Лекции.Орг
...

 

Категории:


ОБНОВЛЕНИЕ ЗЕМЛИ: Прошло более трех лет с тех пор, как Совет Министров СССР и Центральный Комитет ВКП...


Экологические группы птиц Астраханской области: Птицы приспособлены к различным условиям обитания, на чем и основана их экологическая классификация...


Деформации и разрушения дорожных одежд и покрытий: Деформации и разрушения могут быть только покрытий и всей до­рожной одежды в целом. К первым относит...

Да. С нетерпением жду, когда услышу твой голос, как и остальные твои фанаты. 2 страница



Его пальцы впились в мои.

— Ты.

— Что я?

Он наклонился еще ближе, я чувствовала его дыхание на своем лице, сладкий аромат проникал в мои легкие с каждым вздохом.

— Я не трахаюсь со всеми подряд, и ты возбуждаешь меня.

— Я? — мой голос дрогнул, а грудь вздымалась и опускалась.

— Да.

— Что? — Моя кожа покалывала? Я чувствовала будто горю. Я горела? Конюшня горела?

— Ты слышала меня.

— Ох. — Святые угодники. Пять недель он обучал меня самообороне, и все эти пять сексуально разочаровывающих недель я мечтала, чтобы он поцеловал меня, прикоснулся ко мне, мечтала, как он прижмет меня к стене, его губы исследуют каждый дюйм моего тела.

Он наклонился еще ближе. Клянусь, весь воздух выкачали из моих легких каким-то странным мощным вакуумом, висевшим надо мной. Когда человек напуган или возбужден, что-то творится с его телом. Эмоции приводят к грани, заставляя конечности дрожать, сердце стучать, и между ног возникает сладкая истома. Я знала, как удовлетворить себя, но это... это могло прировнять мои оргазмы к пшыку, потому что этот парень возносил мое тело в другое измерение.

— Шшш, расслабься Мышка. — Щетина на его лице царапала кожу на моем подбородке, когда он поцеловал меня. — Я укладываю тебя на маты уже пять недель, ощущаю твои изгибы под собой. — Он поцеловал меня в ухо, прикусил мочку, и искры пронзили мое тело, а пальцы впились в его пальцы. — Я не играю в игры, Эми. Если ты чувствуешь тоже, что и я, твое время истекло.

— Эм, и что это значит?

— Это значит, что я не буду тратить время. Никаких игр. Ты запала на меня, поэтому я беру тебя.

Твою мать. Я дрожала и все, о чем могла думать, как он берет меня.

— Хорошо.

— Я не давал тебе выбора. Слишком поздно для этого.

— Ого.

Он поцеловал мой подбородок, затем вдоль челюсти.

— Эми. Ты что-то невероятно сладкое, а я хочу сладкое. Очень долго ждал.

— Черт, поцелуй же меня, — выкрикнула я. Плохой, неправильный, любой, я хотела, чтобы он поцеловал меня.

Он отстранился, а я запаниковала, распахнула глаза, думая, что он собирается уходить. Но вместо этого, Скульпт освободил одну мою руку, прикоснулся к щеке и опустился вниз до челюсти.

— Я поцелую тебя Эмили... и обратного пути не будет. Никто больше не поцелует тебя, не прикоснется к тебе, не будет пробовать то, что принадлежит мне. Я не делюсь.

Я начала смеяться, но быстро нахмурилась. Он выглядел так, будто не шутил.

— Ты серьезно?

— Да, Эмили. Я не делюсь, и не люблю проигрывать — никогда. — У меня отвисла челюсть от удивления. Он издевался? Нет, он казался серьезным, и он снова отвлекал меня, проводя пальцем по уху к шее и обратно.

— Я не какой-то приз, Скульпт.

Он фыркнул.

— Да, Мышка. Ты — трофей. Я уже несколько недель знаю это.

Я ахнула. Ого. Просто, ого.

Его палец прочертил линию вниз к выемке на моей шее и опустился ниже.

— Вот здесь. — Он кружил пальцем над ложбинкой между моими грудями. — Горячо. Когда ты возбуждаешься, у тебя щеки покрываются румянцем. — Он наклонился и поцеловал это место, затем кончиком языка провел там, где только что были его губы.

