Это произошло зимой 1935 года в Ялте. Мы шли с Луговским по Массандровской улице. Было пасмурно, тепло, ветрено. Мимо наспробегали стайки сухих кленовых листьев. На перекрестках они останавливались, как будто решали, куда бежать дальше. Но пока они шептались, ветер уже уносил их.
Луговской поднял один лист и с мальчишеским восторгом рассказал мне, что у всех сухих кленовых листов кончики согнуты под прямым углом, из-за чего при малейшем движении воздуха они как бы бегут на этих «лапках», как маленькие зверьки.
Массандровская улица и сейчас такая, какая она была в то время — живописная и типично приморская. Живописная потому, что на ней было собрано множество выветренных лестниц, оград из дикого камня, плюща, кривеньких жалюзи на окнах и двориков с увядшими цветами. Дворики круто обрывались к береговым скалам, и, когда ветер усиливался, соленые брызги оседали на окнах.
Луговской очень любил показывать эту улицу своим друзьям, не знакомым с Ялтой.
В тот день, когда мужчины прогуливались, Луговской пришел ко мне и рассказал, что только что ходил на телефонную станцию позвонить в Москву. От ворот парка за ним увязался сухой кленовый листочек и ни на шаг не отставал от него. Когда они дошли до телефонной станции, листочек не пошел внутрь. Поэт погладил его и сказал, что скоро вернется. Когда же он вышел из телефонной станции, листика уже не было. Наверное, его кто-то прогнал или раздавил. Луговской смущенно сказал, что у него было такое чувство, как будто он не уберег маленького забавного друга.
Я проникся рассказом друга, и эта история показалась мне очень грустной. Луговской вытащил из кармана пустую пачку из-под папирос и прочитал только что написанные об этом листочке стихи. Они были похожи на печальную и виноватую улыбку.
Такая улыбка обычно была у Луговского, когда он возвращался от своих стихов в обыкновенную жизнь. Луговской был истинным поэтом — он не занимал поэзию на стороне, он наполнял ею окружающий мир, все явления, какими бы возвышенными или ничтожными они не казались.
Напишите о своем отношении к поэзии
У меня отношение к поэзии неоднозначное. С одной стороны, читать ее тяжело (во всяком случае, сложнее, чем прозу), да и темы поэзии не такие «легкие». Например, мы можем купить множество детективов в прозе и ни о/итого — в стихах. Впрочем, это никому и не нужно: поэзия всегда считалась уделом «серьезных» жанров.
Сам писать стихи я не умею, у меня даже не получается срифмовать пару строк, поэтому я всегда преклонялся перед теми, кто так свободно может придумать стихотворение. Есть в поэзии что-то магическое, то, что завораживает, особенно когда ты не читаешь ее, а слушаешь. Не зря поэзию всегда сравнивали с музыкой.
№47
I
