Я притормозил на один миг, чтобы Хизер запрыгнула на сиденье, и мы помчались вперед сквозь ночную тьму.
После вынужденного купания в одежде у нас зуб на зуб не попадал. Несильный ветерок, приятно освежавший кожу, когда мы танцевали на палубе «Звездного лайнера», теперь пробирал до самых костей. Хизер обхватила меня за талию и покрепче прижалась всем телом. Ее колотило от холода.
Я чуть притормозил, чтобы можно было говорить, не переходя на крик, и спросил:
— Ты в порядке?
— Д-д-да.
— Почему он тебя преследует?
— Он пойдет на любую подлость, лишь бы досадить папе, — ответила Хизер, тяжело дыша. — Его люди постоянно нападают на транспорт, перевозящий папины грузы. Теперь, похоже, решился на киднеппинг. А может, даже на убийство.
— Что собираешься делать?
Предупредить отца. Папа говорил, что Нессел всегда атакует с двух сторон одновременно. Здесь он охотится за мной, а где-то еще, вероятно, пытается нанести удар папе.
— Рация?
Хизер кивнула:
— На озере я уже пыталась выйти на связь. Никто не ответил. Подъедем ближе к городу, и попробую еще раз. А потом поищем убежище в одном из папиных домов.
— Сделаем, — пообещал я и крутанул ручку газа.
Недалеко от города я свернул с трассы, взобрался на макушку невысокого холма и припарковался на стоянке. Хизер вызвала по рации Нейлора.
— Ты уверена, что это люди Нессела? — спросил он.
— Уверена.
Нейлор велел нам включать рацию только в случае крайней необходимости. Помимо значительной доли топливного рынка, Нессел контролировал торговлю почти всеми электронными изделиями в городе и округе. Рация, которой пользовалась Хизер, вероятно, была похищена с одного из его транспортов, так что врагам не составит труда перехватить ее передачу.
— Сможете добраться до места встречи? — спросил Нейлор.
Хизер посмотрела на меня и улыбнулась:
— Да сможем, конечно.
Мы снова двинулись в путь, а я вдруг вспомнил знакомого старожила, рассказавшего о житье-бытье до Нашествия. Он говорил, что люди в то время почти ничем не отличались от нынешних и, превратившись в зомби, они не сильно изменились. А вот что было по-другому, так это шум. Повсюду машины, самолеты, поезда, не говоря уже о толпах народу. Он говорил, от бесконечного рева можно было спятить.
А сейчас машин мало, мы с Хизер за всю ночь не увидели ни одной. Я не помню, когда в последний раз слышал гул пролетающего самолета. Движущегося поезда вообще ни разу не видел. Жизнь в Зоне тихая и вялая, хотя назвать ее мирной нельзя.
Поэтому-то я и понял: что-то здесь не так. Мы не успели далеко отъехать от стоянки, когда я безошибочно угадал голоса гоночных мотоциклов.
Мы оглянулись и увидели преследователей. Они на огромной скорости вылетели на автостраду с пересекающей ее развязки. Вне всяких сомнений, это были люди Нессела. У каждого за спиной висел автомат. Не могло быть сомнений: эти ребята явились по нашу душу.
Я выжал ручку газа до предела, но враги все равно настигали. Если у меня под задницей был видавший виды «Харлей спортстер», то они могли похвастать новенькими «Хондами CXR», а это лучшая из гоночных моделей. Не было ни малейшего шанса уйти от бандитов, поэтому, когда они приблизились на расстояние выстрела, я сделал единственное, что пришло в голову, — вырулил на крайнюю левую полосу. Вот они подобрались еще ближе, а я врубил первую передачу и резко бросил байк вправо, вылетев на скорости почти сто миль в час на отходящую от автострады Коннелли-Луп.
Хизер вскрикнула от неожиданности. Бандиты Нессела пронеслись мимо. Я увидел, как они отчаянно тормозят, колеса скользят по асфальту, но среагировать достаточно быстро, чтобы свернуть за нами, не удалось никому.
