Переворот, слом партийно-государственных структур СССР могли произойти только в условиях нарастающих экономических трудностей, которые во многом определялись непроизводительными расходами. В этом отношении имелся определенный задел, инициированный пятой колонной — идеологами КПСС. В разделе 3.4 уже отмечались значительные потери, организованные «их хмурителями среди нас» за счет брошенных на ветер денег на строительство ни разу не использованных монстров ПРО [4]. Были спровоцированные США потери и на тупиковые разработки в области «звездных войн», в которых предполагались лазерно-ядерные сражения в космосе. После прихода Горбачева к власти был осуществлен целый ряд мер, направленных (на словах) на улучшение экономического состояния страны. Однако уже цепь первых мероприятий резко усилила теневую экономику. Борьба с алкоголизмом привела к дефициту бюджета и росту самогоноварения, выкорчевыванию виноградников, подрыву винно-водочного производства. Следует также отметить борьбу с «нетрудовыми доходами», вылившуюся в разрушение теплиц и преследование мелких торговцев на рынках; бесконтрольный механизм образования кооперативов с регистрацией их за взятки и перекачкой денег из промышленности; процесс отмывания капиталов, полученных незаконным путем; новую организацию внешней торговли, давшую простор для самых невероятных сделок за счет страны, с продажей за бесценок сырья, промышленных изделий, предметов культуры; создание хаоса в управлении предприятиями, с разрывом установившихся связей, неподотчетной бесконтрольностью, часто фиктивностью, приходом в их руководство части бывших партийных верхов. Но при всей их значимости это были явления второго порядка.
Главные события разыгрались в конце 1987 г., когда Правительство СССР подготовило свои предложения по экономике страны на 1988 г. Согласно этим предложениям твердый народно-хозяйственный план трансформировался в государственный заказ, полностью обеспеченный финансовыми и материальными ресурсами. При этом заказ был снижен до 90—95% от общего объема производства, а остающимися 5—10% продукции предприятия получали право распоряжаться по своему усмотрению на основе договорных отношений. В последующие годы, пользуясь полученным опытом, предполагалось постепенно установить оптимальный уровень госзаказа.
На заседании Политбюро в конце 1987 г. Горбачев и его команда добились решения о доработке проекта Правительства, в результате которой уровень госзаказа был снижен на одну треть, а по ряду министерств — более чем наполовину. Пользуясь свободными договорными ценами, многие предприятия стали на первых порах получать огромные деньги — сверхприбыль, но не за счет увеличения производства, а за счет своего монопольного положения. В результате доходы в 1988 г. выросли на 40 млрд. рублей, в 1989 г. — на 60 млрд. рублей, а в 1990 г. — на 100 млрд. рублей (вместо обычного прироста 10 млрд. рублей). Потребительский рынок был взорван, все товары буквально «улетали» с прилавков. Повсюду стали снимать с производства невыгодную продукцию — вымывался дешевый ассортимент. Если госзаказ был резко снижен в машиностроении и ряде других отраслей, то в топливно-энергетическом комплексе он составил 100%. Шахтеры покупали все необходимое для производства по договорным ценам, а уголь продавали по государственным. Это послужило одной из главных причин вспыхнувших шахтерских забастовок. Нарушилась справедливость. Произошел разрыв установившихся взаимосвязей в народном хозяйстве. На передний план стали выходить региональные интересы, что стало питательной почвой для сепаратизма.
Итог перестройки — социально-экономический крах: потеряна управляемость производством, финансами, денежным обращением. За 1990 г. объем национального дохода сократился на 5%, а за 1991 г. — на 12%. В 1991 г. производство продовольствия сократилось на 8%, а мяса, животного масла, сыра, консервов — на 13—14% [5], выросла инфляция, практически все товары стали дефицитными, не хватает денег для выплаты работникам образования, здравоохранения, науки, а также военнослужащим. Таким образом, усилиями команды Горбачева к концу 1988 г. экономика СССР подорвана. Но СМИ, руководимые той же командой, возлагают всю ответственность на «силы торможения» и «врагов перестройки».
