А что было раньше, как вы полагаете?

История названия города в котором мы живём

 

Что может быть внесено нового в столь привычное и давно известное значение названий нашего города, как: «Сортавала», или «Сердоболь»? И вопрос не только в этом. А стоит ли вносить нечто новое в столь привычное и представляющееся исторически устоявшимся и принимаемое, как истинное, то есть соответствующее тому, как Древние обитатели этих мест назвали своё поселение? Разумеется, не следует исключать того, что в различные исторические  эпохи поселение могло иметь и различные названия, имеющие различное значение.

 

 

Рис. 1. Памятник рунопевцам работы карельского скульптора Алло Сайло (1877-1955), установленный в парке на площади Вяйнемёйнена в городе Сортавала, Республики Карелия, Россия. Памятник посвящён карельским рунопевцам. В Карельской литературе это произведение искусства упоминается конкретно, как памятник рунопевцу Петри Шемейкка (1821-1915), проживавшему в посёлке Суйстамо, Суоярвского района Карелии. © В. Белов 15 сентября 2018 года

 

Здесь, очевидно, не лишним будет напомнить, что «истинное, основное значение слов того, или иного языка», изучает современная наука, называемая «этимологией». Древне-греческое значение слова «ἐτυμολογία» («этимология») состоит из значений двух слов: ἔτυμον – «истина» и λόγος – «слово, суждение, учение». Отсюда греческое слово «этимология», дословно, кратно и литературно может быть переведено на русский язык, как «учение об истинном значении слов». В то же время этимология является разделом более общей науки, именуемой «лингвистика», как «сравнительно-исторического языкознание». Таким образом, этимология, является наукой изучающей: 1) происхождение слов (устойчивых оборотов речи и реже морфем), а также – 2) методику исследования, используемых при выявлении истории проис­хож­де­ния слова (или морфемы) и сам результат такого выявления. Также под этимологией может пониматься 3) любая гипотеза о происхождении того или иного конкретного слова, или морфемы. Например, «предложить более убедительную и стройную этимологию» происхож­де­ния слова, то есть новую версию его образования, аргументацию этой идеи и её обоснование. Эти научные положения мы и будем иметь в виду, начиная свои исторические исследования. Кроме того, прежде, чем сказать нечто новое, ранее обществу и науке не известное, правильно было бы изложить то, что уже известно и принято в отношении значения названий нашего города: Сортавала и Сердоболь. Лично мне представляются лишь с некоторой степенью вероятности убедительными гипотезы, изложенные в работе «Сортавала - Сердоболь» (2002) [1] уроженца города Сортавала, краеведа, поэта и писателя, журналиста и члена союза писателей России В.П. Судакова. Рассмотрим эту статью нашего земляка.

 

В. Белов 15 сентября 2018 года

 

Сортавала, или Сердоболь?

 

«Ныне, кажется, большинство жителей моего города знает, - пишетВ.П. Судаков, - что некогда он имел, кроме финского, и русское имя, чему лишним свидетельством — обилие старых книг и документов, в которых он обозначен этим славянским словом. Но оба его названия одинаково древни, и в ходе многовековой борьбы России со Шве­цией та сторона, которая завладевала здешним Никольско-Сердовольским погостом, позже городом, по праву победителя и называла его, как хотела. Затем хозяева менялись, и ситуация переворачивалась. Притом потерпевшие поражение, даже отступив далеко отсель, упорно не признавали «чужого» имени, продолжая кликать его по-своему. Так длилось до отделения Финляндии на ночной новогодней грани 1917 и 1918 годов, когда из Сердоболя он опять «обернулся» в Сортавалу, а новый его — с 1940 года - владелец, советская власть, видимо, лелея дальние политические цели (этот край вошел в состав Карело-Финской ССР), предпочла нарушить дав­нюю традицию, оставив ему финское имя, тогда как большинство оказавшихся в Ленинградской области селений (не только, но и — озер, рек, горок...) решительно и скоро поменяли свои названия. А наш город так и остался в чуждом для русского уха обличье, теперь, с годами, ставшем вполне привычным, хотя и так же — ничего не говорящим. Но, повторяю убежденно: оба этих имени исторически равны и должны равно почитаться, хотя чужое оставляет равнодушным, а свое - убыстряет битье сердца. И всё же, как конкретно происходила эта непримиримая топоними­ческая (историческая и человеческая) борьба, бывшая отражением реальных событий, кстати, происходивших на границе, включающей наш маленький город?

