В истории Церкви никогда не было таких масштабных, долгих и непрерывных гонений, как в России в XX в. И каждый приход рождал своих героев, своих страдальцев, мучеников за веру, Христа. Не все ещё имена, не все их подвиги названы.
Не исключение и подвиги духовенства и прихожан Лальского района, о которых рассказывают документы следственных дел, хранящихся в Государственном архиве социально-политической истории Кировской области.
Одно из следственных дел посвящено делу «о контрреволюционной группировке среди духовенства и церковников Лальского района» 1932 года.
Из материалов дела узнаем, что наиболее авторитетной в районе на тот период была Введенско-Богородицкая Усть-Недумская церковь. И авторитет этой церкви слагался веками. Активная прихожанка этой церкви, первая помощница священника, крестьянка Уварова Агния Андреевна из дер. Зеленики каждому приходящему обязательно рассказывала о мощах угодника Леонида, похороненного под спудом церкви; о том, что хранится в церкви его власяница, гребень и пояс, которые исцеляют, если одеть власяницу, расчесать больную голову его гребнем, или приложить к телу песок с могилы угодника. Над могилой устроена гробница и постоянно служатся панихиды по иеромонаху Леониду. Все приходящие могли также видеть явленную икону Параскевы, обладающую той же силой исцеления. По показаниям свидетеля «на этой иконе висит вырезанный маленький человек, потом — отдельные части его тела: ухо, глаз, руки, ноги. Все это вырезано из жести. Приходящие больные, у кого болит глаз — надевают вырезанный из жести глаз, у кого болит нога — к ноге привязывают вырезанную ногу, к больной руке — вырезанную руку». Уварова рассказывала, что бывали случаи, когда слепые, приложив глаз, становились зрячими. Приводится рассказ о девочке, прозревшей перед этой иконой в начале 1920-х годов.
Все это привлекало верующих со всего Лальского района, а также и с Великоустюгского района и Коми-области. В особенности много народу бывало в 9 неделю после пасхи, когда чтут память угодника Леонида. Часто приходящие верующие останавливались у Агнии Андреевны, и всем она давала кров и хлеб. За год до описываемых событий жила у нее довольно продолжительное время блаженная Евдокия Логачева (старица Серафима из ликвидированного к тому времени Знаменно-Филипповского монастыря), сделавшая немало пророчеств, и стекались тогда за этими пророчествами люди к дому Агнии из всех близлежащих деревень. После смерти Евдокии Агния часто ходила на ее могилку к Васильевской церкви в Вонданский сельсовет Котласского района.
Послушать рассказы Агнии Андреевны да поклониться мощам угодника Леонида приходили и бывшие насельницы Бекреневского женского монастыря из 21 барака со станции Луза и монахини, возвратившиеся на родину после закрытия Федоровского монастыря. Самыми авторитетными у них были монахини Лавра (Левочкина Анна Константиновна) и Хохлачева Варвара Андреевна. Объясняли, что ходят «в пустыньку» потому, что там поклоняется Угоднику Леониду не только люди, но и природа — речка им ископанная, которая никогда не замерзает.
Священно- и церковнослужители также просвещали прихожан рассказами о святых мощах.
В 1927 г. вышла в свет декларация заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Ивана Страгородского), провозглашавшая лояльное отношение к советской власти. Многие видные иерархи, духовенство и верующие не приняли этой декларации и не признали «нового курса», присоединившись к Истинно-Православной Церкви (ИПЦ) — религиозному течению, отколовшемуся в 1921 году от Русской Православной Церкви по причине неприятия "обновленчества" и лояльного отношения к советской власти в России. Окончательное формирование ИПЦ или «катакомбной церкви» произошло после декларации митрополита Сергия. Тогда многие видные иерархи, духовенство и верующие не приняли Декларацию, не признали «нового курса» митрополита Сергия, назвав его «сергианством». Они и образовали ИПЦ. Деятельность последователей ИПЦ с самого начала её возникновения была запрещена властями. Признание в принадлежности к её течениям было равносильно признанию в государственном преступлении.
В 1930-1931 годах в Москве, Ленинграде, Воронеже и ряде других городов прошли следствия по групповому делу «Всесоюзного Центра Истинно Православной Церкви». По делу были привлечены к следствию многие известные архиереи, в своё время решительно порвавшие с митрополитом Сергием (Страгородским) и возглавившие оппозиционные группы ИПХ (Истинно православных христиан). В материалах следствия по филиалам были выделены обвинения против идеологов ИПЦ: создание контрреволюционной террористической организации, руководство её многочисленными филиалами, подготовка и распространение антисоветской литературы, организация повстанческих выступлений на местах, связи с заграницей для передачи дискредитирующих советскую власть сведений. Дело по Всесоюзному центру ИПЦ было завершено в сентябре 1931 года1.
А в начале 1932 года прошли аресты по ряду перифирейных православных приходов. Не обошли и Лальский район, который был охарактеризован в обвинительном заключении как район, особенностью которого «является насыщенность его духовенством право-реакционного течения..., подчинявшегося Великому Устюгу, где находился центр ликвидированного Северо-Двинского филиала ИПЦ». Однако в обвинительном заключении признавалось, что духовенство Лальского района не было втянуто в активную работу ячеек этого филиала, потому и обратили на него внимание позже, уже в ходе засчисток.
