию через базу.
Сэм кивнул. Дина все еще разыскивали по подозрению в серии убийств, совершенных в Сент-Луисе принявшем его облик перевертышем, и едва ли отмазка типа «Это сделал долбаный мутант, который выглядел точь-в-точь как я!» прокатит в федеральной прокуратуре[5].
Дин захлопнул багажник, и они отправились в главный офис.
Как и большинство мотелей, в которых останавливались Винчестеры, этот был дешевый и неопрятный, с минимальными удобствами. Братьям всего и нужно было, что крыша над головой, кровати и работающий душ (хотя последнее перепадало не всегда), тем более, что больших денег у них никогда не водилось. Борьба с демонами, чудовищами и прочими страшилками была, несомненно, важным делом, но за нее почему-то не платили, вот и оставалось перебиваться поддельными кредитками и диновыми выигрышами в бильярд и покер. В общем, на пятизвездочные отели рассчитывать не приходилось.
Братья вошли в невзрачную комнату: треснутые деревянные панели, испещренный пятнами бежевый ковер и поцарапанный стол. За столом, прямо под красной надписью «НЕ КУРИТЬ», пожилая женщина попыхивала сигаретой и читала Дэна Брауна. Косметики на ее лице было как раз достаточно, чтобы играть Джокера на Хэллоуин, а волосы зацементированы лаком в монолит, напоминающий формой улей. Сэм был готов поспорить, что против такой прически можно применить любое оружие из багажника Импалы, и ничего ей от этого не станет. На бейдже прелестницы значилось «Моника».
– Здравствуйте, – поздоровался Дин. – Мы выселяемся.
Моника еще раз затянулась и ткнула сигарету в пепельницу.
– Уинвуд, полагаю? – проскрипела она.
Сэму невыносимо захотелось закатить глаза. Хоть бы раз брат мог взять менее подозрительную фамилию[6]!
– Точно, – улыбнулся Дин.
– Есть проблема. Ваша кредитная карточка недействительна. Мне нужна другая.
Дин снова изобразил взгляд филиппинского долгопята[7], но на этот раз Сэм не стал улыбаться.
– Недействительна. Вот как, – Дин беспомощно оглянулся на брата и повернулся к Монике. – Может, попробуйте еще разок?
Моника бросила на него испепеляющий взгляд:
– Я три раза пробовала. Больше нельзя.
– А почему, не известно?
– Нет. Хотите перезвонить в офис? – Моника потянулась за дисковым телефоном и подвинула его к Дину.
– О, нет…хм…нет. Это бесполезно, думаю.
Сэм понимал, почему брат мнется: другие кредитки у него, конечно, были, но среди них ни одной на имя Дина Уинвуда. Младший Винчестер быстро шагнул вперед и выудил из бумажника одну из своих собственных карточек.
– Попробуйте эту.
Моника уставилась на карточку, чего Сэм от нее хотел в последнюю очередь, потому что эта кредитка тоже была на другое имя.
– А я думала, вы братья.
– Все верно, – поспешно подтвердил Сэм. – Но я приемный. К тому времени, как я нашел своих биологических родителей, оба уже умерли, и в память о них я изменил фамилию на МакГилликадди.
На лице Моники появилось выражение, которое Сэм с некоторой натяжкой мог назвать улыбкой:
– Так мило с вашей стороны. Сразу видно, что вы очень сознательный молодой человек.
Она провела картой по устройству для считывания и вбила сумму за три ночи. Ожидание результата тянулось целую вечность. Дин – надо отдать ему должное – пришел в себя и принял невозмутимый вид. Прошло пару тысяч лет, прежде чем устройство пискнуло, и на экране появилось слово «ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ».
– Отлично, – Моника все еще улыбалась. – Забирайте карточку, мистер МакГилликадди.
– Благодарю вас, – Сэм спрятал кредитку.
– Какие манеры! Мистер и миссис Уинвуд, наверняка, хорошо поработали над вашим воспитанием.
– О да, мэм, – осклабился Дин. – Ударно они потрудились.
Под столом загудел принтер, и через минуту Моника вручила им распечатку и чек:
– Распишитесь, и вы свободны.
Братья вернулись на улицу.
– Отлично сработано, Саманта, – ухмыльнулся Дин. – Знаешь, теперь я начинаю понимать.
Сэм нахмурился: фраза прозвучала подозрительно, будто долгие рассуждения грозили закончиться шуточкой в его адрес.
– Что понимать?
– Видишь ли, Сэмми, мы выросли вместе, и я бы в жизни не подумал, что в тебе есть что-то от юриста. Когда ты удрал в Стэнфорд, я удивился, мягко говоря. Но вот смотрю на тебя последнее время, и, кажется, все становится ясно…
«Сейчас ляпнет что-нибудь», – уныло подумал Сэм, придержав раздраженный вздох.
– По части народ дурить тебе нет равных. То, что ты сейчас наплел Монике про усыновление… Это было очешуительно. И главное, с такой честной мордой!
Если честно, сэмовы навыки в области вранья – про свою жизнь, и про свою личность – сыграли особую роль в его стремлении удариться в право. Жизнь охотника за тварями в любом случае требовала подобных навыков, и Сэму казалось вполне естественным направить их в мирное русло. Однако брату Сэм сказал совсем не это.
– Ну да, я умею пускать пыль в глаза. А еще я беру на себя большую часть расследования, кучу всего знаю и отлично владею оружием и рукопашной, – они подошли к Импале, и Сэм ухмыльнулся: – Так скажи на милость, зачем, собственно, мне нужен ТЫ?
