ТЕОРИЯ ДЕТСКОГО СТРАХА
Посвящаю той, которая этого никогда не оценит,
Посвящаю тому, кто это никогда не прочитает,
Посвящаю той, что заставила полюбить черный цвет,
Посвящаю тому, кто помог понять, что я чего-то стою,
Посвящаю той, которая решила, что дружба существует,
Посвящаю тому, кто доказал, что смерть это не главное…
ПУТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ СВОБОДЫ!
Вначале было Слово, и слово было у Бога, и Слово было Бог.
И я поверила в это! Не потому что так надо, а потому что, так было правильно!
Ты должен слушать меня, чтобы понять, как я люблю Тебя, ты должен увидеть меня нагой, чтобы понять, какой я предстала этому миру, ты должен поцеловать меня, и я должна ощутить шрамы на своей щеке! Мы одно целое! Ты мертвая плоть на моей кровати, ты также наг, как и я! Но между нами одна разница; за окном дождь, я курю, капли стекают по стеклу; а ты мертв, и лежишь на моей кровати, как ни в чем не бывало! И пройдут миллионы лет прежде, чем я пойму, что случилось, ведь это только начало, и я верю себе!
Слишком много крови, ты не замечаешь? Кубизм, футуризм, нелепое сочетание фраз, которые невозможно прицепить одно к другому – слепленные слова, полученные путем длительного запоминания в стенах Йельского университета, Сорбонны, Гарварда. Рисовать кровью и мочой это верх искусства! Я Сальвадор Дали в юбке, мое искусство это остановленное время, моя муза это мертвый мужчина в моей постели, а истина в жизни, это то, что женщина всегда права, даже когда она об этом не догадывается.
Amoris vulnus sanat idem, qui facit[1] - это написано кровью. А ты слишком красив, чтобы жить вечно. Волосы, разбросанные по лбу, как солома, глаза, что глядят на меня и не видят. Эти зеленые глаза! Мне не хочется плакать, я просто курю, а ты должен был умереть. Замечательное предложение, и совсем без восклицательного знака. Я смотрю на тебя. Взгляд скользит к животу, кусок ножниц торчит там, где у людей за кожной подкладкой находится печень. Кровь еще вытекает из пореза, но ножницы так гармоничны с твоим телом, что их так просто и не вытащить. Стальной наконечник раздваивается на два кольца, куда можно просунуть пальцы. Меч в камне, история Короля Артура! Ты не знаешь этих историй, потому что ты мертв! Я заставила себя отречься от кисти, и теперь ты пожалел об этом. Не потому что так надо, а потому, что по-другому быть не может. Я не напишу ни одной статьи, и теперь я чувствую, что умерла для себя. Обложка ELLE с Кристиной Агилерой, названия статей и литературный дебют Яни. Я больше не «Я».
Amor misceri cum timore non potest[2] - это тоже написано кровью и как раз над кроватью. Мягкая подушечка пальца пишет эту латынь. Как сейчас это помню: ты умираешь, ты смотришь на меня, ты не понимаешь, почему умираешь, но ты ничего не можешь изменить. Я сижу на тебе после нашей страстной ночи, после нашего обмена любовной энергией, по мне стекает пот, и приятная дрожь в низу живота еще не прошла. Но ты уже был обречен. Ножницы делают дугу, и вонзаются также легко, как вспороть брюхо молодому поросенку. Мы еще одно целое, но ты обречен!
– Яни!
Это твои последние слова, обращенные ко мне! «Сорванные с губ» я нашла такое выражение в 359-ти любовных романах. ДЛЯ СПРАВКИ: такой бред читают влюбленные в свои мечты домохозяйки. В каждом из романов оно встречается не меньше десяти раз. Ты забываешь, чего я на самом деле стою. Я не пожалею ни одного мужчины, что сделает мне больно! Mortem effugere nemo potest[3] - я говорю про себя эту латынь как заклинание, и сползаю с тебя. Ты умираешь, а я курю. И еще за окном дождь. Маленький красный огонек. То разгорается, то угасает снова и снова, а мои легкие все выпускают ядовитый дым. Марихуана угнетает приступы страха. Табак дарит мнимое ощущение свободы. Мой милый Мужчина, ты первый в списке реализованных желаний! Увы, ты «номер один»… а впереди еще 132 пункта требующих выполнения… плюс минус, какая разница. Да, я сама придумала их, но я могу и забыть, чего хотела.
Зеленые глаза слезоточат, эти крепкие руки, что час назад тащили меня на кровать и срывали белье с меня, теперь не могут достать этих простых ножниц. Черная кровь, и пробитая печень. Ты умираешь, а я рассматриваю каждый волосок на твоем теле и стараюсь ничего не забыть.
Все замечательно, и меня зовут Яни!
Мертвый любовник на кровати… не важно, простое имя, я не встречу его больше на моем пути! Через час это, что насиловало меня, и называло это любовью, будет лежать кормом для собак. ПФСЗ-96. 96 - год постройки псарни, это все что я знаю! А может я неправильно запомнила буквы.
Но… Собаки ждут.
Я тушу сигарету на подоконнике, ложусь на мокрую от пота и крови кровать и обнимаю его! Его прекрасные налитые силой мускулы начинают меня разочаровывать – теряют форму и обмякают. Я глажу его шею, где минуту назад пульсировала кровь, провожу пальцем по векам, которые моргали от моего прикосновения, целую его соски… ему так нравилось все это! В сексе люди рождаются, в сексе они и умирают! Я не помню как это на латыни, поэтому берегу кровь для последнего штриха.
Но мне не хватает моей свободы!
Я слишком сложна для него.
Он слишком глуп и не понимает меня.
Значит я права, а он мертв. И мои пальцы пишут на стенах комнаты эту дребедень на латыни…