Мы выиграли несколько драгоценных секунд. Коннелли-Луп вела в самое сердце Зоны. Там не было ничего, кроме полуразрушенных зданий и легионов зараженных. Посему Зона мало интересовала тех боссов, которые следили за чистотой и порядком на дорогах, и местные улицы были забиты брошенными машинами.
Мой знакомец (тот, из прежних времен) рассказывал, что в часы пик многие оживленные улицы превращались в парковки и порой на преодоление каких-то пары миль уходило полчаса. И теперь, глядя на тысячи бесхозных машин, выстроившихся в три ряда, бампер к бамперу, я, кажется, понимал, что имел в виду мой знакомый. На сколько хватало глаз, простиралось автомобильное кладбище.
Когда я сбавил скорость, чтобы нырнуть в щель между машинами, Хизер прокричала прямо в ухо:
— Что ты делаешь? Не туда едешь!
Я оглянулся и увидел, что бандиты Нессела снова нас нагоняют. Они неслись по улице роем взбесившихся шершней и, не сбавляя сумасшедшей скорости, ныряли в малейшие промежутки между машинами.
— Держись! — крикнул я.
Впереди, ярдах в ста пятидесяти, брел зомби. Я еще прибавил газу и направил байк прямо на ожившего мертвеца, чудом проскочив через узкую щель между рядами автомобилей. Участившийся пульс бухал у меня в ушах.
Зомби предсказуемы. Если они вас увидели, будьте уверены: поплетутся следом, и без разницы им, пешком вы идете или управляете грузовиком. Точно так поступил и этот мертвец.
Впереди, ярдах в десяти за зомби, в плотной колонне машин имелся зазор. Похоже, что водитель, двигавшийся по центральной полосе, попытался уйти вправо и задел другую машину. Его собственную тачку развернуло под углом в сорок пять градусов, и в результате между центральной и правой полосами осталось немного свободного места — как раз достаточно, чтобы прошел мотоцикл. Но требовалось все тщательно просчитать, чтобы проскочить в этот просвет на долю секунды раньше зомби.
Оставалось уже совсем немного.
Когда мы поравнялись со стоящей под углом машиной, я ударил по тормозам, кинул байк вправо, потом так же резко влево. Хизер охнула и покрепче вцепилась в меня. Нам удалось нырнуть в просвет, и через мгновение мы уже летели дальше на полной скорости.
Я оглянулся в тот самый миг, когда один из бандитов врезался в зомби. Он делал не меньше девяноста миль в час, в последний момент спохватился и попытался затормозить, но на такой скорости не помогли даже суперские тормоза «хонды». И бандит, и зомби полетели, кувыркаясь, над вереницами догнивающих авто. Байк отнесло в сторону, он ударился о багажник машины, взмыл футов на двадцать и рухнул на асфальт.
Моя уловка задержала оставшихся троих преследователей, но ненадолго. Я понимал, что бесконечно дурачить их не смогу. Через сотню ярдов, когда мы поравнялись с небольшим фургоном, я притормозил, развернулся на сто восемьдесят градусов и поехал обратно.
— Что ты делаешь?! — воскликнула Хизер.
Но отвечать было некогда. Я пригнулся и прибавил ходу.
Один из мотоциклистов влетел в просвет между машинами, и хотя на нем был шлем с опущенным щитком, по тому, как напряглось его тело, я догадался, что глаза бандита распахнулись от удивления.
Я выхватил «глок» и выстрелил. Не знаю, попал или нет, однако байк дернулся, мотоциклист не удержался в седле, задел брошенную машину и рухнул на асфальт, звучно приложившись головой о бампер.
Я остановился и велел Хизер слезать. На ее лице отразилась паника, но умничка сделала, как было сказано.
— Что ты задумал?
Я тем временем достал второй «глок».
— Побудь здесь, я разберусь с ними.
Она умоляюще смотрела на меня огромными зелеными глазами.