 

А что было раньше, как вы полагаете?

 

Арабский географ Идриси в своем труде 1154 года о Европе привел и карту ее — от Итиля на Волге до Англии и Испании. На ней указаны и Киев с Новгородом, а вот Ладожское озеро не начертано, хотя южные берега Балтики обозначены. Места, где должно бы быть нарисовано Ладожское озеро, и тем более территории севернее его на карте знатока густо заштрихованы: незнаемая ему земля. Но в самом тексте Идриси упоминает здесь некую Сортау — «страну магов, на побережье», что позволило финскому профессору Ойве Туулио выразить мнение, будто это слово означает местность, позднее названную Сортавала. Мифологичность, как самого текста араба, так и подобного допуска нашего совре­менника-финна очевидна, поэтому перейдем к более конкретным суждениям. «Едва ли не первое известное нам письменное упоминание топонима Сортавала относится к 1468 году, — сообщал в одном из номеров районной газеты «Красное знамя» за 1982 год научный сотрудник Ленинградского отделения Института языкознания, кандидат филологических наук, действительный член Географического общества СССР Е.А. Левашов. — Приведено оно в дип­ломатическом документе «протоколе уездного суда», — уточнял финский исследователь Мартти И. Яаттинен по поводу нарушений соглашения о русско-шведской границе. Русский оригинал соглашений утрачен и о старей­шем облике топонима приходится судить по идентичному шведскому тексту (на нижненемецком, втором государственном языке тогдашней Швеции): «Также не должно наносить никакого вреда в Сортавала (Sortawala, Sortewala) и в новгородских землях». [Левашов Е.А. К истории названия // Красное знамя. — [Сортавала], 1982. — 28 сентября (№ 153), стр. 4]. «Поскольку в Северном Приладожье в XV веке еще не было шведского населения, можно с уверенностью полагать, что перед нами исконно местное название, - продолжал ученый. - И так как в межгосударственном документе недопустимо заметное разночтение в написании топонимов, то вполне правомерно думать, что и в тексте русского официального документа  фигурировал тот же топоним, или его русский фонетический эквивалент (созвучный аналог), повторяющий звучание и написание какого-то иностранного слова».

Позже, в своей статье «Сортавала (материалы к этимологии топонима)», опубликованной в сборнике «Прибалтийско-финское языкознание» (Петрозаводск, 1988), Е.А. Левашов выска­зался более подробно: «Первое упоминание о нем относится к 15 августа 1468 года в дипломатическом документе по поводу нарушений недавно заключённого русско-шведского согла­шения о границе. Поскольку соответствующий русский ориги­нал соглашения утрачен, о старейшем письменном облике топо­нима приходится судить по шведскому документу, не идентичному, надо полагать, русскому в орфографии собственных имен. Топоним, четырежды упомянутый в документе, имеет разное на­писание: Sartwal, Sortewala и Sortavala, что говорит о его орфо­графической неустойчивости, которая обычно характерна для этапа освоения иноязычного имени». При этом исследователь ссылается на труды 1924—1970 годов таких известных финлянд­ских историков, как Р. Маусен, У. и Э. Карттунен, Я. Яаккола, Э. Кууйо, И. Тиайнен. Так не так, а выходит, что однозначно первороден именно этот (Сортавала) топоним и чего тут наводить тень на плетень с кому-то любезным Сердоболем? Не будем, однако, спешить. Вспом­ним, как в те времена составлялись договоры: каждая из сторон в своем оригинале текста название местности, как правило, писа­ла — используя свою (!) звукопись, а не в точности воспроизводя некую общую, которую даже и не согласовывали, и уж тем более не ту, что признавала сторона противная. Например, русичи в своих летописях и документах Стокгольм долго обозначали, как Стекольну, на свой лад, согласно нормам родного языка, озву­чивая слово: «И тот государя твоего дворянин застал Свейского короля в Стекольне, и он тебе к себе итти велел, а сам Свейский король из Стекольни..» [Лыжин Н.П. Столбовский договор и переговоры, ему предшествовав­шие. — СПб., 1857, стр. 240].