Не успел Дин подобрать подходящий ответ, как его телефон заиграл «Дым над водой» Deep Purple.
– Кстати, – не удержался Сэм. – Именно я научил тебя закачивать ринг-тоны.
– Я бы и сам научился, – оскалился Дин, выуживая из кармана мобильный.
Он взглянул на номер и вытаращил глаза похлеще, чем в офисе администратора:
– Элен?
Сэм тоже удивился. Вообще-то Элен Харвелл держала эдакую харчевню для охотников. Недавно братья узнали, что муж Элен погиб, когда охотился с Джоном Винчестером, и это обстоятельство не пошло на пользу их с Элен отношениям. А потом еще ее дочка Джо, вопреки горячим возражениям матери, ускользнула из дома и отправилась на охоту с Дином и Сэмом…
Годы тесного общения с тяжелой музыкой и грохотом выстрелов не пошли на пользу слуху Дина, поэтому он держал звук в динамике включенным на полную мощность, и Сэм прекрасно слышал голос Элен даже без громкой связи.
– Парни, кажется, у меня есть работа для вас.
– Правда?
– Надо помочь Эшу. Он бы сам не попросил, но, насколько я знаю, в свое время оказал вам услугу. Не хотите вернуть ее?
Элен тараторила, не позволяя Дину и слова вставить. По крайней мере, пытаясь не позволить, потому что заткнуть старшего Винчестера было практически невозможно.
– Конечно, – хмыкнул Дин. – Обожаю этого лоботряса. Что ему надо?
Подробности Элен пересказывала потише, и Сэм ее слов не слышал. Эш был неисправимым выпивохой, а по совместительству – гением, способным отслеживать демоническую активность с помощью компьютера. Сэм никак не мог взять в толк, как ему это удается. Младший Винчестер ни капли не верил, что Эш учился в массачусетском технологическом институте[8], тем более, что Эш утверждал, будто посещал этот институт в Бостоне, а любой наверняка скажет вам, что он находится в Кембридже. Тем не менее, одну вещь Сэм уяснил точно: судя по тому, как часто Эш им помогал, свое дело он знает.
– Ясненько, разберемся, – Дин спрятал телефон. – Это дорога ведет на восьмидесятое шоссе?
Сэм попытался припомнить карту:
– Вроде бы. А что? Где у нас работа?
Дин ухмыльнулся:
– Этот город такой классный, что его назвали аж два раза – Нью-Йорк, Нью-Йорк[9].
– Да ну? – Сэм развернулся и снова направился к багажнику. – Открой, хочу тебе кое-что показать.
– Что-то в Нью-Йорке? – Дин откинул крышку багажника.
Сэм достал из своей сумки папку:
– Ничего особенного, просто я отметил пару убийств.
– Сэм, это же Нью-Йорк! У них тех убийств по полсотни в день.
– Вот поэтому эти два и остались незамеченными, – Сэм выудил из папки фотокопии просмотренных на днях газет. – Во-первых, у нас есть парень, замурованный в фундаменте…
Дин принялся просматривать статью «Нью-Йорк Дэйли-Ньюз» о неком Марке Райесе, которого нашли замурованным в фундаменте собственного дома в Бронксе.
– …А в воскресенье двоих студентов убил орангутанг.
Дин вскинул голову:
– Ты серьезно?
Сэм кивнул:
– Оба убийства будто со страниц рассказов Эдгара По сошли.
– Немного притянуто за уши, не думаешь? – Дин отложил статью.
– Возможно…но оба случая произошли в Бронксе, а По как раз там жил. Плюс первое убийство случилось пятого, а пятого числа у нас было…
– Полнолуние, – догадался Дин. – Все верно, но…
– А орангутанг объявился, когда луна была в последней четверти, – добавил Сэм, заталкивая папку обратно в сумку.
Ему не было нужды напоминать брату, что выполнение многих ритуалов сильно зависит от лунных фаз.
– Не то, чтобы все это супер-серьезно, но я подумал, раз мы все равно едем в Нью-Йорк, можем и туда заглянуть, пока будем работать с…с тем, с чем будем работать.
– Привидения, – Дин захлопнул багажник. – У какого-то друга Эша завелись призраки. Кого еще ему было позвать? Помнишь, как там поют: «И кому вы тогда позвоните?»[10]
Сэм хихикнул. Они забрались в машину, Дин сел за руль.
– Странно это.
– Что странно? Привидения? Мы постоянно с ними сталкиваемся.
– Нет, – покачал головой Сэм. – Странно, что у Эша есть друг.
Посмеиваясь, Дин повернул ключ в зажигании и расплылся в улыбке, когда Импала завелась:
– Послушай только, как она урчит!
«Богом клянусь, если он опять начнет лапать приборную панель, я отправлюсь в Нью-Йорк пешком!» – истово пообещал себе Сэм, пытаясь поудобнее устроиться на сиденье.
Впрочем, обошлось без столь решительных мер. Дин поставил «Металлику», вывернул погромче звук, и салон наполнился гитарными аккордами «Enter Sandman». Дин развернулся к брату:
– Подать питание от ядерных батарей!
Сэм уставился на него в ответ:
– А я только-только хотел сказать: «Запустить турбины», если ты, конечно, не пошутишь на тему меня в коротких зеленых штанишках[11].
Дин переключил скорость и выехал со стоянки.
– Понеслись.
ГЛАВА 3