— С нами все будет в порядке, — заверил я.
Хизер кивнула, и я двинулся вдоль ряда машин. Два оставшихся бандита теперь ехали очень медленно, со скоростью пешехода, и высматривали нас среди автомобилей. Я чуть ли не на карачках двигался вперед и выжидал удобного момента. Когда ближайший мотоциклист оказался достаточно близко, я вскочил и разрядил оба «глока» ему в грудь. Бандита буквально смело с сиденья.
Последний из преследователей оказался зажат между двумя пикапами, он просто не успел ничего сделать. Я открыл беспорядочную стрельбу с обеих рук и даже попал в плечо. Бандит дернулся и повалился.
Я подбежал и увидел, как он катается по асфальту, зажимая ладонью рукой рану. Он сбросил шлем — тот откатился в сторону — и умоляюще уставился на меня. Должен сказать, что обычно стрелка моего внутреннего компаса указывает на добро, а не на зло, но есть такие люди, которые просто не заслуживают снисхождения.
Я покончил с ним выстрелом в голову.
Когда я вернулся к Хизер, она держала в руках рацию. Глаза были на мокром месте.
— Что случилось?
— Папа был прав насчет Нессела, — вымолвила она. — Этот негодяй использовал меня как приманку.
— Что ты имеешь в виду?
— Папа отправил отряд лучших людей в один из своих домов, рассчитывая, что мы будем прятаться там. — Хизер едва удерживалась, чтобы не разрыдаться. — Там их поджидал Нессел. Все погибли. А сейчас Нессел атакует нашу крепость.
— О черт!
— Папа велел не вмешиваться. Эндрю, это все так ужасно! Я слышала взрывы. И папа, пока говорил со мной, кричал на своих людей.
Я просто не знал, что и делать. Когда мы танцевали на «Звездном лайнере», Хизер призналась, что целую неделю упрашивала отца отпустить ее со мной, и вот теперь его огромная империя под угрозой гибели — и все из-за этого свидания.
В общем, чувствовал я себя паршиво, так как понимал свою роль в разрушении ее семьи. Но тут Хизер меня удивила:
— Эндрю, ты ведь правду мне сказал про маму? Ты действительно прочитал ей мое письмо?
Я молча кивнул.
— Ты сотворил чудо, вернув ее в мою жизнь.
Я отрицательно покачал головой.
— Нет, ты это сделал. Я верю. И еще верю, что ты можешь повторить это чудо. Можешь вернуть мне отца.
Признаюсь, я смутился.
— О чем ты просишь?
— Помоги спасти папу, пожалуйста.
Хизер подняла на меня свои прекрасные зеленые глаза, одинокая слезинка скатилась по щеке, и в это мгновение я понял, что не смогу отказать. Попроси она отдать душу дьяволу, я бы и это сделал с радостью.
— Ну что ж, — сказал я, — не будем время терять.
Я держал курс на главные ворота, потому что не знал другого способа попасть в крепость Эшкрофта. Но когда Хизер увидела, куда мы едем, она указала иное направление.
Она велела мне добраться до западной части крепости, где находилось полуразрушенное строение. Это был угловой магазинчик в растянувшемся на целый квартал торговом центре. Там мы остановились, Хизер слезла с мотоцикла, открыла дверь, которая только с виду казалась намертво приржавевшей к косяку, и велела следовать за ней по недавно выкрашенному белой краской коридору.
— Он ведет прямиком в покои отца, — объяснила Хизер.
Я кивнул. Признаться, на меня это произвело сильное впечатление. Для могущественных людей вроде Дэйва Эшкрофта логично обзаводиться потайными ходами, но все же было немного странно увидеть такую штуку воочию.
Мотоцикл я оставил в конце коридора, где уже поджидали охранники. Не мешкая, они проводили нас к Эшкрофту.