— Скульпт. — Мое дыхание было рваным, я чувствовала, что все мои внутренности покинули меня. — Скульпт.

Он поднял голову, и его глаза притягивали, светились страстью.

— Да?

Он не стал ждать ответа, и оставил дорожку поцелуев вверх по моей шее, пока не оказался над губами, чуть прикасаясь. Мы оба едва дышали. Я подняла голову и попыталась прикоснуться к его губам, но он отстранился, а я простонала от недовольства.

— Какая у тебя фамилия, Эмили?

— Эмили МакОтри.

— Эмили МакОтри. — От того как он произнес мое имя разгоряченная кожа покрылась мурашкам. — Сейчас я собираюсь тебя поцеловать, мисс МакОтри.

Он впился в мои губы быстрее, чем я успела сделать вдох, и это был жестко, собственнически и... всепоглощающе. Его язык скользнул между моих губ и кружил разгоряченной влажностью. Он отпустил мое второе запястье, и я, наконец, прикоснулась к нему: одну руку запустила ему в волосы, а вторая поглаживала его спину, ощущая, как сокращались мышцы под футболкой.

Его руки были повсюду, удерживали мою голову, чтобы он мог углубить поцелуй, затем он провел ими по бокам моего тела. Каждая частичка меня ожила. Он разрушал меня для остальных мужчин. Ни один парень не смог бы такое сотворить с моим телом, кроме Скульпта.

— Эми. — Он поцеловал меня в уголок губ, затем в веки и висок. — Нам нужно остановиться.

— Нет. — Я притянула его к себе, наклонила голову и набросилась на его рот. Он зарычал, когда наши губы соприкоснулись, я ахнула от его теплоты, всосала его язык, впилась пальцами в спину, притягивая к себе.

Я будто оголодала. Не могла им насытиться. Словно была в коме все эти годы, а Скульпт разбудил меня, и я увидела радугу на небе.

Внезапно он скатился с меня и потер лицо ладонью, его дыхание было рваным, и грудь тяжело вздымалась.

— Ох. — Ему не понравился мой поцелуй? Я знала, что у меня было немного опыта, но, казалось, что ему понравилось.

Он, наверное, услышал разочарование в моем голосе, потому что повернулся на бок, взял меня за руку и посмотрел на меня. И эти глаза... Его взгляд был мягким, и да, присутствовала нотка разочарования, и он снова нахмурил брови.

— Мышка, я не буду трахать тебя на полу конюшни, но если не перестану целовать то, скорее всего, трахну. — Я закусила губу, пытаясь не улыбнуться: ему понравился поцелуй. Скульпт подскочил на ноги и потянул меня за руку. — Я отвезу тебя домой. И завтра ты послушаешь, как я играю.

— Да? — Его голос невероятно возбуждал меня. Я не могла представить, что же сделает со мной его пение.

Он заставил меня встать, отбросил волосы с плеч, и его пальцы прикоснулись к моей шее.

— Я заберу тебя завтра после работы. — Он переплел свои пальцы с моими, и мы вышли из конюшни.

Я замерла. Лошади паслись на склоне холма. Солнце садилось, и их белый мех блестел в оранжевом свете. Завораживающе.

Скульпт встал позади меня, обернул руки вокруг моей талии и притянул к себе.

— Я видел, как ты наблюдаешь за ними с того момента, как мы приехали сюда. Они нечто особенное для тебя, так? — прошептал он мне на ухо, и я задрожала. Боже, слышать его пение... я полностью растворюсь в нем.

— Да. Я люблю их. — Затем я рассказала о своей мечте, я знала, что это была всего лишь мечта. Я была реалисткой и знала, что лошади любят роскошь. Я должна была выиграть в лотерею, чтобы осуществить мечту. — Я хочу иметь собственную ферму для лошадей. Я бы брала израненных и неуправляемых лошадей и обучала их, как снова стать красивыми и гордыми.

Он еще ближе прижался, и пальцем заправил прядку за ухо.

— Трофей, Эми.

Главная кобыла подняла голову и заржала, ее стадо отозвалось на призыв. Великолепная блестящая каштановая кобыла пустилась рысью вверх по склону, и остальные проследовали за ней.

