Право собственности бывших супругов на совместно нажитое в браке имущество, не прошедшее процедуру раздела, прямо законом не регулируется. В связи с этим в литературе высказываются различные точки зрения. Одни исследователи считают, что у бывших супругов возникает общая долевая собственность на нажитое в браке имуществоавтоматически с момента расторжения брака или по истечении трёх лет после его расторжения[5], другие – что к отношениям бывших супругов подлежит применению ст. 253 ГК РФ[6],третьи – что ст. 35 СК РФподлежит применению независимо от расторжения брака[7].
Критика первой позиции убедительно дана в литературе[8], подробно мы на ней останавливаться не будем. Основной довод сводится к тому, что правовой режим уже нажитого имущества не может автоматически изменяться в связи с расторжением брака, для прекращения отношений совместной собственности необходим другой юридический факт – раздел имущества, производимый либо по соглашению сторон, либо по решению суда.
Своеобразную позицию высказал С. Н. Ермолаев. Он предлагает сопровождать расторжение брака обязательным разделом общей совместной собственности. «При этом раздел совместной собственности возможен как при расторжении брака в судебном порядке, так и при расторжении брака органами записи актов гражданского состояния при предоставлении соглашения супругов о разделе общего имущества»[9].
С таким решением согласиться нельзя. Во-первых, оно противоречит общим принципам семейного права, в том числе принципу недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи. Закрепление в законодательстве правила об одновременном расторжении брака и разделе имущества ограничивает права супругов на расторжение брака и противоречит самой природе брака.В случае расторжения брака по решению суда, если принять позицию С. Н. Ермолаева, суд в случае отсутствия требований истца о разделе имущества, обязан будет выйти за пределы исковых требований. Если в интересах несовершеннолетних детей выход суда за пределы исковых требований при расторжении брака (п. 2 ст. 24 СК РФ) предусмотрен в целях соблюдения принципа обеспечения приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи, то в рассматриваемом случае выход суда за пределы исковых требований абсолютно не соответствует принципу диспозитивности гражданского процесса.
Во-вторых, на практике предлагаемое С. Н. Ермолаевым решение будет неосуществимо. При расторжении брака в органе ЗАГС данный административный орган не наделен правом проверять законность представленного соглашения о разделе имущества, полноту содержащегося в нём перечня общего имущества – это возложит на органы ЗАГСа выполнение не свойственных им функций. Более того, проверка полноты представленного к разделу перечня имущества представляется затруднительной и для суда (в части имущества, не подлежащего какой-либо регистрации). Бывший супруг, который уже после расторжения брака узнает о нарушении своих прав (например, о сокрытии другим супругом какого-либо имущества), не сможет защитить свои имущественные права.
Вторая точка зрения, в соответствии с которой к правоотношениям бывших супругов подлежит применению не ст. 35 СК РФ, а лишь ст. 253 ГК РФ, поддерживается и Верховным Судом РФ.
Так, О.В. Мананников, основываясь на том, что семейное законодательство регулирует личные неимущественные и имущественные отношения между членами семьи: супругами, родителями и детьми (ст. 2 СК РФ), а гражданское законодательство регулирует имущественные и личные неимущественные отношения между различными участниками гражданского оборота (п. 1 ст. 2 ГК РФ), делает вывод о том, что, поскольку бывшие супруги не относятся к членам семьи, «к отношениям между бывшими супругами нормы семейного законодательства применению не подлежат»[10], их имущественные отношения должны регулироваться нормами гражданского права.
Именно такую позицию высказал и Верховный Суд РФ в Определении от 14.01.2005 г. по делу №12-В04-8: «Нормы статьи 35 СК РФ распространяются на правоотношения, возникшие между супругами, и не регулируют отношения, возникшие между иными участниками гражданского оборота. К указанным правоотношениям должна применяться статья 253 ГК РФ»[11].
Между тем такой подход не основан на законе.
Напомним, что согласно п. 3 ст. 244 ГК РФ общая совместная собственность на имущество возникает лишь в случаях, прямо предусмотренных законом. Действующее законодательство не содержит такого особого вида общей совместной собственности, как собственность бывших супругов. По смыслу п. 4 ст. 253 ГК РФ общие положения данной статьи могут применяться только к установленным законом видам общей совместной собственности, если специальными нормами о таких видах совместной собственности не введены иные правила. То есть в отсутствие такого вида установленного законом общей совместной собственности, как собственность бывших супругов, положения статьи 253 ГК РФ не могут регулировать их имущественные отношения. Высшие судебные органы не наделены нормотворческой функцией и не могут своими решениями вводить новый вид общей совместной собственности. Поэтому Верховный Суд РФ, разрешая конкретное дело №12-В04-8, превысил свои полномочия и по существу ввёл новый, не предусмотренный законом вид общей совместной собственности – общую совместную собственность бывших супругов[12]. Тем самым Верховный Суд РФ расширительно истолковал нормы ст. 253 ГК РФ, что недопустимо.
Если следовать логике сторонников данной точки зрения, правовой режим общей совместной собственности бывших супругов расщепляется: в части раздела имущества по-прежнему действуют нормы СК РФ (ст. 38–39), а в части распоряжения действуют общие нормы ст. 253 ГК РФ. Так, П. М. Ходырев считает возможным распространительное толкование ст. 38–39 СК РФ, так как, по его мнению, «изложенные в указанных статьях правила не обусловлены настоящим семейно-правовым статусом сособственников, а предопределены исключительно происхождением разделяемой собственности»[13]. Правила же ст. 35 СК РФ, считает П. М. Ходырев, «обусловлены прежде всего семейно-правовым статусом сособственников», в связи с чем слово «супруг» должно толковаться буквально, не распространяясь на бывшего супруга[14].
Считаем необоснованным такое расщепление правового режима одного и того же имущества. Толкование правовых норм должно осуществляться в их нормативном единстве. Правовой режим имущества бывших супругов регулируется не только ст. 38–39 СК РФ, но и ст. 35 СК РФ, и он должен быть единым. В связи с этим мы полагаем, что и в ст. 35 СК РФ применительно к порядку распоряжения общей совместной собственностью слово «супруг» должно толковаться распространительно и включать в себя не только лиц, находящихся в браке, но и лиц, брак между которыми расторгнут. Никакой принципиальной разницы для применения распространительного толкования к ст. 38–39 СК РФ и неприменения его к ст. 35 СК РФ не существует. Поэтому совершенно правильной представляется позиция авторов, считающих, что «факт приобретения имущества на совместно нажитые в период брака средства имеет явно более существенное значение, чем факт расторжения брака»[15]. О. Л. Тимшина также указывает, что особый правовой режим общей совместной собственности супругов должен распространяться, и наимущественныеотношения бывших супругов, так как они приобрели эти права будучи именно супругами, то есть имея особый правовой статус[16].
Поэтому и для бывших супругов должен действовать такой же правовой режим распоряжения совместно нажитым имуществом, как и в период брака.
