Женщина становится матерью

Мариетт Генриетты Бернье, «помешавшаяся женщи­на», которой «помешали» занять ее законное место суп­руги, из рук вон плохо справляется с материнскими обя­занностями, и помимо прочих, с той функцией, которая состоит в том, чтобы проинформировать своих дочерей о менструации, служащей символом, который означает, что они сами смогут познать материнство. Мари в воз­расте одиннадцати с половиной лет спрятала прокладку в амбаре, Мариетт уличает ее в воровстве и жестоко на­казывает за это: «Мари в ответ молчит. Она чувствует себя правой, несмотря на пощечину и несправедливость. Какая же она воровка?..» Мари бежит к бабушке и рас­сказывает ей обо всем, что случилось: «И только когда она полностью выскажется, она сможет расплакаться из-за двойного чувства стыда. Стыда за кровь и за не­справедливое наказание, которые запятнали дважды. За кровь - потому что она появилась слишком рано, за на­казание - потому что она его не заслужила». Известно, что в такой важный период, когда с девочками проис­ходят столь значительные изменения, им может очень недоставать информации, да и сами перемены могут очень тяжело переживаться. Приход месячных, вместе с сопровождающим его шлейфом: замалчиванием, не­ожиданностью, стыдом и ликованием, часто становится предметом многочисленных пересудов женщин между собой.* И более того, эти изменения могут повлечь за собой даже изменение отношения к материнству.

Без сомнения, эти перемены в отношении женщины к материнству проще понять по аналогии, если принять к сведению, что сами женщины иногда разделяют поня-

* Более подробно см. Хелен Дейч «Психология женщины», П.,

1989.

тия «иметь детей» и «быть матерью». Первая формула этимологически означает обладание объектом, более или менее счастливое, которое, по меньшей мере, при­носит удовлетворение, вторая отсылает к способности принять новую идентичность. Однако именно это мо­жет причинять боль, так как материнская самоиден­тичность тесно связана для женщины с ее отношением к собственной матери.

Более взрослое отношение к материнству - желание стать матерью или отказ, пассивное принятие или ре­шительное отстаивание своих прав — никогда не будет полностью отделено от тех связей, что поддерживаются с собственной матерью.* Одни женщины будут стре­миться поскорее нарожать детей, лишь бы поскорее распрощаться с ролью дочери и стать «в свою очередь матерью», то есть быть, «как собственная мать»; другие жаждут доказать, что они кардинально отличаются от своих матерей и не собираются воспитывать детей так, как это делала мать; третьи будут прилагать все воз­можные усилия, чтобы стать матерями, но при этом не захотят ограничивать свою свободу ради детей; наконец, четвертые с удовольствием бы имели детей, если бы при этом им не пришлось бы «становиться матерями».

Так как материнство представляет собой процесс трансформации, которая происходит не только на био­логическом уровне, вся жизнь полностью изменяется, в том числе идентичность женщины. Любые перемены приносят свои радости и огорчения, свои трудности и ошибки. В дальнейшем мы увидим, как матери могут способствовать или задерживать переход дочери к со­стоянию женщины: он происходит одновременно с пе­реходом к состоянию матери. Исследуя его, мы, как

обычно, будем уделять особое внимание тому, что этому переходу препятствует. Так, «методом от противного», данная проблема раскрывается в художественных про­изведениях. Что удивительно, интерес к ней художники проявляют весьма незначительный. Насколько кино и литература богаты, как мы смогли убедиться, история­ми о становлении женщиной, настолько же они бедны историями о становлении матерью. Попробуем, тем не менее, объяснить, о чем идет речь.

* Именно эта тема стала центральной в уже упомянутой нами книге Альдо Наури «Дочери и их матери», которая главным обра­зом посвящена отношениям матерей с их собственными матерями.