Я приходила сюда, когда могла, изучала, как они общались, наблюдала за языком тела. Два года я занималась верховой ездой, и хозяин фермы позволил мне отрабатывать занятия стрижкой лошадей. Я бы провела остаток своей жизни на ферме, если бы могла, но вместо этого я собиралась в колледж, в сентябре, на бухгалтера. Мой папа однажды сказал: «Принцесса, твоя голова для чисел. Мой маленький бухгалтер». Поэтому я рассчитывала получить диплом бухгалтера и, возможно, попасть в какую-нибудь компанию. Мэтт сказала, когда я закончу колледж, смогу работать у него в баре, но я хотела сама устроиться. Я и так достаточно опиралась на Мэтта, чтобы уйти от своей матери.

Скульпт лизнул мочку уха, и чистое наслаждение обрушилось на меня.

— Я привезу тебя в любое время.

Я совсем сошла с ума, поверив, что нравлюсь такому парню? Почему он хотел меня, если мог заполучить любую девушку? Я даже не была гребаной блондинкой.

Я последовала за ним к байку, затем села позади него. Его рука сжала мое бедро, я перестала искать ремешок от шлема и посмотрела на него.

— Это работает в обоих направлениях, Мышка.

— Что?

— Если ты со мной, я никогда не притронусь к другой женщине.


Глава 3

 

На следующий день я готовила свой последний за смену эспрессо, когда услышала звук дверного колокольчика и как ахнула Джорджи.

— Дай мне новые трусики, — она всегда так говорила, когда видела сексуального парня. — Ну, посмотри, кто это.

Джорджи была хозяйкой кофейни. Ей было двадцать четыре, в ее волосах — розовые прядки, а татуировок было, наверное, больше чем у Скульпта. Она была милой, дерзкой, и от ее пофигистического поведения у многих мужчин отвисала челюсть. Думаю, она пыталась шокировать их, наслаждалась тем, как они смущались. Единственный, кого она не могла смутить — это Дек, ее друг. Думаю, Дек даже не умел улыбаться.

Но у Джорджи не было проблем, чтобы опробовать свои навыки на новеньком.

— Эй, сладенький. Подожди немного. Что я могу положить между твоих сахарных губок?

Я усмехнулась, поворачиваясь с дымящейся горячей кружкой в руках. Как только я увидела Скульпта, у меня перехватило дыхание. Он стоял возле стойки в потертых синих джинсах и белой футболке, с сексуальными взъерошенными от легкого ветра волосами. Он заметил, что я пялилась на него, и его глаза потемнели из-за чего мои внутренности, будто что-то укололо. Он подмигнул, затем встретился с пожирающим взглядом Джорджи. Я почти грохнулась в обморок от его подмигивания, это было не похоже на Скульпта. Он был собранным и жестким, а не игривым.

— Только Эмили, Джорджи.

Глаза Джорджи распахнулись, и затем она поверх плеча посмотрела на меня.

— Не говори мне, что тот сладкий красавчик, которого ты соблазняла, и о котором трепалась, и был Скульпт?!

— Боже мой, — пробормотала я, совершенно униженная. У меня тряслись руки, пока я наливала молоко в кружку, затем подошла к стойке и отдала эспрессо клиенту. Очевидно, Джорджи знала, кем был Скульпт, и, по словам Скульпта, он тоже ее знал. Не так уж и удивительно, Джорджи многих знала.

Мои щеки словно запылали огнем, и когда я взглянула на Скульпта, он смотрел на меня.

— Соблазняла красавчика? Она так говорила, Джорджи?

Брови Джорджи взметнулись вверх, показывая ее золотисто-фиолетовые тени.

— О да, девчушка ныла по тебе неделями. — Затем она наклонилась вперед, опираясь обеими руками на мраморную поверхность стойки. — Но если ты — сладкий кексик, это не значит, что ты знаешь, как правильно заботиться о девушке. И я тебя знаю Скульпт, ты понятия не имеешь, как о ней позаботиться. Черт, даже не могу припомнить, когда видела тебя с девушкой. Заботься о ней как о бриллианте, она — особенная. Причинишь вред ей — причинишь мне, и ты узнаешь, к чему это может привести.

