— И тогда твоя судьба тоже будет счастливой и золотой, — подхватило Перышко.
* * *
— Уже совсем стемнело, — заметило Перышко. — Ты же, кажется, леса боялась?
— Странно, — прислушалась к себе Лика. — После твоей сказки уже как-то не боюсь. Куда-то убежал страх!
— Это потому, что ты к нему лицом повернулась, — объяснило Перышко. — Страхи человеку в глаза смотреть не могут, стесняются. Может, присядем, передохнем?
— Смешное ты! — развеселилась Лика. — Я-то присяду, вот и пенек подходящий, а ты куда?
— А я к тебе на ладошку! — заявило Перышко, пикируя пониже. — Вот и устроились. Лика, а давай поговорим о любви? Мы со Сказочницей часто эту тему обсуждаем!
— О любви? — нахмурилась Лика. — Знаешь, что-то не хочется. У меня даже любовь какая-то… проблемная.
— Какая? Говори, не молчи! — тут же прицепилось Перышко. — Озвученная проблема, считай, уже на четверть решена.
— Ну, случилась у меня в жизни любовь, — неохотно начала Лика. — Мы встречались. А потом он женился. Но все равно мне звонит и приходит. Говорит, что там у него все плохо, а любит он меня. А я не знаю, что мне делать. Не могу разобраться в своих чувствах. С одной стороны, я его люблю, а с другой — ну как же, если он женат? А ты как думаешь?
— Знаешь, пожалуй, я расскажу тебе одну сказку, — решило Перышко. — Послушай — она прямо про тебя написана!
Сказка пятая
ЭКСПРЕСС «СПУТНИК»
кспресс был новенький, симпатичный, яркого желтого цвета, и во всю длину каждого вагона синими буквами надпись «Спутник».
Экспресс летел по рельсам в светлое будущее. Пассажиры сидели, дремали, читали, знакомились, разговаривали, выходили в тамбур покурить — коротали время в пути кто как. На станциях кто-то выходил, кто-то заходил, занимали свободные места, обустраивались — до своей остановки.
В купе у окна сидела очень красивая и очень напряженная девушка. Она смотрела в окно и, казалось, кого-то ждала.
— Девушка, у вас тут свободно?
— Занято!
— Жаль…
И дальше — перестук колес, мелькание пейзажей, чай в металлическом подстаканнике, задумчиво-сосредоточенный взгляд за окно.
— Разрешите расположиться?
— Нет, это место занято.
— Но ведь тут никого нет?
— Ну и что, что нет. Потом появится.
— Девушка, вы красавица, вам говорили об этом?
— Говорили, ну и что? Все равно занято.
— Ладно, устроимся в другом купе…
Иногда на глазах у нее появлялись слезы. Наверное, от солнца, которое врывалось в окно. А может, от напряжения — уж очень пристально она смотрела в даль. Но она не позволяла себе плакать.
Заглянула в купе немолодая, полная проводница.
— Вам тут не скучно? А то я бы попутчика подсадила. Такой славный мужчина! И ехать ему еще долго.
— Спасибо, не надо. Мне не скучно.
— А может, все-таки согласитесь? Ну хоть какое-то вам развлечение в пути! А то все одна да одна.
— Нет. Я за второе место заплатила и никого сюда не хочу.
— Зачем же вы заплатили за пустое место?
— Ну какая вам разница? Захотела — и заплатила. Мне так нравится.
— Да? Ну что ж… Только знаете что? Я ведь давно на «Спутнике» проводницей. Всякого насмотрелась. Ничего хорошего из таких вот одиноких путешествий не выходит, вы уж мне поверьте!
— Это мое дело. И не лезьте мне в душу, пожалуйста! Лучше чаю принесите.
— Да это без проблем… Некоторые с течением времени и на спиртное переходят. Одиночество заливать…
— Да отстаньте вы, ради бога!
Проводница, вздыхая, ушла за чаем, а девушка откинулась назад и запрокинула голову. Да что ж такое, опять плакать хочется! Но нельзя — ведь скоро появится ее спутник, она должна быть красивой, свежей, нежной, приветливой. А зачем она ему нужна зареванная, издерганная, с припухшими веками? Взять себя в руки! И ждать, ждать, ждать…
Она подумала и пошла в тамбур — развеяться. И на людей посмотреть, чтобы совсем не отвыкнуть. В тамбуре стояла парочка, держались за руки, смотрели друг другу в глаза и сияли.
— Не помешаю?
— Нет, — хором ответили они и засмеялись.
— Нам уже никто не сможет помешать, — объяснил мужчина.
— Похоже, я нашла спутника жизни, — добавила женщина.
— На следующей выходим, — сообщил он.
— Конечно, чего места занимать, если мы уже нашли друг друга? — улыбнулась она.
