Культура древних славян.
Древние славяне были люди ведической культуры, поэтому древнеславянскую религию правильней было бы именовать не язычеством, а ведизмом. Слово "веды" - созвучно современоому русскому «ведать», «знать». Это мирная религия высококультурного народа, родственная другим религиям ведического корня - Древней Индии и Ирана, Древней Греции.
Культура Руси складывалась с самого начала как синтетическая, находящаяся под влиянием различных культурных направлений, стилей, традиций. Одновременно Русь не просто слепо копировала чужие влияния и безоглядно заимствовала их, но применяла к своим культурным традициям, к своему дошедшему из глубины веков народному опыту, пониманию окружающего мира, своему представлению о прекрасном.
Язычникам были известны многие виды искусств. Они занимались живописью, скульптурой, музыкой, развивали ремёсла. Здесь важную роль в изучении культуры и быта играют археологические исследования.
Раскопки на территориях древних городов показывают всё разнообразие быта в городской жизни. Множество найденных кладов и вскрытые могильники донесли до нас предметы домашней утвари и ювелирные украшения. Обилие женских украшений в найденных кладах, сделало доступным изучение ремёсел. На диадемах, кольцах, серьгах древние ювелиры отразили свои представления о мире, с помощью витиеватого растительного орнамента они могли рассказать о «Кащеевой смерти», о смене времён года, о жизни языческих богов... Неведомые звери, русалки, грифоны и семарглы занимали воображение тогдашних художников.
Большое значение язычники придавали одежде. Она несла не только функциональную нагрузку, но и некоторую обрядность. Одежда украшалась изображениями берегинь, рожаницами, символами солнца, земли и отражала многояростность мира. Верхний ярус, небо сопоставлялось с головным убором, земле соответствовала обувь и т. д.
К сожалению, почти вся языческая архитектура была деревянной и для нас почти утрачена, но в сохранившихся ранних каменных христианских храмах можно увидеть в отделке и орнаменте языческие мотивы. Это типично для периода двоеверия, когда художник мог изобразить рядом христианского святого и яыческого божества, свести вместе в витиеватом орнаменте крест и древние славянские символы.
Большим разнообразием отличались языческие обряды и празднества. В результате многовековых наблюдений славянами был создан свой календарь, в котором особенно ярко выделялись следующие праздники, связанные с земледельным циклом
.
Готеприимство славян
Хвалят летописи общее гостеприимство Славян, редкое в других землях: так следы древних обычаев сохраняются в течение многих веков, и самое отдаленное потомство наследует нравы своих предков. Всякий путешественник был для них как бы священным: встречали его с ласкою, угощали с радостью, провожали с благословением и сдавали друг другу на руки. Хозяин ответствовал народу за безопасность чужеземца, и кто не умел сберечь гостя от беды или неприятности, тому мстили соседи за сие оскорбление как за собственное. Славянин, выходя из дому, оставлял дверь отворенную и пищу готовую для странника. Купцы, ремесленники охотно посещали Славян, между которыми не было для них ни воров, ни разбойников; но бедному человеку, не имевшему способа хорошо угостить иностранца, позволялось украсть все нужное для того у соседа богатого: важный долг гостеприимства оправдывал и самое преступление. Нельзя видеть без удивления сью кроткую добродетель - можно сказать - обожаемую людьми столь грубыми и хищными, каковы были Дунайские Славяне. Но если и добродетели и пороки народные всегда происходят от некоторых особенных обстоятельств и случаев, то не можно ли заключить, что Славяне были некогда ублаготворены иностранцами; что признательность вселила в них любовь к гостеприимству, а время обратило его в обыкновение и закон священный?.. Здесь представляются мыслям нашим славные Финикияне, которые за несколько веков до Рождества Христова могли торговать с Балтийскими Венедами и быть их наставниками в счастливых изобретениях ума гражданского.
Средневековые посольские миссии Европейских государств в монгольскую империю
Джованни Плано Карпини, Иоанн из Пьян дель Карпине (итал. Giovanni da Pian del Carpine; лат. Iohannes de Plano Carpini; ок. 1182[1][2] — 1 апреля 1252[2]) — итальянский францисканец, первым из европейцев, до Рубрука и Андре де Лонжюмо, посетивший Монгольскую империю и оставивший описание своего путешествия.
Итальянский монах-францисканец, совершивший по поручению папы Иннокентия IV путешествие в земли, захваченные монголо-татарами, для установления дипломатических отношений с монгольскими ханами и образования союза против мусульман. Его отчет о путешествии впервые познакомил Европу с миром Востока тех лет. Автор "Истории монголов".