Я подошла к ней.

— Джорджи, — попросила я, слыша каждое ее слово.

— Эмили, — ответила она, выпрямляясь.

Скульпт не выглядел смущенным от слов Джорджи и стойко встретил ее взгляд.

— Я знаю, что она особенная. Ее просто нужно в этом убедить. — Мои бабочки в животе взметнулись вверх. — Не многие женщины поражают меня, Эми это удалось. Думаю, под маской мышки спрятан лев.

— Ха, да, думаешь, я не знаю этого? — Джорджи обняла меня за плечи и сжала. — Разобьешь ее сердце... Ну, Дек не будет счастлив. Думаю, ты знаешь, на что он способен.

— Джорджи, пожалуйста, — я закатила глаза и покачала головой Скульпту. — Она шутит, — хотя я знала, что это было не так. Дек пугал.

Казалось, Скульпт воспринял ее угрозу всерьез и кивнул.

— Где он? Я разыскиваю его уже несколько недель. Нужно разобраться с кое-какими проблемами.

Она пожала плечами.

— Уехал. Ты знаешь, как это всегда происходит.

— Если он свяжется с тобой, скажи, чтобы он позвонил мне.

Джорджи прищурилась.

— Да? Мне не нравится, как это звучит.

— Нужно, чтобы он позвонил, Джорджи. — Его голос стал пугающе низким, даже Джорджи заметила это и кивнула.

Я знала Джорджи несколько месяцев, с тех пор как я начала работать в «Кофейне Авеню», чтобы подзаработать перед колледжем. И знала, что Дек постоянно ее навещал. Она ненавидела это, от этого она чувствовала себя ребенком. Я заметила, что он всегда осматривал кофейню, иногда даже заднюю дверь, будто искал бомбу. Джорджи едва пожала плечами, когда я спросила, почему он так делает.

Дек не велся на ее выходки и не обращал внимания на стервозность, а Джорджи знала, как быть стервой. Дек как ни в чем не бывало приходил, заказывал кофе, и не говорил ничего, кроме имени Джорджи. Холодный, отрешенный, с трайбл-тату[2] оплетающими его шею: Дек выглядел устрашающе, грозно. Короткий ежик и густая щетина дополняли вид, но его глаза смягчались, когда он смотрел уголком глаза, и были невероятно зеленого цвета.

Последние несколько недель Дек был «не в городе». Я не была уверена в точном обозначении этого, но его отсутствие ощущалось, а Джорджи подчеркнула «не в городе». Отсутствие Дека означало, что Джорджи оставалась без внимания, вместо него появлялся другой парень, такой же устрашающий, как и Дек.

Джорджи всегда делала вид, что ей все равно на присутствие Дека и изредка смотрела на него, пока готовила ему кофе. Он оставлял пять баксов на прилавке каждый раз, хотя Джорджи и отказывалась брать их. Она не вносила их в кассу, а складывала в копилку в виде розового слона, которая стояла под прилавком.

— Мышка, поехали.

— Эм, да, — я посмотрела на Джорджи, и она взмахнула рукой.

— Езжай со своим стоящим-усилий-парнем. Увидимся завтра. — Она обняла меня и прошептала на ухо. — Осторожно, сладенькая. Он другой, не хочу заставлять Дека ехать разбираться с ним ... Дек может быть настоящим мудаком. Он изрядно подпортит личико Скульпту, и тогда будет охрененно неприятная ситуация.

Я знала, что Скульпт был другим, и именно поэтому хотела, чтобы все шло не спеша. Он был закрытым и никогда не разговаривал о прошлом, или своей семье. Я подумала, что ему нужно время открыться. Ну, я и сама особо не делилась прошлым. Сказала ему, что больше не виделась со своей матерью, но не объяснила почему, и, к счастью, он не давил. На тот момент, мне показалось это странным. Большинство людей сразу бы спросили почему, но Скульпт не произнес ни слова. Может, потому что он не хотел отвечать взаимностью и говорить о своей семье?