Дезорганизация управления
СССР был сверхдержавой с огромной территорией, мощной промышленностью, развитым сельским хозяйством, надежной обороной. Функционирование такой страны невозможно без адекватной системы управления, без аппарата управленцев. В СССР существовало плановое хозяйство, которое имело большое преимущество в том, что позволяло сосредотачивать огромные силы и средства на решении ключевых, общенациональных задач. Примерами могут служить индустриализация 30-х годов, освоение космоса в 50—60-х, организация мощного западно-сибирского комплекса в 60—70-е. Но, как уже отмечалось, в конце второго этапа стали планировать не узловые направления развития, а буквально все — до стопроцентного распределения ресурсов и заработной платы. Экономику стиснули многочисленными инструкциями, ее развитие резко затормозилось, сузилось поле для проявления инициативы.
Объективная задача состояла в том, чтобы устранить негативные аспекты существующей системы управления, что почти целиком поддерживало общественное мнение. Но Горбачев и его команда пошли по другому пути — по пути постепенного разрушения системы управления. Всем памятна развернувшаяся в печати мощная кампания по борьбе с «бюрократизмом». На самом деле под этим лозунгом повели атаку на управленческий аппарат, который был одной из тех скреп, что еще объединяли общество. В сознание людей внедрялся термин «командно-административная система», под которым подразумевалось плановое хозяйство. Ему придавался сугубо отрицательный смысл, панацея от всех бед виделась в стихии рынка, который все расставит по своим местам.
В период перестройки на читателя обрушивается целая лавина книг, статей и сборников (например [6—9]). Приведем характерную выдержку из сборника «Не сметь командовать» [8], где авторами являются: Н. Я. Петраков, Г. С. Лисичкин, Г. X. Попов, Е. Г. Ясин, А. М. Яковлев, Г. И. Шмелев, В. Л. Перламутров, Е. Т. Гайдар, И. А. Васильев, Н. П. Шмелев, В. И. Селюнин, К. Г. Гофман, И. В. Липсиц, Б. В. Ракитский. На стр. 221 говорится:
«Даешь пятилетку в четыре года! И в этом опьянении всесилием власти потонули трезвые голоса. Кому теперь интересны вещие слова Н. И. Бухарина, который еще в 1928 г. в своих „Заметках экономиста“ предупреждал: „Можно бить себя в грудь, клясться и божиться индустриализацией, проклинать всех врагов и супостатов, но от этого дело ни капельки не улучшится. Можно надеяться на правило: „авось проскочим!“, можно играть в чет-и-нечет, „загадывать“ и т.д., но увы, объективные соотношения выползут все равно на свет божий, ибо из „будущих кирпичей“ нельзя строить „настоящие“ фабрики… В 1931 г. это предупреждение не принималось во внимание. Тем более оно отзывается в 1989 г. в наших сердцах и, извините за прозу жизни, в наших желудках. Кстати, едкое замечание Бухарина о строительстве фабрик из несуществующих кирпичей вам ничего не напоминает? Ну, конечно. Новое платье андерсеневского короля. Ва-банковая хозяйственная политика, экономический авантюризм логически требовали террора, чтобы не нашлось мальчика, который бы крикнул: «А король-то голый!“ Последовали репрессии, результаты индустриализации и коллективизации фальсифицировались. И в том, и в другом деле инициативу взял на себя сам Сталин. Его доклады и выступления пестрят передергиванием фактов, подтасовкой и прямым искажением цифр и статистических данных…
Сейчас мы возлагаем большие надежды на экономический механизм. Что это такое? На мой взгляд, это создание такого хозяйственного климата, когда экономические законы проявляют себя в естественной, раскрепощенной форме. Выгодное принимается, убыточное отвергается. Кто больше и лучше работает, тот больше потребляет. Право выбора хозяйственных партнеров, структуры производства и потребления регламентируется экономической эффективностью и доходами. Если такой климат будет создан (а ведь мы как будто хотим этого), то зачем директивные плановые предписания — делай то, сей тогда-то, вези туда-то?»
