Гибель того, кто безраздельно властвовал над человечеством свыше ста лет, самая необычайность, непостижимость этой гибели вызовут среди населения земного шара смятение небывалое, никаких прецедентов не имеющее. Чем единовластнее будет царство Антихриста, тем больше станет похоже человечество после его гибели на колесо, из которого вырвана ось, спицы рассыпаются во все стороны, а обод устремляется бессмысленными зигзагами куда попало, без управления и цели.
Скоро эти взрывы страстей перерастут в стычки разных клик, мгновенно возникших везде полубандитских обществ и просто разъяренных толп. Все, связанное с именем погибшего, подвергнется неистовому глумлению и уничтожению со стороны той самой черни, на моральное растление которой он потратил свою жизнь.
Неизвестно, сколько лет продлится этот период – от гибели князя Тьмы до смены эонов, во всяком случае, недолго, и к концу его общество на поверхности Земли погрузится во всеобщий хаос.
Не при Антихристе, а именно через два-три десятилетия после него разгул Зла на поверхности Земли достигнет своего апогея. В природе начнутся необъяснимые явления, внушающие ужас, как предвестия какой-то космической катастрофы, еще не бывавшей и, может быть, завершающей. Только ничтожная горстка устоявших, рассеянных по всем концам земли, поймет эти явления. Преодолевая все препятствия, сто или двести верных соберутся воедино, и последний из верховных наставников возглавит их. В откровении Иоанна Богослова это место названо «Армагеддон».
Христос явится во стольких обликах, сколько будет тогда воспринимающих сознаний, каждому из них показывая себя и с каждым индивидуально общаясь. Эти облики, непостижимо отождествляясь, будут в то же время слиты в одном, верховном, грядущем на облаках в неизреченной Славе.
И исполнится пророчество о Страшном Суде. Те, кого этот час застанет живущими в Энрофе (параллельном мире), претерпят не смерть, но одну из двух противоположных трансформ. Немногие из людей, оставшиеся верными, преобразятся физически, их материальные облачения будут мгновенно просветлены. Эти останутся в Энрофе. Большинству же – всем тем, кто составит дьяволочеловечество, предстоит трансформа обратная: не умерев физически, они телесно изменяться так, что очутятся в мирах Возмездия. Сперва – в верхних чистилищах, потом – вниз и вниз, каждый сообразно своей карме.
Животные, уцелевшие от истребления Антихристом, которых Страшный Суд застанет в Энрофе, вознаградятся за все страдания: они испытают то же преображение, что и человеческое меньшинство, и дополнят собою число насельников земли во втором эоне.
44. Второй эон – тысячелетнее царство праведников, Третий эон – искупление Сатаны
Второй эон, о котором свидетельствуют пророчества как о тысячелетнем царстве праведных, вступит в свои права. Его цель – спасение всех без исключения, кто сорвался, кто отстал, кто пал в глубину миров Возмездия и преображение всего Шаданакара (система параллельных миров нашей планеты общим числом 242).
Ибо силы Гагтунгра (одно из имен Сатаны), изгнанные из Энрофа, еще удержат власть в некоторых иных мирах и потому, что в чистилищах и страдалищах останутся еще множества совершивших роковую ошибку в последние исторические эпохи. И встанет задача – завершение преобразования темных миров, начатого Христом еще в три великие дня между Голгофою и Воскресением, преобразование безысходных страдалищ во временные чистилища, а чистилищ – в миры духовного врачевания и поднимание всех страдальцев сквозь эти слои в миры Просветления.
На земле же богочеловечество, не зная больше разобщения с Христом, но возглавляемое и направляемое им, приступит к преобразованию и одухотворению того, что осталось от его предшественников в Энрофе: искалеченной природы, городов и цивилизации. Ни человеческого рождения, ни болезней и смерти, ни страданий души, ни вражды и борьбы не будет знать второй эон: он будет знать любовь и творчество ради избавления погибших и просветления всех слоев материи.
Для этого мы и воплощаемся здесь, в плотной, еще не озаренной материальности.
В человечестве зла уже не останется, но темные силы будут еще оказывать сопротивление в демонических мирах.
Если планетарный демон, покинутый соратниками, упорствует во зле, оставшись один на один с началом Света среди преображенной брамфатуры, никакие силы Люцифера не в состоянии ему помочь на продолжение борьбы с силами Провидения. Тогда он, побежденный, покидает брамфатуру совсем, ища новых пристанищ и новых путей к своей тиранической мечте в иных краях Вселенной.
Если же Гагтунгр, оставшись один в преображенном ликующем Шаданакаре, скажет, наконец, Христу и Богу «Да!» – Шаданакар вступит в третий эон. Он исчезнет из космического Энрофа, как исчезла некогда планета Дайя, чтобы в высших, непредставимых формах бытия разрешить задачу третьего эона: искупление Гагтунгра.
Так, восходя от света к свету и от славы к славе, все мы, населяющие землю теперь, и те, кто жил, и те, кто явится жить в грядущем, будем подниматься к неизреченному Солнцу Мира, чтобы рано или поздно слиться с Ним и погрузится в Него для со-радования и для сотворчества Ему в созидании вселенных и вселенных.