Я схватила сумочку, и Скульпт взял меня за руку, когда я вышла из-за прилавка. Кончиками пальцев он откинул назад прядь волос с моего лба, и от его взгляда, клянусь, у меня насквозь промокли трусики.

— Куда поедем? — спросила я, пока он выводил меня на улицу.

Он остановился возле старого ржавого грузовика.

— Ты послушаешь мою игру. — Он открыл дверь, и ее ржавые петли проскрипели.

Я села на потертое старое синее сидение, моя рука прикоснулась к его груди, прежде чем он отошел от меня.

— Ты хорошо поешь? Потому что я ненавижу ноющие голоса и не тащусь от кричащих хард-роковых штучек. У меня от них голова болит.

Он наклонился ближе, его глаза пылали, и уголки губ немного подняли вверх. Боже, я так хотела, чтобы он чаще улыбался.

— Когда я закричу Эми, ты это полюбишь. И голова у тебя болеть не будет, я вылечу твою боль.

Твоюмать! Яркая ноющая боль возникла в моем животе, и было ощущение, будто она никуда не денется. Черт, я была жалкой в его руках. Пожалуйста, не причини мне боль. Пожалуйста, не причини мне боль. Я потеряла единственную семью — мама была не в счет — и я не хотела переживать ничего даже и близко похожего на переживания из-за потере отца.

Папа был моей скалой, а мама, словно молоток вбивалась в эту скалу. Папа звал меня своей маленькой принцессой, мама — куском дерьма, испортившей ее жизнь. Конечно же, она никогда не говорила так в присутствии папы. Все стало хуже, когда папа умер от рака легких, мне было десять. Затем она превратилась в круглосуточную стерву, и тогда же я начала сбегать к Мэтту и Кэт, которые справлялись со своим горем. Иногда мама даже не замечала, что я сбегала на добрые двенадцать часов. Она скучала по мне, когда ей что-то было нужно, а меня не было под рукой.

Губы Скульпта были так близко, что я чувствовала его дыхание, и от этого мое тело ожило. Я не могла представить, что же со мной произойдет, когда он начнет петь. Все мысли растворились, когда его руки обхватили мое лицо: не то чтобы я собиралась убегать куда-нибудь, но он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной во всем мире.

— Дай мне свои губки, Эми.

Даже если бы у меня были нужные слова, он смел их из моей головы, когда прикоснулся к моим губам. Его поцелуй был медленным и напористым, но сладким и всепоглощающим. Наши губы слились в единое целое, и пульсация между моих ног усилилась.

Я хотела его.

Нуждалась в нем.

Он простонал, когда отстранился, но мое тело потянулось за ним, пока я не заставила себя сесть на сидение, тяжело дыша и чувствуя, что моя жажда не была удовлетворена. И это до чертиков меня напугало. Словно эта жажда была самой худшей пыткой.

—Я... Скульпт, ты... — какое же слово-то подобрать? — Потрясающий и …

— Тихо, Эми. — Он быстро поцеловал меня в губы, я даже не успела запротестовать. — Пристегнись. — Он закрыл дверь, я откинулась на сидение и вздохнула.

Пока я наблюдала, как он обходил грузовик, осознала столько причин, почему он привлекал меня. Он не был придурком, он был настоящим, хотя это и выводило меня из себя, он был чем-то новым. И что я больше всего уважала в нем — его собранность и решительность. Он рассказал мне свою мечту о своей группе «Оторванные». Он дрался ради того, чтобы ее осуществить, и хотя он ненавидел это, но делал все, чтобы она стала реальностью. Скульпт ничего не делал вполсилы.

И я находила очаровательным его пристрастие к ванильному мороженому, и когда мы ели его... словно все его тело отдавалась наслаждению.

Его игривая улыбка, он редко показывал мне ее, но она заставляла мои колени дрожать. Когда смотрел на меня... когда он по-настоящему смотрел на меня... его глаза горели как светлячки. От этого я чувствовала себя особенной, я не ощущала этого, с тех пор как ушел папа.

Скульпт отвез нас в парк, и я села, опираясь на ствол гигантского дуба, а он рядом с гитарой на коленях. Он даже не настроился или распелся, и я почувствовала, как все внутренности вспыхнули огнем.