Большой Босс наблюдал за ходом сражения вместе с Нейлором с третьего этажа «Фэйрмаунта». Нессел сосредоточил основные силы у центральных ворот, но часть его людей штурмовала стены в разных местах, тем самым заставляя Эшкрофта распылять силы.
Мы с Хизер встали чуть позади и послушали, как Нейлор докладывает хозяину обстановку — свежие донесения о ходе боя только что были переданы по рации.
Внешняя стена была сложена из смятых в лепешку машин. Бойцы Нессела пустили в ход гранатометы, и в двух местах им удалось пробить брешь. Большая группа людей Эшкрофта оказалась в окружении недалеко от центральных ворот и сошлась с противником в ближнем бою среди обломков стены. Нессел превосходящими силами постепенно давил сопротивление крепости.
Эшкрофт обозревал картину сражения через ноктовизор.
— Отведи людей назад, — приказал он Нейлору. — Нужно собрать все силы вокруг внутреннего двора.
Бойцы Эшкрофта стали отходить. Хизер, глядя, как они пятятся к отелю, взяла меня за руку. Я повернулся к ней и увидел, что она даже затаила дыхание.
В это мгновение еще один взрыв сотряс окрестности, а когда дым немного рассеялся, мы увидели в стене огромную дыру.
Всмотревшись в нее, Нейлор доложил:
— Они подгоняют автобусы.
— Автобусы? — переспросил Эшкрофт и тоже уставился в проем. — О боже! — прошептал он через пару секунд.
Два желтых школьных автобуса прорвались через горящие обломки и резко затормозили невдалеке от отступающих защитников крепости. Некоторые из них задержались и открыли огонь по людям, выпрыгивавшим из автобусов. Но через несколько секунд они кинулись бежать, сообразив, что их атакуют не люди. Это были зараженные.
— Ни хрена себе! — Эшкрофт явно был в шоке от столь дерзкого хода. — Бросить на штурм зараженных! Вот уж не ожидал, что Несселу придет такое в голову.
— У нас проблема, сэр, — подал голос Нейлор.
— Что еще? — криво улыбнулся Эшкрофт.
— Вон там, сэр. Справа от центральных ворот. Видите его?
Я проследил за движением пальца Нейлора и увидел человека, карабкающегося по стене. Что он затеял, на таком расстоянии было не угадать.
— Снайпер, — сказал Эшкрофт.
Секунду спустя защитники крепости начали падать. Снайперская винтовка извергала яркие вспышки.
Охваченные смятением, люди Эшкрофта не знали, куда бежать.
— Их всех перебьют! — воскликнул Эшкрофт. — Распорядись, чтобы сняли снайпера.
— У меня никого не осталось, — тихо произнес Нейлор. — Здесь только Прескотт, но он координирует наши действия.
Эшкрофт промолчал и только покрепче ухватился за перила, не спуская глаз с поля битвы.
— Мистер Эшкрофт, — подал я голос.
— Что такое? — прорычал он.
— Сэр, я могу его убрать.
— Заткнись и стой спокойно! — рявкнул он.
Уже во второй раз я выдержал его взгляд.
Казалось, первым побуждением Эшкрофта было спихнуть меня с балкона, но он взял себя в руки и сказал:
— Ладно. Хочешь это сделать? Вперед.
Я направился к выходу. Хизер пошла за мной.
— Эндрю, — произнесла она умоляюще, — ты же это не всерьез?
Я кивнул в сторону ее отца:
— Хизер, неужели он позволит нам быть вместе, если я сейчас не разберусь со снайпером? Ему не даст покоя мысль, что именно я виновен в постигшей его беде.
— Не дури, Эндрю. Пусть снайпером займутся папины люди.
— Со мной все будет в порядке, — заверил я девушку.
— Ну что ж, — прошептала она, — надеюсь, ты сдержишь обещание.
— Я тоже на это надеюсь.
Сражение переместилось во внутренний двор, непосредственно ко входу в отель. Люди Эшкрофта заняли позиции за фонтаном, а также за невысокой живой изгородью вдоль аллеи, ведущей к парадному входу. Бойцы Нессела продвигались вперед, используя зараженных в качестве живого щита.
