Вопреки норме христианской морали, предписывающей ближнего своего любить как себя, уже глубоко любимого, отношения с соседями зачастую не лишены некоторой пикантности и даже элемента параноидной озабоченности — мол, кто знает, что у них на уме — даже в той самой среднестатистической норме. Что говорить о случаях, когда имеющиеся под боком пресловутые ближние включаются нашим пациентом в его бредовую систему! Скучно не будет никому, можете не сомневаться.
История взаимоотношений пациента (назовем его Василий) и его соседей долгая, насчитывает много лет и напоминает оборону линии Маннергейма. Обороняется Василий стойко, самоотверженно, с призывами к совести и, в минуты вдохновения и творческого подъема, раздачей матерно-психологических портретов каждому супостату. Объект обороны — его жилплощадь. По глубокому убеждению пациента, нечистые в помыслах соседи решили нарушить одну из христианских заповедей и все как один возжелали его кровных квадратных метров. Да не просто возжелали, а стали предпринимать активные действия по захвату территории.
Вначале действовал один сосед: стал специальной закаленной и заточенной ложкой с глушителем выскребать бетон из их общей стены. Стена становилась тоньше, жилплощадь у соседа больше, а его мысли — слышнее несчастному Василию. А что хорошего можно услышать в соседских мыслях? Правильно, ничего. Одни лишь коварные планы и ничем не объяснимую соседскую нелюбовь. И слова нехорошие. Ценные идеи долго не залеживаются, и вскоре улучшить свои жилищные условия, не прибегая к выходу с мешком денег на рынок недвижимости, возжелал другой сосед. Стены истончились и с другой стороны. Этого обоим показалось мало, и они начали понемногу сдвигать стены внутрь его, Василия, квартиры. Выйдет, бывало, тот в магазин за продуктами, возвращается — а жилплощадь как будто меньше стала. Купил рулетку, измерил: вроде есть колебания в пределах сантиметра, но ощущения-то говорят о другом! Не иначе, у них сговор с магазином хозтоваров.
В этот преступный сговор оказались втянуты еще два супермаркета и центральный хозяйственный рынок. Возникла идея заказать копию эталонного метра, но где гарантия, что у соседей нет своих людей на почте? Участковый милиционер, посвященный в преступные планы поскребунчиков-передвижников, ахал и цокал языком, а потом заставил дыхнуть, чем совершенно себя дискредитировал. На какое-то время помогли распорки из деревянных брусьев, но потом поддались напору и они — по миллиметру в день, но неумолимо. Василий терпел еще неделю, а потом решился и пошел на переговоры. Соседи оказались терпеливыми. Они последовательно выслушали обзорную лекцию относительно истинного облика самих себя, с яркой и емкой характеристикой содеянного, потом — предложение сдать ложки-скребки, потом — требование вернуть стены на место и восстановить их девственную толщину, и только после этого послали соседа куда подальше. Затем последовала бурная дискуссия о нормах христианской морали, в ходе которой обе стороны возлюбили друг друга по несколько раз, потом к диспуту присоединился участковый, но все испортил, поскольку не был крещен. В конце концов, соседи отправились по домам, зализывать и заклеивать раны физические, а Василий — в психбольницу, латать душевные.
С тех пор установилось зыбкое перемирие, которое нарушается раз в пару лет: Василию надоедают лекарства, а соседям — границы их квартир, и оборона маленькой квартиры выходит на новый виток. Недавно присоединились соседи сверху, так что забот хватает.