Свой опыт посещения империи Иоанн изложил в рукописях Historia Mongalorum quos nos Tartaros appellamus («История Монгалов, которых мы называем Татарами») и Liber Tartarorum («Книга о Татарах»), переведённых на многие языки, в том числе и на русски
- - - - - - -- - - - - - -- - -
Ма́рко По́ло (итал. Marco Polo [ˈmarko ˈpɔːlo]; 15 сентября 1254, Венеция — 8 января 1324, там же) — итальянский купец и путешественник, представивший историю своего путешествия по Азии в знаменитой «Книге о разнообразии мира». Несмотря на сомнения в достоверности фактов, изложенных в этой книге, высказываемые с момента её появления до нынешнего времени, она служит ценным источником по географии, этнографии, истории Ирана, Китая, Монголии, Индии, Индонезии и других стран в средние века. Эта книга оказала значительное влияние на мореплавателей, картографов, писателей XIV—XVI веков. В частности, она была на корабле Христофора Колумба во время его поиска маршрута в Индию.
Одним из мифов, сложившихся вокруг этой книги, является представление о Поло как первом контакте между Европой и Китаем. Даже не учитывая предположение о контактах между Римской империей и династией Хань, монгольские завоевания XIII века облегчили маршрут между Европой и Азией (поскольку он теперь проходил по территории практически одного государства).
В архивах Хубилая от 1261 года есть ссылка на европейских купцов из Страны полночного солнца, вероятно, скандинавских или новгородских.[6] В своем первом путешествии Николо и Маффео Поло шли по тому же маршруту, что и Гийом де Рубрук, действительно посланный папой Иннокентием IV, дошедший до тогдашней монгольской столицы Каракорума и вернувшийся в 1255 году. Описание его маршрута было известно в средневековой Европе и могло быть известно братьям Поло ещё в их первом путешествии.
Во время пребывания Поло в Китае в Европу приехал уроженец Пекина Раббан Саума, а миссионер Джованни Монтекорвино, наоборот, направился в Китай. Опубликованный в 1997 году Дэвидом Селбурном текст итальянского еврея Якова из Анконы, якобы побывавшего в Китае в 1270—1271 г., незадолго до Поло, по оценке большинства гебраистов и китаистов, представляет собой мистификацию.
В отличие от предыдущих путешественников, Марко Поло создал книгу, которая приобрела большую популярность и на протяжении всего Средневековья соперничала по успеху у публики с фантастическим путешествием Джона Мандевиля (прообразом которого стал Одорико Порденоне).
6.Афанасий Никитин, тверской купец, снарядил в 1466 году два судна с товаром, взятым в долг, и отправился вниз по Волге, примкнув к послам ширванского шаха (страны в Западном Прикаспии), которые возвращались от московского великого князя Ивана III.
В устье Волги на этот караван судов напали астраханские татары. Афанасий лишился товаров, за которые был в ответе. Возвращаться домой не было резона: посадят в долговую яму. Прижиться где‑нибудь он не пожелал. Пошел в Дербент, оттуда – в Баку, по морю добрался до южного берега Каспия. Путешествовал неспешно, продвигаясь к югу без определенной цели, главным образом из любознательности. Возможно, и дома в Твери ему спокойно не сиделось: влекли неведомые земли. Дойдя до Бендер‑Аббаса, он переправился на островной порт Ормуз, у выхода из Персидского залива в Индийский океан. Дождавшись оказии, отправился морем‑океаном в неведомую Индию, имея с собой живой товар – жеребца.
«И есть тут Индийская страна, и люди ходят все нагие: головы не покрыты, груди голы, волосы в одну косу сплетены. Все ходят брюхаты, детей родят каждый год и детей у них много. Мужи и жены все нагие и все черные. Я куда хожу, так за мной людей много и дивуются белому человеку».
Его описания иноземных государств просты, деловиты и подробно повествуют о быте и нравах народов, растительном и животном мире. Приглядывался к незнакомым краям и людям пристально и доброжелательно, без высокомерия, но и без подобострастия.
Афанасий обезьян очеловечивал, выставляя как братьев меньших: «Обезьяны же живут в лесу, и есть у них князь обезьянский, ходит со своей ратью. И если их кто тронет, тогда они жалуются князю своему, и они, напав на город, дворы разрушают и людей побивают. А рать у них, говорят, весьма большая, и язык у них есть свой». (Нет ли тут отголосков индийского эпоса «Рамаяна», где одно из действующих лиц – царь обезьян?)
Одна из постоянных тем Афанасия – о справедливости: «Земля весьма многолюдна и богата, сельские люди очень бедны, а бояре всесильны и утопают в роскоши; носят их на серебряных носилках и перед ними водят до 20 коней в золотой сбруе; и на конях за ними 300 человек, да пеших 500 человек, да трубников 10, да литаврщиков 10 человек, да свирельников 10 человек».