В три захода, 12 мая и 12 и 17 июня 1932 года в районе было арестовано 13 человек, которые были названы контрреволюционной группировкой среди духовенства и церковников». Это были:
Клочков Александр Алексеевич, священник Верхне-Лальской Михаило-Архангельской церкви, 1899 года рождения;
Волокитин Петр Николаевнич, священник Введенской Усть-Недумской церкви, 1870 года рождения.
Волокитин и Клочков были названы организаторами и руководителями группировки, которые обвинились в том, что открытие мощей угодника Леонида ими было сделано с целью «отвлечь внимание окружающего населения от коллективизации», а также их обвинили в проведении нелегальных собраний и бесед, за которые сошли встречи на богослужениях и проповеди в церкви и приватные беседы с прихожанами; также им было приписано общее клише — агитация против политкомпаний советской власти, таких как коллективизация и лесозаготовки. Впрочем, это вменялось всем обвиняемым. Священники на допросах говорили, что являются истинными защитниками православной церкви, и гонимого советской властью православного крестьянства, не отрицали, что рассказывали прихожанам о чудодейственных свойствах мощей иеромонаха Леонида.
Остальные обвинялись в том, что являлись активными членами группировки, участвовали в собраниях и беседах, а также в ведении антисоветской агитации, как то: агитация против колхозов и распространение различных ложных слухов о чудесах. То есть обвинялись по статьям 58-11, 58-10 УК. Это были:
Пуртов Сергей Константинович — священник Животовской Спасской церкви, 1890 года рождения;
Сумкин Николай Изосимович, псаломщик Животовской Спасской церкви, 1870 года рождения;
Пономарев Виктор Алексеевич, священник Воскресенского собора в с. Лальск и секретарь приходского совета, 1884 года рождения. Он неофициально признавался главой церкви в районе.
Добряков Владимир Георгиевич, священник Слободской Спасо-Преображенской церкви, 1889 года рождения.
Бурцев Василий Васильевич, псаломщик Верхне-Лальской Михаило-Архангельской церкви, 1884 года рождения,
а также административно высланные священники, жившие на станции Луза в бараке № 22,
Шергин Андрей Николаевич, 1880 г.р., временно работал на разгрузке лесоматериалов и псаломщиком в Усть-Недумской церкви;
Регентов Василий Никифирович, 1880 года рождения;
Прозоров Алексей Александрович, 1882 года рождения.
В контреволюционную группировку включили и двух монахинь Федоровского монастыря, закрытого в 1923 году:
Савватию (Кривошеину Соломонию (Саломондру, Соломию) Константиновну), 1874 года рождения, сторожа Верхне-Лальской Михаило-Архангельской церкви;
Игнатию (Токмакову Александру Ефимовну), 1885 года рождения, которая на 1932 год проживала на содержании у брата в дер. Стойково Верхнелальского с\с.
Сюда же была причислена активная прихожанка Усть-Недумской церкви, крестьянка Уварова Агния Андреевна, иногда служившая псаломщиком Усть-Недумской церкви.
Вопросов об Истинно-Православной Церкви на допросах не задавалось, но признание арестованных в принадлежности их приходов к тихоновским, а, следовательно, и не признавшим Декларацию митрополита Сергия (Страгородского) о лояльном отношении Церкви к советской власти, позволило следователям сделать далеко идущие выводы о том, что и лальские приходы относились к ИПЦ, а, следовательно, к контреволюционной группировке.
Осуждены обвиняемые заседанием тройки при ПП (полномочном представителе) ОГПУ Северного края по внесудебному рассмотрению дел (т.е. списком) 25 августа 1932 года. Клочков Александр Андреевич осужден на 8 лет лишения свободы, Пономарев Виктор Алексеевич, Шергин Андрей Николаевич, Регентов Василий Никифорович, Прозоров Алексей Александрович — к заключению в концлагерь на 5 лет, Добряков Владимир Георгиевич, Бурцев Василий Васильевича, Уварова Агния Андреевна, Пуртов Сергей Константинович, Токмакова Александра Ефимовна - к заключению в концлагерь на 3 года, Волокитин Петр Николаевич - к ссылке на 5 лет, Кривошеина Саломондра (так в документе) Константиновна, Сумкин Николай Изосимович - к ссылке в Северный край на 3 года.
О дальнейшей их судьбе известно немного.
Сергей Константинович Пуртов, священник Животовской Спасской церкви был отправлен в концлагерь на Печору, его семья — жена и четверо детей от 3-х до 14 лет отправились сбирать милостыню. После возвращения вноь служил священником, вновь был арестован и осужден 22 ноября 1937 года особой тройкой при УНКВД Архангельской области на 10 лет лишения свободы. Реабилитирован 29 июня 1989 года2.
Пономарев Виктор Алексеевич, священник Воскресенского собора в Лальске, прожил долгую жизнь. После возвращения из заключения служил в г. Котельниче Кировской области. В 1960-х гг. был благочинным Первого Котельничского округа, митрофорный протоиерей. Умер 7 мая 1971 г. на 87 году жизни3.