Чертов снайпер сейчас являлся ключевой фигурой боя. Со своего места он без труда отстреливал солдат Эшкрофта, как бы хорошо те ни укрывались. Было лишь вопросом времени, когда число обороняющихся настолько сократится, что они уже не смогут сдерживать натиск.
Я пересек условный правый фланг и направился к канаве, которая тянулась через коровье пастбище. Если повезет, по этой канаве без помех доберусь до крепостной стены из автомобилей. Правда, о том, что делать дальше, я пока не имел ни малейшего представления.
Я уже преодолел большую часть пути, когда увидел впереди, то есть на периферии сражения, группу зараженных. Полностью сосредоточившись на поставленной цели — достичь стены, — я обнаружил их в самый последний момент, и что-либо предпринимать было уже поздно. Посему я выскочил из канавы и понесся вперед.
Зараженные бросились за мной.
Я вильнул вправо и побежал вдоль стены к пробитой гранатами бреши. Перепрыгнув через беспорядочно наваленные обломки, я оказался снаружи… прямо перед военным «Хамви», в котором сидели и наблюдали за ходом боя Нессел и два его приближенных.
Поскольку на мне не было формы солдата армии Эшкрофта, несколько секунд они не знали, что со мной делать. Я мог оказаться случайным прохожим или даже их собственным наемником. Это промедление спасло мне жизнь. Преследуемый по пятам зараженными, я выхватил оба «глока» и кинулся к джипу.
Я не целился, а просто палил наудачу и молился. И мне повезло — пуля попала в голову водителю, и его отбросило к кузову. Второй подручный Нессела выскочил из джипа и попытался убежать, но тут на него набросился зараженный, и ночь огласилась дикими воплями.
Остался только Нессел.
Он перевалился через борт и упал лицом в траву. Встать я ему не позволил, выстрелив три раза — дважды в грудь и один раз в шею. Теперь, когда негодяй мертв, пришло время разобраться с зараженными. Я насчитал их восемь, после чего, используя «Хамви» в качестве прикрытия, уложил всех, расстреляв, правда, патроны до последнего. Чтобы сразиться со снайпером, у меня из оружия осталось одно мачете.
Стараясь не шуметь, я полез вверх по сплющенным корпусам автомобилей. Наверху с интервалом в несколько секунд раздавались выстрелы из винтовки со скользящим затвором. Может, мне повезет и снайпер будет настолько поглощен своим монотонным занятием, что не услышит моего приближения.
Но это оказалось несбыточной мечтой. Я уже преодолел большую часть подъема, когда услышал, как внизу кто-то двигается. Меня преследовал уцелевший зараженный. С ворчанием и стонами он целеустремленно взбирался по остовам автомобилей, громыхая при этом так, что не оставалось сомнений: рано или поздно снайпер, даже полностью сосредоточенный на стрельбе, услышит его.
Я попал в ловушку.
Наверх лезть нет смысла, поскольку элемент внезапности упущен, — снайпер меня просто пристрелит. Но и спуститься я тоже не могу. Вдруг я заметил в верхнем ряду небольшую щель между машинами и не мешкая заполз в нее. Теперь посмотрим, кто доберется до меня первым: снайпер или зомби.
Снайпер был проворнее. Он свесился через край, и его лицо оказалось в каком-то футе от моего. Я протянул руки, схватил его за грудки и со всей силы толкнул вниз. Стрелок полетел, словно снежный ком с вершины холма; ударяясь об автомобили, он тщетно пытался ухватиться за что-нибудь и в конце концов угодил прямо в хищно протянутые лапы зомби. Тот не удержал равновесия, и оба моих противника с грохотом обрушились на землю.
Не теряя времени, я запрыгнул на самый верх стены и подобрал оставленную снайпером винтовку Ее владелец голыми руками пытался одолеть зомби. Не дожидаясь, кто возьмет верх, я пристрелил обоих.