Скульпт склонил голову вправо и перебирал одну струну за другой. Я была заворожена, и с каждой секундой я хотела, чтобы его пение было вечным. Этот парень похитил меня и привязал к себе, даже не прилагая усилий, и это пугало меня.

Он посмотрел на меня, и его рука остановилась на струнах. Скульпт нахмурился, и по какой-то причине это было сексуально. Суперсексуально. Я так отчаянно хотела поцеловать его, что губы практически сводило от боли, прямой сейчас, это ощущение пугало меня.

Он пристально посмотрел на меня.

— У тебя этот взгляд. Такой же, когда ты просила меня научить драться, испуганный как у гребаной мышки. Что случилось?

Его аромат проник в меня, и он прикоснулся рукой к моей щеке.

Я посмотрела на пальцы, перебирая край рубашки.

— Происходящее между нами. Я не знаю, что это. Это... пугает меня. — У Скульпта были такие большие планы. Вписывалась ли я в них? Я не хотела больше быть обузой, ни для кого. Я хотела быть независимой, и Скульпт придавал мне уверенности, обучая борьбе.

Он нахмурился, и я попыталась отодвинуться, но его рука обхватила меня за затылок, останавливая меня.

— Скульпт, я даже не знаю твоего настоящего имени. Это просто...

— Стоп.

Я закрыла рот, потому что я начинала тараторить, когда нервничала, и Скульпт знал это.

— Мое прошлое не важно. Нечего обсуждать. Я хочу тебя. Вот и все, Эми. Только это важно.

Только папа хотел меня и понимание того, что и Скульпт хотел меня... заставило мои внутренности разгореться. Я не знала, что и ответить, поэтому промолчала, как и он. Это не было неловко, такого никогда не было между нами. Тишина с ним была подарком, и, думаю, мы оба это понимали.

Когда Скульпт начал играть, его голос буквально пригвоздил меня к земле, захватил в ту же секунду как он начал петь. Он был глубокий. С хрипотцой и жесткий. И чертовски сексуальный. Его глаза были закрыты, пока музыка вела его, мягкие взъерошенные волосы ниспадали на лоб, пока он растворялся в словах.

Боже, он был великолепен. Это было прекрасно. Я стала пленницей его голоса. Словно легкий бриз уносил меня от его слов, и я плыла, окруженная великолепием.

Если он мог такое сотворить со мной, я могла лишь представить, что произойдет, когда он выйдет на сцену с группой.

Он остановился, а мой разум все проигрывал и проигрывал мелодию. Я была потеряна в его голосе, как его изящные пальцы перебирали струны гитары. Так естественно и легко.

Его рука лежала на гитаре, и он смотрел на меня. Я провела кончиком языка по губам и наклонилась ближе, пока не ощутила его дыхание. Мы оба тяжело дышали и смотрели друг на друга. Я чувствовала, словно вдыхала его в свои легкие, пробуя его на вкус.

— Ты причина, почему музыка существует, — прошептала я. Я прижалась к его губам и услышала его рык. Он отдался во мне вибрацией, и бабочки в животе пустились в пьяный танец.

Я не могла пододвинуться ближе из-за гитары между нами, но это было и не важно, пока Скульпт целовал меня. Его губы обрушивались на мой рот, как и его голос, превознося туда, откуда не было обратной дороги. Я была потеряна в нем, даже если смогла бы остановиться. Я знала, что это было. Если он причинит мне боль, я разобьюсь вдребезги. Он мог так поступить со мной, но все же мне было наплевать. Стоило рискнуть. Он стоил риска.

— Мышка, — простонал он отстраняясь. — Ты влажная? Твоя киска пульсирует?

Я почувствовала, как краска залила мои щеки, и опустила глаза. Он знал, что именно происходило со мной, и все же было стыдно слышать это.

— Боже, ты выглядишь адски сексуально и мило, а теперь ответь на вопрос.

Я кивнула.

Он зарычал и поцеловал меня снова, но в этот раз быстро и мягко.

— Детка, ты раньше занималась сексом?

Я покачала головой и опустила глаза. Почему было так стыдно? Возможно, потому что он занимался сексом бесчисленное количество раз с девушками, которые знали, что делали.