«Список с грамоты, какова послана к английскому послу» Ивану Ульяновичу Медрику, октябрь 1617 года. Варяги Новгород знали как Хольмгард, Русь же и вовсе они именовали образно, по внешнему впечатлению: Гардарикой, то есть - страной городов! Так что вопрос о первородности Сортавалы в этой части еще более спорен. И другое. Да, мы столицу Великобритании знаем, как Лондон, а не Ландон (выговор англичан), стольный град Ита­лии называем:Рим, тогда как сами итальянцы произносят: Рома. Но тут уж особенности языка, а не искажение. Вообще я немало поразился живучести «особого» подхода финнов к топонимам иной страны. Они и сейчас зовут Санкт-Петербург - Pietari. То есть, переводя имя русского города на свой язык они называют понимаемый ими смысл. А листая одну современную, изданную (на русском языке) за самым близким для нас рубежом брошюру по истории Финляндии, увидел очередное подтверждение тому. О факте под­писания Ореховецкого мира там было сказано дословно следую­щее: «В 1323-м году на острове Пяхкинясаари, то есть на Орехо­вом, был заключен вечный мир на все времена с це­лованием креста между Швецией и Новгородом». [Ханкула С., Симоёки Л.Лекции по истории развития Финляндии и началь­ной стадии Куопио. Куопио: Институт Снеллмана, 1991, стр. 33]. А ведь район Невы никогда не входил в состав Финляндии! Кстати, этот наш Орешек с 1611 года, когда край захватили шведы, стал зваться Нотебургом («ноте» — орех, а «бург», есте­ственно, — город, крепость). То есть шведы тогда не переиме­новывали старую русскую крепость, а перевели ее имя на свой язык, только завладев ею. Орешек — «тот же Орехов, только на шведском языке», - пишет в 1875 году исследователь Ладоги А.П. Андреев. [Андреев А.П. Ладожское озеро. СПб., 1875. Ч. 1., стр. 153]. И лишь наш император, вернув эти земли под свою державную руку, переназвал ее в 1702 году в Шлиссельбург («Ключ-город»), а в 1944—1992 годах она и вовсе звалась Петрокрепостью, таким образом получив с рождения третье (и пятое, если считать «переводные») имя. Попутно: древнюю Корелу (Приозерск) шведы переиначили в Кексгольм, название которого, как сообщал тот же А.П. Андреев, «в простонаро­дье Кемзоль». [Андреев А.П. Ладожское озеро. СПб., 1875. Ч. 1., стр. 158]. И еще, опять же попутно. Русские, в итоге войны со Швецией приобретя в 1809 году Финляндию, не стали изменять данные преж­ними её хозяевами шведами названия городов и сел, и так про­должалось до конца 1917 года. Но финны, став самостоятельными, тут же переименовали: Гельсингфорс в Хель­синки, Нейшлот в Савонлинну, Вильманстранд в Лаппеенранту, Фридрихсгам в Хамину, Иденсальми в Ийсалми, Кексгольм в Кякисалми, Сердоболь в Сортавалу! На одной недавней финской карте видел: возле точки города Выборга стоит и его финское название: Вийпури, а вот возле города  Сортавалы нет её русского имени. Особенности национальной политики?