Затем я переместился на позицию, которую прежде занимал снайпер, и посмотрел в оптический прицел. Сражение разворачивалось вокруг фонтана. Армия Эшкрофта имела репутацию лучшего из частных воинских формирований в Зоне, и сейчас бойцы оправдывали такую оценку. Во внутреннем дворе лежало не меньше полусотни бойцов Нессела; похоже, атака захлебнулась. Несмотря на численное превосходство, они не могли похвастать такой же дисциплиной и выучкой, как у солдат Эшкрофта.
Большой Босс теперь сам возглавил армию. Он стоял, размахивая над головой автоматом, и выкрикивал команды.
Ну а я тем временем методично, одного за другим, убирал чужаков. Вот в оптическом прицеле показался Эшкрофт. Он уже не кричал, а высматривал меня, и когда понял, кто теперь стреляет со стены, вскинул руку в салюте.
Вскоре солдаты Нессела оставили свои позиции и кинулись врассыпную. Эшкрофт лично повел за собой людей, они настигали врагов везде и убивали без жалости.
Наконец грохот битвы стих, лишь время от времени из разных концов двора доносились единичные выстрелы. Бойцам Эшкрофта еще оставалось разобраться с зараженными, но число последних стремительно уменьшалось.
На лицах Эшкрофта и его людей появилась радость — они поняли, что победили.
Для меня больше не осталось целей, поэтому я спустился со стены и направился к тому месту, где встретил Нессела. Его бездыханное тело я швырнул в кузов «Хамви», завел двигатель и, проехав через ворота, направился к зданию отеля, где и припарковался возле фонтана.
Бойцы Эшкрофта прекратили праздновать победу и уставились на меня. Эшкрофт подошел к джипу посмотреть, с чем я пожаловал. Заглянув в кузов, он удивленно свистнул. Потом перевел взгляд на меня и улыбнулся.
Тут на крыльцо отеля выбежала Хизер, промчалась мимо отца и через мгновение оказалась в моих объятиях.
Эшкрофт приблизился к нам и протянул мне руку:
— Ты здорово сработал, парень.
— Благодарю вас, сэр.
— Я твой должник, Эндрю.
Я пожал плечами.
Тем временем Нейлор приказал своим людям оценить потери и причиненный ущерб. Распределив обязанности, он вернулся к Эшкрофту и доложил обстановку. Большой Босс молча, лишь изредка кивая, выслушал рапорт, а когда Нейлор закончил, дал ему несколько указаний для солдат.
Затем Эшкрофт обратился ко мне:
— Эндрю, похоже, нам предстоит как следует потрудиться — навести порядок. — Он покосился на труп Нессела и продолжил: — И кроме того, я, кажется, унаследовал несколько предприятий. Чтобы управиться с ними, понадобится помощь надежных людей. Ты, случайно, не ищешь работу?
Хизер заулыбалась.
— Да, это было бы здорово, — кивнул я.
— Я услышал в твоем ответе «но»…
— Ну, на самом деле больше всего мне хочется еще раз пригласить на свидание вашу дочь.
Перевод Тимофея Матюхина
Кэрри Райан
ДВОЕ НА ПЛОТУ
Дебютный роман Кэрри Райан, «The Forest of Hands and Teeth», вышел в 2009 году и был принят публикой на ура. В начале этого года появилось его продолжение, «The Dead-Tossed Waves», а весной 2011 года должна выйти третья часть под названием «The Dark and Hollow Places». Действие включенного в нашу антологию рассказа происходит в том же мире, что и действие романов, но только на несколько сотен лет раньше.
Еще один рассказ Райан о зомби вошел в сборник «Zombies vs. Unicorns». Любовь к живым мертвецам писательнице привил ее жених, и, заразившись однажды этой болезнью, Райан начала привлекать в свой лагерь родственников и друзей. В общем, все происходит как в историях о зомби — зараза распространяется.