— Мне нравится это, Мышка. Очень. Значит, ты всегда будешь только моей.

Скульпт сыграл мне еще три песни, а я сидела на его ногах и наблюдала. Он не нервничал из-за того, что я так близко был от него, казалось, он наслаждался этим. Я думала, что он ощущал на сцене. Любил ли он фанатов, визжащих девчонок, все это внимание? Я не понимала, насколько популярным он был, но бар Мэтта был хорошо известен в Торонто, я подозревала, что и «Оторванных» хорошо знали.

Когда солнце начало садиться за горизонт, Скульпт отложил свою гитару.

— Итак, ты знаешь Дека? — Я хотела узнать Скульпта больше, и так как он не говорил о своей семье, я подумала, что могла бы проникнуть в его прошлое через друзей.

Его руки застыли на замке кофра, затем он закрыл его.

— Да.

— И Джорджи?

— Да.

Мне казалось, что затрагивать эту тему, было похоже на вытягивание лошади из зыбучих песков.

— Почему ты так настойчиво пытаешься связаться с Деком? — Джорджи сказала, что Дек ввязался в дела с не-очень-безопасными людьми. Я не была уверена, что он сделает с ними, после того как поймает их, и Джорджи была сдержана по этому поводу.

— Я не говорю об этом, Эмили.

— Но Дек...

— Нет, — он обхватил меня пальцами за подбородок, глаза буквально сверлили меня. — Я не говорю об этом.

Он выглядел очень серьезно, и я достаточно хорошо знала Скульпта и не смела давить на него. Когда его глаза были темными, то я ненавидела, когда он был таким. Я чувствовала себя отрезанной.

— Когда ты уезжаешь? В турне?

Я знала, что он копил деньги с боев, чтобы группа смогла отправиться в турне, но не была уверена, сколько было времени прежде, чем он уедет. Мы не обсудили это еще, но в конечном итоге он уедет. Но «в конечном итоге» могло означать что угодно, а я хотела знать точные сроки. Мне нужно было приготовиться к боли, которую он принесет мне с отъездом.

— Скоро.

О боже, я не была готова потерять его, когда только что его нашла.

— Как скоро?

—Точно не знаю. Зависит от того, сколько будет еще боев.

— Но ты знаешь приблизительно?

Он кивнул.

— Пара месяцев, может и раньше.

—Ох. — Он положил руки мне на бедра и притянул меня ближе. Я попыталась звучать отрешенно, когда сказала: — Ну, хорошо тогда.

— Мышка.

— Нет, правда. Все замечательно. Ты должен выбраться отсюда. Твой голос... по-настоящему великолепен, Скульпт. Однажды ты станешь суперзвездой.

— Мышка, — его руки сжались.

Я едва заметила, как он нахмурился, мой разум завертелся от неопределенности. Что я делала? Скульпт был бойцом, будущей рок-звездой, а я обычной Эмили, с мечтой, которую не могла осуществить. Я даже думать не смела о чем-то большем, чем о сегодняшнем дне со Скульптом, но и не могла остановиться. Я думала о том, что произойдет через пару месяцев. Он просто уедет и это будет конец?

— Эмили.

Я вздрогнула, его ладони начали подниматься к моей голове, а глаза пронзали меня взглядом.

— Тебе нужно усвоить в своей головке, что ты особенная. Я не знаю, откуда у тебя это дерьмо о том, что ты никто, но я подумываю нанять самолет с баннером, говорящим, что ты особенная.

— Скульпт! Это нелепо.

— Нелепо то, что ты думаешь о себе так, — Скульпт подушечкой большого пальца провел по моей нижней губе, затем наклонился и поцеловал в тоже место. — Я боец, Мышка. И знаю, чего хочу от жизни, я не боюсь взять это. Я хочу тебя. Я не уйду от тебя. Когда я поеду в турне, ты все еще будешь моей, и никто к тебе не прикоснется. Поняла?

Я кивнула, поскольку, когда его голос становился низким и пугающим, я не хотела спорить. К тому же, я хотела быть его.