    На берегу Финского залива недалеко от Санкт-Пе­тербурга до 1940 года была еще одна Сортавала, ныне пропавшая! А в Пензенской области — «полуродственник» Сердобск. Пото­му, окончательно отвлекаясь, немного о городах-тезках. Так, в Ка­лифорнии есть Севастополь, Новгород и даже Москва. Видимо, на их месте были поселения, основанные выходцами из России. Вообще США можно считать страной топонимических (геогра­фических) заимствований. Здесь есть 24 - Варшавы, несколько Санкт-Петербургов, Токио, Лондон, Неаполь, Париж и многие другие «звучные» и малоизвестные названия городов Старого Света и не только его. Например, Берлины имеются в штатах Ил­линойс, Массачусетс, Мэриленд, Нью-Хэмпшир, Нью-Йорк, Нью-Джерси и т.д., причем самый большой американский Бер­лин (штат Коннектикут) насчитывает около 17 тысяч жителей. Но Парижи есть и в России: один — на Урале, неподалеку от Магнитогорска (там же и Варшава, и Берлин, и Лейпциг — назва­ния им дали казаки-однополчане, вместе селившиеся здесь, на краю казахских степей, когда вернулись из французского, против Наполеона, похода), второй — возле Самарканда. Так захотел «железный хромец» Тимур, мечтавший покорить мир, вот и оста­лись вокруг его столицы кишлаки (!) Париж, Мадрид и Пекин. Но пора и возвращаться к документу 1468 года.То есть, отыщи историки русский оригинал того сог­лашения-протокола, и я не удивился бы, если бы в нем оказа­лась не Сортавала, а любезный моему сердцу Сердоболь (Сердоволь). Ведь составленная всего три десятилетия спустя,в 1499—1500 годах, «Переписная окладная книга» Водской пятины погост, из коего и возник наш город, именует, как Никольско-Сердовольской: «Волость Спасская Вала­амского монастыря в Сердоволи». [Временник Московского общества истории и древностей российских. М., 1852. Кн. XII. Отдел II: Материалы, стр. 168]. А ведь тогда еще не завелась современная зараза столь быстро и бестолково переименовывать города и погосты. Деревни, бывало, переназывали, но обратите внимание на причину этого: «... в актовых документах крестьяне называли населенный пункт по-своему. В писцовых же книгах (представители московской администрации) либо искажали его, либо давали ему другое название, например, по имени первого поселившегося на данном участке крестьянина», - подчёркиваетдоктор филологических наук Г.М. Керт и Н.Н. Мамонтова. [Керт Г.М., Мамонтова Н.Н. Загадки карельской топонимики. Издание 3-е, исправленное и дополненное. Петрозаводск, Издательство «Карелия». 2007, 120 стр. (стр. 79-82)]. Города то же... И от Сердоволя до Сердоболя путь много ли дальше, чем от Сордавала к Сортавала? Впрочем, близко и от Сердоволя до Сор­тавала! Выходит, самое логичное предположить, что, во-пер­вых, налицо тот самый случай, когда в силу общих тогда тради­ций, согласно своему языку каждая сторона заносила в бумаги свой вариант прочтения, а потом, с течением веков, продолжала в пику воинственным соседям настаивать именно на нем. Да и не обязательно «в пику»: просто храня свое имя своей земле! А так­же из соображений чисто политических, единолично претендуя если не на прямую, то уж на власть прошлую, с интуитивным прицелом на будущее. Во-вторых, и это главное для нас ныне, - считает В.П. Судаков оба имени нашего города — исторические ровесники, оба — равнове­лики и равно дороги нашимгорожанам. Просто одному сердцу милее одно, друго­му — другое (сердцу не прикажешь). Тут и выявляются люди с родовой памятью, кто обычно исходит из привычки.

     Как известно, имя погоста и города фиксировалось в состав­ляемых время от времени налоговых («окладных» по-русски) книгах, сначала — российских, а после захвата Северного Приладожья шведами, естественно, в шведских. Не буду спорить о первородности и второстепенности того, или иного названия (не специалист), просто приведу их написания в этих книгах, распо­ложив оные в хронологическом порядке, и думаю, многое станет ясно уже из этого перечня: 1) 1500 год (русский текст):Никольско-Сердовольской, 2) 1550 год (русский текст):Никольско-Сердовальский, 3) 1590 год: этот и далее - шведские тексты: Sordabolski elle Nicholski Sochn (...или Никольский удел, земля, территория), 4) 1618 год — Sordowolski Pogost (так и написано, с опорой на русский термин территориально-налогового деления!), 5) 1631 год: Sordowala pogost. Шведский документ 6) 1642 год: «Около Сортавала (Sordavalla, Sordevalla) основать город...», то есть собственно Сортавалой, по мнению финских историков (в частности, У. Карттунена), «перво­начально назывался небольшой мыс, являющийся частью острова Риеккала и находящийся поблизости от нынешней Сортавалы (за проливом Ворсунсалми). На этом мысу была поставлена первая в Карелии церковь Никольская». Другой источник красноречиво оговаривается: «Сердоволя (Serdovola), которая обы­чно пишется и называется Сортавала (Sordavalla, Sordevalla), — это маленький городок в Кексгольмском лене». 7) В 1643 году: переве­дя топоним в русскую графику — шведы писали его, как Сордовола, Сордовалла, Сердовала погост. На изданной 8) в 1651 году Пискатором карте Гесселя Герритса, где наш город был впервые обозначен, он поименован, как Сордовало, 9) в 1673-м году название нашего города писалось, как «Сордавалла» и даже «Сордвалла». Не исключено, что существуют и другие искажения первичного названия? Но каково это первичное название до сих пор не известно.