В своем трактате «Поэтика» Аристотель советовал рассказчикам соблюдать единство времени (не совершать больших прыжков в будущее или прошлое), пространства (все события происходят в одном месте) и действия (минимум, а то и полное отсутствие побочных сюжетных линий). Пожалуй, идеальный пример, отвечающий данным критериям, — два человека в спасательной шлюпке. Хичкок блестяще использовал этот сюжет в фильме, который так и называется: «Спасательная шлюпка» (1944). По сценарию выжившие после кораблекрушения начинают подозревать, что один из них — немецкий шпион. Гэри Ларсон, автор популярных карикатур «The Far Side», неоднократно использовал различные приколы, связанные со спасательными лодками. В одной из серий трое мужчин и собака тянут жребий: кого из них съедят следующим. Выживает как раз собака, и выглядит она при этом очень и очень довольной.
Автор следующего рассказа следует такому же сценарию и создает особенную атмосферу, возникающую, когда два человека вынуждены провести долгий срок в одной лодке.
«Первоначально я намеревалась сочинить рассказ о том, как инфекция проникает на борт самолета, вследствие чего ни один аэропорт не дает ему добро на посадку, — рассказывает Райан. — Чем больше я обдумывала эту идею, тем больше хотелось упростить ее и сократить до минимума. А за обедом с друзьями, когда я поведала о своей задумке, мой жених предложил заменить самолет на корабль. В ходе работы над другим произведением я долго изучала «Сказание о старом мореходе», так что было вполне понятно, с чего начать, ну а дальше повествование разворачивалось само. Я люблю писать о зомби, это дает возможность поставить вопрос: а что отличает живых от мертвых? На что еще мы способны в жизни, кроме как бездумно следовать придуманным кем-то для нас правилам?»
— Вода, повсюду вода и…
— Черт! Джереми, если скажешь это еще раз!..
Он сразу сник и не закончил свою тираду. Однако не произнесенные вслух слова вертелись на языке, а внутри клокотала ярость. Сказать по правде, больше всего мне хотелось перебраться на другой край маленького плота и голыми руками разорвать горло придурку.
Я прикрыл глаза и сделал медленный, глубокий вдох. Джереми пошевелился, а плотик тотчас закачался и слегка просел, так что я едва не потерял равновесие. С трудом сдерживаясь, чтобы не пнуть товарища по несчастью, я подтянул ноги к груди и опустил лоб на колени.
— Извини, чувак, — пробормотал он.
Я еще глубже утопил лицо в коленях, и жесткая щетина оцарапала кожу. Всю свою боль я попытался собрать в одной точке, сосредоточиться только на ней, чтобы избавиться от отчаяния. Наш восьмиугольный резиновый островок ощутимо качало на волнах, то к солнцу, то от него; вокруг о чем-то шептала вода.
Круизный лайнер еще маячил неповоротливой тушей на горизонте, и я, как ни старался, не мог оторвать от него взгляд. Вокруг, словно комары, кружились яркие оранжевые точки — спасательные плоты с другими потенциальными счастливчиками, которым удалось покинуть судно. Я развернул нейлоновый тент, натянул на надувную распорку в самом центре плотика и начал крепить края к бортам. В этот момент Джереми обернулся ко мне, и я понял, что он сильно встревожен.
— А может, вернемся? — неуверенно пробормотал он. — Попробуем ближе подойти? Просто чтобы посмотреть…
Я перестал сражаться с тентом и зажмурился.
— Нет, — заявил я, не поднимая головы, будто обращался к своим коленям.
Джереми вздохнул и опустил руку в воду. Я слышал, как плещется между пальцами соленая влага. Надо бы сказать Джереми, чтобы прекратил: морская вода вредна для него.
Но мы оба знаем: это уже не имеет никакого значения.
Джереми мучают кошмары. Не то что у меня их не бывает, но у Джереми они скверные, даже хуже того — ужасные. Первые дни мы оба не спали, а просто сидели и не сводили глаз с гигантского судна; плотик же тем временем относило все дальше и дальше.