— Эти губы мои, — он наклонился и поцеловал меня жестко. Так жестко, что у меня перехватило дыхание и тело начало трясти.

— Пообещай мне кое-что, — попросила я, когда смогла восстановить дыхание.

— Тебе не нужны от меня обещания, Мышка. Я всегда держу слово.

— Если ты уедешь, не уезжай просто так... то есть ты придешь ко мне? Чтобы, ну, попрощаться?

— Эми. — Он грубо обхватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него. — Ты все-таки получишь баннер на самолете.

Я фыркнула.

— Если какой-нибудь парень прикоснется к тебе так же, я убью его. Затем я выскажу все что думаю о том, что ты пошла на свидание с каким придурком, — его пальцы сильнее обхватили мой подбородок. — Я не отпущу тебя. Поняла?

Я кивнула.

— Хорошо.

 

 

Когда Скульпт подвез меня домой, я не ожидала, что Мэтт и Кэт будут встречать меня. И как только я вошла в гостиную, я знала и увидела напряженного Мэтта — сжатые губы и взъерошенные волосы — он был расстроен.

Кэт сидела на диване, ее короткие платиновые волосы ниспадали вперед, прикрывая кристально-голубые глаза, смотрящие на меня в упор. Она обладала классической красотой: гладкая идеальная кожа, тонкие брови и скульптурные черты лица, но внешний вид был полной противоположностью ее поведению. Кэт была спонтанной, безрассудной, и за последние два года испробовала бессчетное количество мужчин, ни один из них не задерживался больше, чем на несколько недель.

Кэт произнесла одними губами:

— На конфорке.

Черт.

— Ты работаешь допоздна? Снова? — Черт. Я еще не рассказывала ему о Скульпте. Руки Мэтта были скрещены на груди, а ноги напряжены. — Ты мне объяснишь, почему Скульпт разговаривал со мной о тебе?

Я неуклюже села на краешек дивана, посмотрела на Кэт, сидящую рядом и закатывающую глаза из-за своего сверхзаботливого брата.

— Ну... мы как бы...

— Скажи, что ты не трахаешься с ним.

— Боже, Мэтт, — сказала Кэт и сжала мою руку. — Тебя вообще не касается, с кем Эмили.

— Хрена с два. От Скульпта хорошего не жди, и я не хочу, чтоы ты была рядом с ним.

Кэт громко хлопнула по кожаному дивану.

— Пф. Мэтт, не смеши. Ты сам несколько недель назад говорил, что Скульпт хороший парень.

— Да, чтобы подогреть интерес к его концертам, оплатить всю его гребаную выпивку, и завязать деловые отношения с его группой. Боже, парень даже участников группы держит в узде, но я более чем уверен, что не говорил о том, что он будет хорош для лучшей подруги моей сестры. — Мэтт пробежался рукой по волосам, рвано вздохнул, подошел и присел на корточки напротив меня. — Эмили, — он вздохнул. — Я знаю после твоего папы...— Он взял меня за руки, и потер большими пальцами. — Я знаю, что такое терять родителей, иногда, когда ты скучаешь по ним, ты своего рода ищешь им замену. Кого-то, кто сможет заменить недостающее звено. Скульпт не такой парень. Он тебе что-нибудь рассказывал о своем прошлом?

Я покачала головой.

— Это потому что никто ничего об этом не знает. Он скрытный, а это значит опасный.

— Он дружит с Джорджи, и знает Дека...

— И он месяцами играет в моем баре, и никто не знает его настоящего имени. Даже товарищи по группе. Мне это не нравится, Эмили.

Часто после школы, когда мы с Кэт начали зависать вместе, Мэтт был с нами. Я выскальзывала в окно в ванной Кэт множество раз, после того как я убегала от мамы из-за очередного парня, которого она приводила домой. Мэтт никогда не выгонял меня, никогда не говорил идти домой, не звонил маме. Вместо этого, он купил мне сотовый телефон, ввел свой номер, и сказал, чтобы я звонила, когда нужно было убежать из дома, он приедет и заберет меня.





Дата добавления: 2017-01-28; просмотров: 161 | Нарушение авторских прав


Похожая информация:

Поиск на сайте:


© 2015-2019 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.025 с.