Этот отрывок отражает стандартную схему публикаций того времени. В начале выписывается эмоциональный образ (здесь — будущие кирпичи) и выражается ужас по поводу проклятого сталинского прошлого; затем этот образ переносится на наше время и делается вывод о принципиальной порочности экономики СССР; наконец финал — светлый образ Запада, где «экономические законы проявляют себя в естественной раскрепощенной форме». Конечно, если начать разбираться по существу, то видно, что «будущие кирпичи», из которых якобы Сталин строил промышленность, привели к выходу нашей страны на второе место в мире по экономике, к превышению уровня нашей военной техники (танков, артиллерии, самолетов) над техникой всей Западной Европы, покоренной Гитлером. А через год после того, как Бухарин написал свои образные слова, невиданный кризис поразил цитадель «демократии», где «экономические законы проявляют себя в естественной раскрепощенной форме».
Основная масса публикаций принадлежала кабинетным экономистам и журналистам от экономики типа Е. Т. Гайдара, которые сами появились как порождение информационной войны. В свое время идеологи КПСС отрезали теоретическую экономику от всего нового, для них существовал в основном капитализм XIX века и марксизм. Отрешившись от марксизма, идеологизированные кабинетные экономисты строили свои рассуждения на материале прошлого века. Но применение к современной экономике, представляющей собой суперсложную систему со множеством связей (тысячами связей для одного предприятия), эталонов прошлого века — это не просто вульгаризация, а прямой путь к возникновению хаоса.
А это и была цель пятой колонны, которая, подготавливая общественное мнение к отказу от планирования и регулирования, рекламировала тезис о «саморегулировании» с помощью стихийных, случайных процессов, реализуемых в рыночных отношениях. Согласно этому тезису, необходимо было полностью устранить любое вмешательство (в том числе КПСС и «бюрократов») в экономические и социальные процессы. Отметим, что КПСС была уже не только и не столько политической партией, но прежде всего мощным контрольным органом на местах. Фактически же горбачевская группировка направила свои действия на устранение всякого контроля и создание условий для безграничного обогащения за счет общества узкого слоя людей, которые послужат опорой для уничтожения СССР. Дезорганизация управления вела к криминализации общества, а также к обособлению регионов и создавала условия для расчленения страны.
Иногда действия руководства страны в годы «перестройки» сравнивали с постепенным отключением систем автоматического и ручного контроля и защиты на Чернобыльской АЭС перед катастрофой. Сюда относили создание напряженной экономической ситуации с помощью антиалкогольной кампании; отмену монополии внешней торговли с бесконтрольным вывозом продукции за рубеж; образование огромного внешнего долга; потерю управления на основе ликвидации старого исполнительного аппарата во многих звеньях без создания нового; выключение КПСС как составной части надстройки из решения стоящих перед страной проблем; практическую ликвидацию контроля снизу, разрушение системы связей между предприятиями.
Если попытаться взглянуть на события тех лет с целостной точки зрения, то обращают на себя внимание два обстоятельства. Во-первых, масштаб событий. Так, за короткий срок были проведены коренные кадровые изменения на всех решающих направлениях (партийно-государственное руководство, армия, средства массовой информации) и на всех уровнях; была взорвана экономика, нарушено нормальное управление страной. Во-вторых, видна очень четкая последовательность мероприятий и событий, в высшей степени благоприятная (если не уникальная) для осуществления горбачевской группировкой своих целей. Проведя системный анализ событий, можно сказать, что группировке Горбачева — Яковлева — Медведева, при учете любых связанных с ними людей, проделанная работа не под силу. Это возможно только в предположении, что горбачевская группировка управлялась извне и широко использовала данные и заготовки, в создании которых должны были участвовать многие тысячи людей. Другими словами, все сделанное — результат информационной войны, полученный США. Горбачевцы же играли роль винтиков. Однако, как говорится в основополагающем документе информационной войны — Директиве 20/1, «мы не возьмем на себя ответственность за то, что добивались или осуществили это».