Уснуть Джереми смог на вторую ночь. А я сидел и все глядел на лайнер, пораженный его величием и великолепием: смотрелся он в точности как на красочном рекламном плакате. Я даже задумался, а не совершили ли мы глупость? Может, не стоило так поспешно эвакуироваться, а имело смысл подождать неподалеку — вдруг распространение инфекции каким-то образом было остановлено?
И в этот момент Джереми закричал дурным голосом и забил руками и ногами. Плотик едва не встал на дыбы, потом резко опустился и зачерпнул морскую воду. Я прыгнул на Джереми, прижал его к днищу; он попытался ударить, но я успел перехватить его руки.
Он проснулся, тяжело дыша, и с удивлением обнаружил, что я сижу на нем верхом и сердце гулко бьется у меня в груди. Джереми не помнил, что ему снилось, и растерянно хлопал глазами.
— Слезь с меня, — запыхтел Джереми, пытаясь выбраться.
Я отпустил его и отполз в противоположный угол плотика. Джереми смотрел на меня как на чудовище из худших своих кошмаров, так что мне стало не по себе.
— Ты кричал, — попытался я объяснить.
Но Джереми только проворчал что-то и отвернулся. Он сидел и смотрел, как сверкают вдали корабельные огни — будто ничего и не произошло. Я подтянул колени к груди и вжался в угол, подальше от придурка, чтобы не соприкасаться с ним остаток ночи.
На четвертый день над судном появился дым. Стоял штиль, солнце палило немилосердно, и мы изнемогали от зноя под провисшим тентом. Я затеял было слизывать пот с рук, но он страсть какой соленый — с тем же успехом можно глотнуть морской воды.
— Как думаешь, Нэнси и другие еще там? — спросил Джереми.
Он нахально закрыл своим телом единственное отверстие, не давая проникнуть внутрь свежему воздуху. Я легонько пнул Джереми, и тот отполз чуть в сторону. Ну вот как, по замыслу конструкторов этого убожества, здесь уместится восемь человек, и чтобы плотик не опрокинулся при первой же волне?
На борту имелось восемь наборов выживания, и каждый я мысленно соотнес с одним из своих друзей, которые остались там, на пароходе: Фрэнсис, Омар, Лерой, Маргарет, Нэнси, Мика и Тамара. Восьмой, понятно, мне. Джереми остался бы ни с чем, и поделом. Если уж на то пошло, я вообще не должен был оказаться вместе с ним на этом дурацком плоту. Черт, да он бы никогда и не отправился в круиз, если бы не доброе сердце бедняжки Нэнси и ее неумение отказывать всяким никчемам.
Джереми выгнул шею и посмотрел на меня:
— Может, все-таки поищем? Подплывем поближе, глянем: вдруг они на других плотах?
Я покачал головой и с силой ущипнул себя за плечо. Надо бы сказать Джереми, что я их видел. В ту ночь, когда мы спасались с судна, я видел, как они бежали. Видел укусы и кровь. Видел выражение лица Фрэнсиса.
Чертов Фрэнсис! Конечно, он оказался первым, кого укусили.
Джереми носит очки, и сейчас они покрыты слоем соли. Соль здесь повсюду так что он даже не имеет возможности почистить линзы и в конце концов смиряется. Теперь он глядит на все сквозь белую дымку.
Не могу смотреть на него. Такой видок, будто он уже покинул наш мир. Будто превратился в одного из них.
Джереми думает, что я ни о чем не догадываюсь. Хотя он постоянно нащупывает под рубашкой место укуса, поглаживает его, слегка нажимает на края. Я делаю вид, будто не замечаю. Впрочем, не похоже, чтобы Джереми это вообще волновало. Даже если бы я не увидел кольцо из кровоточащих ранок на ребрах в ту ночь, когда пытался вытащить чувака из кошмара, в конце концов я бы все понял.