45. Мистический выход за пределы слова: «мрак, который выше ума»
Мистика – это единение с Богом на основе личного сверхчувственного и сверхлогического знания, путем экстатического порыва к Абсолюту, без видимого посредства церкви или религиозной общины. В иудаизме, христианстве и исламе мистические течения, противопоставленные основной доктрине, складываются на периферии учения и иногда довольно поздно – как, например, каббала (VIII–XIII вв.) и движение хасидов (с начала XVIII в.) в иудаизме.
Мистика чревата ересью, поэтому официальная церковь всегда осторожна по отношению к мистике.
Мистики склонны считать себя божьими избранниками, обладателями знания Истины через экстремальные психические состояния и процессы. Их часто отличает презрение к условностям в той или иной мере – безразличие к каноническому культу.
Если мистику противопоставлять религиозному рационализму и религиозному позитивизму, то представить основные черты мистического отношения к слову можно так:
1) христианский мистик выскажется за апофатическое (отрицательное) богословие. Поэтому христианское богословие признает, наряду с апофатическим, и ка-тафатическое (положительное) знание о Боге, однако при этом считает, что апофатическое знание превосходит катафатическое, а еще выше и ближе к Абсолюту – молчание;
2) мистик не удовлетворяется вербальной коммуникацией и ищет иных каналов связи – в том числе интуитивных, внерациоиальных, паранормальных, патологических;
3) простой и ясной речи мистик предпочитает недоговоренность;
4) мистик не стремится быть понятым. Скорее, попробует увлечь неофита красотой тайны и поэзией непонимания.
Раннее христианство, жившее еще недавней памятью об Иисусе Христе и верой в его скорое второе пришествие, в единение Богом, было по своим устремлениям глубоко мистично.
В послеапостольской истории христианства почти каждый век, и особенно время кризисов, потрясений и переходных эпох, отмечены мистическими исканиями. В новое время поиски иных, более тесных и личностных связей с Богом привели к сложению новых мистических учений и движений.
В их числе, в частности, янсенисты (неортодоксальные католики Франции и Голландии XVII–XVIII вв.); квиетисты (католические противники иезуитов во Франции XVII в.); пиетисты – консервативное антиинтеллектуалистиче-ское неортодоксальное течение в немецком протестантизме; движение квакеров – радикальных протестантов и полных пацифистов; русские секты так называемых духовных христиан, аскетов и противников обрядоверия, возникавшие со 2-й половины XVII в. (хлысты, молокане, духоборы, скопцы).
46. Каббала – «душа души Закона» Израиля
Древнейшую часть «Талмуда», «Мишну», в иудаизме назывют «душой Закона». У каббалы, тайного мистического учения иудаизма, «ранг» еще выше: это «душа души Закона». Каббала (др. – еврейск.) – буквально: «традиция, предание».
Каббала, наряду с ученьем Гермеса Трисмегиста и картами Таро, является одной из основ Западного оккультизма. Основу Каббалы составляют две книги: «Се-фер Иецира» – Книга Творения; и «Зогар» – Книга Колесницы.
Танах (Ветхий Завет) рассматривается в иудаизме как символическое, глубочайшее Откровение Бога о Мироздании, ключом к которому является Каббала.
«Мишну» в иудаизме называют «душой Закона„. У Каббалы, тайного мистического учения иудаизма, „ранг“ еще выше: это „душа души Закона“. Дополнением к „Се-фер Иецира“ и „Зогару“ являются «Ключики Соломона“, лежащие в основе практической магии.
Стержнем Каббалы, ее «становым хребтом», является знаменитое Древо Сефирот (Древо Жизни), которое представляет собой компактное изложение научных, психологических, философских, теологических и эзотерических знаний, данное в схематичной форме.
Каббалистическое Древо Сефирот, наряду с картами Таро, является глифом, составным символом, на основе которого постигают эзотеризм те, кто избрал Западный Путь духовного восхождения. Этот глиф представляет собой диаграмму, на которой изображено десять кругов, расположенных в определенном порядке и соединенных друг с другом двадцатью двумя линиями.
Медитации на Древе Сефирот, как и медитации на картах Таро, открывают доступ к бессознательному и дают возможность через высшую его сферу – сверхсознание – вступать в непосредственный контакт с Высшими Силами.
С развитием в Европе гуманизма и гебраистики (древнееврейской филологии) ширился интерес к Каббале у ряда христианских авторов. По мнению С. С. Аверин-цева, в новое время влияние мистицизма каббалы прямо или косвенно испытывали Гегель, Вл. Соловьев, Бердяев, Юнг, Бубер. Каббала повлияла на некоторые поздние мистические течения в иудаизме (саббатиан-ство, хасидизм).
Каббалистические доктрины важны как ключ к масонскому эзотеризму.
Что касается популярного сознания, то его привлекала так называемая практическая каббала – магия, призванная воздействовать на мир («ибо каждое возбуждение „снизу“, от человека, вызывает возбуждение в верхних сферах мироздания»…), угадывать сокровенное и предсказывать будущее (часто путем перестановки букв в именах, операциями над числовыми соответствиями букв и т. п.).
Так что слова каббала и каббалистика даже вошли в ряд европейских языков в расширительном значении: тайные знания, магия; нечто непонятное для непосвященных.