— Разумеется, надо уже где-то основательно обустраиваться, — солидно кашлянул он.
— А вы? Вы когда выходить будете? — спросила женщина.
— Не знаю, — вымученно улыбнулась пассажирка. — Мне еще долго ехать.
— Удачи вам! — снова хором пожелала парочка и пошла в вагон — собирать вещи.
Ну вот… Эти нашли друг друга. Экспресс «Спутник» высадит их в счастливом будущем. А ее? Куда «Спутник» везет ее? Где ее остановка? Она не знала…
И снова купе, окно, бездумный взгляд на поля и перелески.
— Вам попутчик не нужен?
— Спасибо уже есть.
— А где же он?
— Он сядет позже.
— Какой же он попутчик, если сядет позже?
— Уж какой есть.
— А может, все-таки познакомимся? Ну дайте мне хотя бы шанс!
— Никаких шансов у вас нет. Проходите туда, где свободно.
А у нее? Какие шансы были у нее? Думать об этом не хотелось. Иначе опять появятся слезы, которые она уже привычно наловчилась давить и отправлять в грудь. Там уже даже что-то хлюпало… Как в маленьком соленом болотце.
— Скоро Питер! Вы просиди предупредить, — сунулась к ней сердобольная проводница.
— Да, спасибо.
Она достала косметичку и стала наводить красоту. Сделала шикарный макияж, привела в порядок волосы, сменила сабо на изящные туфельки на шпильках. Переоделась в легкое шифоновое платье, нацепила тонкие браслеты, цепочку на шею… Скоро Питер!
Он появился, как всегда — шумный, нежный, нетерпеливый.
— Господи! Я так скучал! — Он сгреб ее в охапку, прижал к себе. — Как ты?
— Хорошо, — счастливо сказала она, прижимаясь к его груди щекой. — А ты?
— А я дни и минуты считал, когда прибудет экспресс! Ох, забыл! Цветы! Это тебе. Тут вот шампанское, конфеты, фрукты. Давай устроим себе праздник!
— Давай! У меня тоже кое-что есть. Пирожки с капустой — мама напекла. Салат «Звезда гарема» — твой любимый. И еще много чего…
— Для меня главное блюдо — ты… Закрой дверь! Сейчас я это блюдо сервирую… Не могу больше ждать!
Это счастье длилось долго — или не долго? Целых два часа — это как? Это миг? Или это вечность? Она не знала. Он обнимал ее, а она вдыхала его родной запах, стараясь запомнить надолго, надолго…
Позже, отхлебнув глоточек шампанского, она спросила:
— Тебе когда выходить?
— Как обычно. На следующей станции.
Как обычно… То есть два часа — и ни минутой больше.
— Почему ты не хочешь остаться?
— Малыш… Ну не начинай.
— Но нам же хорошо вместе?
— Конечно. Иначе бы я не ждал этих встреч! И не садился бы с тобой в купе на целую остановку!
— А твоя жена? Она знает?
— Зачем ей это знать? Это только наше. Наше с тобой! Для двоих.
— Я не хочу с тобой расставаться.
— Надо, малыш. Надо, надо! Но я вернусь — вот увидишь. И мы снова будем вместе. Целых два часа!
— Но это так мало!
— Целых два часа счастья? Мало??? Не трать время зря. Или ко мне, малыш! До моей остановки еще успеем…
Он вышел ровно через два часа, на следующей остановке. Как всегда. А она осталась — одна, в пустом купе, где на столе все напоминало о недавнем пиршестве любви: фужер, которого касались его губы… пирожок, надкусанный его крепкими зубами… Букет цветов в банке из-под майонеза. Смятая салфетка… Все.
Теперь у нее не было стимула одерживать слезы, и они прорвались, как будто весеннее половодье, сметая остатки макияжа и сдержанности, как ветхую запруду. Два часа счастья… До следующей остановки в Питере. Экспресс идет по кольцу. Следующая остановка — через полгода. Расписание известно. Два часа счастья — полгода ожидания. Душно и тошно. В тамбур, в тамбур! Хоть глоток свежего ветра в лицо!
В тамбуре она бестолково дергала дверь, она хотела свежего ветра. Может быть, ветра перемен… А может — просто ураганного ветра, который смел бы ее со ступеньки и унес, как осенний листок. Туда, где счастье — не по расписанию, а всегда, и его много.
Когда появилась проводница, как уводила ее в служебное купе — она не помнила. Очнулась, полулежа на узкой койке, под спиной — подушки, на лбу — прохладное полотенце, и проводница поит ее из стакана горячим, ароматным чаем.
— Ну, пришла в себя? Прорыдалась? И слава богу. Ох, дуры девки, дуры… Ты ж разбиться могла!
