Ну что, сдаешься? — прорычал Огонек. Если бы непрошеная гостья сдалась, он бы отпустил ее на все четыре стороны, ограничившись легким укусом на память.
— Ни за что! — храбро зашипела в ответ Щербатая. Но раненая лапа подвернулась, и она упала на землю. Кошка попыталась встать, но не смогла. Глядя на Огонька помутневшими глазами, она зашипела:
Если бы я не была такой голодной и усталой, я бы тебя разорвала, как мышь. — При этих словах рот ее скривился от боли и ненависти. — Прикончи меня. Я не буду сопротивляться.
Огонек медлил. Он никогда еще не убивал кошек. Может быть, в пылу битвы он и смог бы, но прикончить вот так, хладнокровно… Это совсем другое дело.
Чего ты ждешь? — насмешливо спросила Щербатая. — Ты нерешителен, как ручной изнеженный котенок!
Эти слова словно обожгли его огнем. Неужели на нем все еще остался запах Двуногих и она его учуяла?
Я ученик воина из Грозового племени! — выпалил он.
Щербатая прищурила глаза. Она заметила, как вздрогнул Огонек от ее слов, и поняла, что задела его за живое.
Ха, — усмехнулась она. — Уж не хочешь ли ты сказать, что коты Грозового племени от отчаяния стали подбирать ручных котят?
Ничего не от отчаяния! — прошипел Огонек.
Тогда докажи! Докажи, что ты воин, и прикончи меня. Мне так будет лучше.
Огонек смотрел на нее не мигая. Он не мог найти в себе столько злости, чтобы убить это несчастное создание. Он чувствовал, что мышцы его расслабляются и в нем просыпается любопытство. Как кошка из чужого племени дошла до такого состояния? О старейшинах в Грозовом племени заботятся даже лучше, чем о котятах! — Ка-ж-жется, тебе не терпится умереть, — мяукнул он.
Ну и что? Это мое личное дело, мыший корм, — ощерилась Щербатая. — За чем же дело стало, котенок? Или ты намерен заговорить меня до смерти?
Она говорила смело, но Огонек ощутил слабость, волнами исходившую от больной и голодной кошки. Она ведь знает, что все равно умрет, если еще какое-то время не поест. А раз она теперь не может сама охотиться, может, и правда, лучше, если он ее прикончит прямо сейчас. Кот и кошка смотрели друг на друга, и оба взгляда выражали нерешительность.
Подожди здесь, — наконец сказал Огонек. Казалось, из Щербатой выкачали весь воздух. Шерсть на ее загривке стала прилизанной, хвост безвольно опустился.
Ты шутишь, котенок? Куда я уйду… — пробормотала она. Тяжело дыша от боли, кошка с трудом доковыляла до мягкого коврика из цветущего вереска. Она упала на траву и стала зализывать рану на лапе.
Огонек посмотрел на нее через плечо и, радостно зашипев что-то себе под нос, помчался в лес.
Он молча пробирался через папоротниковые заросли, в нос били теплые лесные испарения. Среди них был и кисловатый запах дохлой крысы. Он слышал, как под древесной корой скребутся насекомые, как шуршат, пробираясь по листьям, длинные пушистики — гусеницы. Его первой мыслью было пойти и выкопать убитого утром дрозда, но это заняло бы слишком много времени. Можно, конечно, пойти и выкопать дохлую крысу. Так проще всего, но голодной кошке нужна свежая пища. Только в самом крайнем случае воин будет есть воронью еду.
И тут Огонек остановился, учуяв впереди молодого кролика. Еще несколько шагов — и он увидел его. Распластавшись по земле, кот стал подкрадываться к добыче. Он был уже на расстоянии не больше мыши, когда зверек наконец заметил его. Но было уже поздно. Мелькающий впереди куцый хвостик распалил в Огоньке охотничий инстинкт. Пробежка, бросок — и кролик попался. Он схватил увертывающееся животное и быстро его прикончил. Щербатая измученным взглядом смотрела, как Огонек бросил перед ней на землю небольшого кролика.
Ну что, еще раз привет тебе, котенок! Я думала, ты пошел кормить своих маленьких друзей-воинов.
— Правда? Ну, это я еще успею. И не называй меня котенком, — строго предупредил Огонек, носом подталкивая к ней кролика. Он сам удивлялся своей доброте. — Вот, но если ты это не будешь есть…