     При этом сами русские, говоря о тогда утраченной для них моей будущей родине, уже начали настаивать на своем написании (звучании) топонима. 10) Так, в царском указе 1620 года сказано: «Пи­сали есте к нам, что приходил из-за рубежа, ис Корельского уезду Сердоболского погоста крестьянин Гордюшка Иванов...». [Грамота из Посольского приказа новгородскому воеводе князю Данилу Мезецкому с подтверждением правильности отказа в приеме крестьян Сердобольского погоста, желавших перейти в Московское государство, 15 марта 1620 года // Карелия в XVII веке: Сборник документов. Институт истории, языка и литературы Карело-Финской базы АН СССР. Петрозаводск: Государственное издательство Карело-Финской ССР, 1948, стр. 33]. Ну, а с возвратом сюда русичей возвращается и русское, даже в несколько неожиданном варианте, имя городка — первая россий­ская газета «Ведомости» в номере за 14 февраля 1705 года о рейде русских войск извещала коротко и энергично: «Писал к великому государю окольничий и воевода Петр Матвеевич Апраксин, что ходил он с ратными людьми в Корельский уезд и, не доходя до го­рода за несколько верст, в месте, имянуемом Сердобольск, их, шведов, 300 человек побил...» Известно, что отряд Апраксина шел от Сермаксы по льду вдоль восточного берега Ладоги. Так, может, и бой произошел в ближних к городку шхерах — не у ост­рова ли Риеккалансаари? У того мыса «в Сердоволи» (Сортавала)? Тем более, что находки оружия тех лет на дне близких отсюда ладожских проливов переданы в Музей Северного Приладожья, косвенно подтверждают это. Позднейшие написания имени города собрано Е.А. Левашо­вым: «Сердавала, по-русски Сердоболь называемой» [Алопеус С. Краткое описание мраморных и других каменных ломок, гор и каменных пород, находящихся в Российской Карелии. — СПб., 1787, стр. 12]. «Сердоболь по-финляндски называется Сордавала», [Озерецковский Н.Я. Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому [1792]. Петрозаводск: Карелия, 1989, стр. 74]. «От Кексгольма до Сердоболя, или, правильнее, Сордавалля. (Сердо­боль тож)». [Поездка на Валаам: Путевые впечатления // Финский вестник. 1847.Т. XXII, № 10. Отделение VI: Смесь стр. 41, 44]. «Сортавалы, иначе Сердоболя». [Шагинян М. С.Карело-финский дневник // Собрание сочинений: В 6 т. М. «Гослитиздат», 1957, Т. 4, стр. 103]. Проследив же погодно имена протогорода, задумаемся: перед нами не схема ли того, как менялось обличье слова при переходе из языка в язык? Не в шведском ли, 1590 года, Sordabolski отгадка русского — Сердобольского, а в шведском, 1642 года, Sordavalla — финского Sortavala, Сортавала, как более соответствующего их фонетике? И о чем тогда спор, какое имя истинней? И с какого бока тут Сортау? Загадку сию создали люди. Возможно, вполне сознательно, а мы... Е.А. Левашов делает попытку обозначить путь появления русского Сердоболя: «Древнерусское имя Сердоволя — это фоне­тический слепок карельского Сортавала. Поэтому бесполезно ис­кать первоначальный смысл топонима на русской почве. Иное де­ло — Сердоболь. По-видимому, в его основе древнерусское суще­ствительное «сердоболь» — «родственник», его собирательная форма «сердоболя»: («родня», «родные», «род»). Смысл перехо­да Сердоволя в Сердоболь состоял, очевидно, в том, что непонят­ное было заменено понятным И эта перемена произошла, можно предполагать, не в Северном Приладожье, где топоним Сортавала-Сердоволя ощущался как единый, хотя и разноязычный, а где-то вдали, в русской среде. Если Е.А. Левашов в 1982 году настаивал, что первично Сортавала, а Сердоболь — его производное в восприятии русских, то другой ученый петербуржец, доктор геолого-минералогических наук А.Н. Казаков, изучив историю вопроса, был уверен чуть ли не в обратном: «Не трудно видеть, что «Сордавалла», или «Сордавала» есть приспособленное к нормам шведского языка русско-карельское название «Сердоволь». Это заимствование не отрицают и сами шведские историки». [Казаков А. Н. Об истории названия нашего города // Красное знамя. 1978, З января (№1), стр. 3]. И всё же, как  конкретно учёные - лингвисты разгадывали загадку названия? Это довольно интересная и поучительная история, которую нам следует знать.