— Ну и пусть, — прошептала она. — Какая разница?
— Есть разница, — уверенно сказала проводница. — Он останется. А ты умрешь. Разве не обидно?
— Я все равно без него не могу дышать. А дышу я, только когда он рядом. То есть два часа за полгода. Я задыхаюсь без него, понимаете?
— Все ты перепутала, девочка. Ты задыхаешься не без него, а от него. Он опутал тебя сетями и душит. Как паук глупую муху. А ты раз за разом летишь в эти сети. Разве нет?
— Лечу. Лечу, как на крыльях. Это любовь.
— Да какая любовь, что ты! Это — зависимость.
— Нет!!! Он меня любит!!! Он всегда стремится провести время со мной.
— Детка… Кому ты это рассказываешь??? Два часа за маршрут? Раз в полгода? Хорошее дело! Ничего себе «стремится». Стремительный… Он тебя использует. А ты это позволяешь. Вот и вся любовь.
— Откуда вы знаете?
— Милая моя… Я ж давно на маршруте. Очень давно. Знаешь, сколько девочек билось в истерике вот на этой койке? А знаешь, что проводники не всегда успевают вовремя? Знаешь, сколько памятников было бы вдоль этого маршрута, если бы их кто-то помнил?
— Сколько? — зачарованно спросила она.
— Да буквально Кладбище Разбитых Сердец! — махнула рукой проводница. — Дуры, девки, форменные дуры! Не стоят они слезинки вашей!!! Только молодость вашу жрут, как пауки! Не успеешь оглянуться — а ты уже только в проводницы годишься…
— Как вы сказали??? В проводницы… Почему — в проводницы?
— Ну а что ж ты думаешь, я с молодости тут чай разношу? Нет… Тоже ехала в купе. Так же, как и ты, своего единственного ждала, место для него держала. Сейчас-то понимаю, что он кучеряво устроился: то при мне, то при женушке. Ему-то хорошо, а мы — в вечном ожидании. Ну, кто ж виноват, сами согласились. Оглянулась — а уж молодость-то позади, да и в душе — один пепел. Только в проводницы и осталось. Молодых дурех спасать…
— Скажите… А разве любовь не стоит того, чтобы верить и ждать?
— Любовь? Стоит. Только то, что у тебя, разве любовь? Ты ж себя в жертву принесла. Я тебе вот что скажу: никогда не трать время на мужчину, который не стремится провести его с тобой.
— Но он стремится! Каждый раз, в Питере, он садится в поезд…
— Ага. И едет с тобой целых два часа. А потом ты делаешь круг — и через полгода получаешь еще два часа счастья. А остальное время что делаешь? Веришь и ждешь?
— Ну, в общем, так оно и есть.
— И это вместо жизни? Так и будешь трястись в ожидании, а жизнь — мимо проплывать, за окном поезда? Или все-таки решишься разорвать этот замкнутый круг?
— Знаете что? Я, пожалуй, хочу сойти. На ближайшей станции. Это скоро?
— Ну часа через три. Правда хочешь?
— Правда. А еще вот что. Я сейчас умоюсь, приведу себя в божеский вид. А потом я хочу поесть. Что-то проголодалась. У вас тут есть вагон-ресторан?
— А как же! Через три вагона всего. И готовят отлично. Одни названия чего стоят! Супчик «Душевный разговор». Салат «Исполнение желаний». Жаркое «Пламя любви». Десерт «Все в шоколаде».
— Хочу. Хочу исполнение желаний. И пламя любви. И чтобы все в шоколаде! Пойду умываться. Спасибо вам.
— Да всегда пожалуйста!
Проводница убедилась, что повеселевшая девушка, взяв полотенце, направилась в уборную, и достала телефон.
— Лидочка! Сейчас к вам девочка придет. Из моего вагона. Она очень проголодалась. По нормальной жизни. Так ты это — подыщи ей там местечко посимпатичнее, ладно? И подсади к ней какого-нибудь интеллигентного холостяка, и чтоб с чувством юмора! Ей реабилитация нужна!
— Сделаем! Не беспокойся! — весело ответила Лидочка. — И юморных холостяков у нас, как всегда — море! На всех хватит! Недаром же наш экспресс называется «Спутник»!!!
— Перышко, миленькое, спасибо тебе! — взволнованно заговорила Лика. — Какая сказка замечательная! И правда — ну очень похоже на мою ситуацию! Я прямо почувствовала, как еду по кругу на этом самом экспрессе!
— А когда твоя остановка, знаешь? — лукаво спросило Перышко.
— Теперь — знаю! — убежденно сказала Лика. — На ближайшей выхожу! Не хочу на Кладбище Разбитых Сердец. Буду искать Настоящую Любовь! Мне кажется, я поняла Послания этой сказки!
