Потому ли, что они пытаются изучить свою историю, из любопытства либо по каким-либо другим причинам многие приемные дети, становясь взрослыми, стремятся узнать, кто их биологические родители. Этот поиск чреват стрессами, которые относятся к самому поиску и к реакциям как приемных родителей, так и биологических. Есть большое число разногласий относительно того, надо ли, а если надо, то как, упрощать этот процесс. Некоторые эксперты полагают, что подобный контакт создаст у биологических родителей чувство вины за согласие на усыновление или что они могут отвергнуть усыновленного ребенка, теперь взрослого, и у ребенка в ответ на это новое отвержение могут развиться нездоровые реакции.
До Второй мировой войны были доступны записи об усыновлении. Тем не менее после войны сочетание участившихся внебрачных беременностей и консервативного настроения в стране привело к тому, что усыновления стали «закрытыми». Записи об усыновлениях стали держать в тайне. С тех пор только в двух штатах, Аляске и Теннеси, существует законодательство, допускающее открытые записи об усыновлении, хотя ко времени написания этой книги закон Теннеси оспаривался в судебном порядке и пока не вступил в силу.
Ближе к настоящему времени жители штата Орегон разрешили для себя эту проблему [18]. В ноябре 1998 года избиратели Орегона одобрили инициативу, требующую от штата раскрыть конфиденциальные записи о рождении. По запросу усыновленным будет даваться вся информация об их прошлом, невзирая на желания биологических родителей. Как вы можете себе представить, это породило шумные дебаты. Союз Американских гражданских свобод (The American Civil Liberties Union) выступил против этой инициативы, убеждая, что она является вторжением в права на тайну частной жизни, которая ранее была обещана биологическим родителям, предоставившим детей для усыновления. Сторонники инициативы спорили, что вопрос заключался в том, «кто должен иметь больше прав? Родитель, который бросает ребенка, или ребенок, которого усыновили?» Естественно, они решили поддержать ребенка. Ожидается, что ситуация в Орегоне будет стимулировать поддержку незакрытых записей об усыновлении и, как результат, подобные инициативы будут появляться по всей страде.
Мобильность
Было время, когда все члены расширенной семьи жили в одном и том же городе и часто навещали друг друга. Когда я рос, мы основали «круг семьи», который встречался в одно из воскресений каждый месяц. Все тети, дяди, кузины, и бабушка Мэри, и дедушка Барни собирались вместе поговорить, поиграть в карты, в мяч, поспорить и поесть. Иногда мы залезали в кузов дедушкиного пикапа, сидели на пустых деревянных ящиках из-под молока или отдыхали весь день на пляже. Все чувствовали себя вовлеченными в жизнь друг друга. Я знал, кому моя кузина Марция назначала свидания, и она была в курсе того, какие я предпочитаю виды спорта.
Как изменились времена! Мои дети родились в Буффало, а теперь живут в Вашингтоне. У нас нет родственников, живущих ни в одном из этих мест. Мы решили обновлять семейные связи раз в год на Пасху, а не раз в месяц, как это было в дни моей молодости. Мои дети редко играют со своими кузинами и не много знают о том, как живут их родственники. Их бабушка не приходит каждую среду вечером на ужин, как приходила моя. До нее 300 миль. Когда у них была сиделка (бэби-ситтер), то это был не их кузен и сосед Ларри, как у меня. Их ёэби-ситтер был не родственником, а человеком из списка окрестных бэби-ситтеров, который мы поддерживали («подпитывали*, выражаясь более точно).
Более того, семьи снимаются с места и переезжают в наши дни так часто, что даже близкие друзья, которые могли бы выступать в роли заместителей расширенной семьи, остаются далеко. Новые дружеские отношения нужно развивать, а это отнимает время.
В дополнение к недостатку- интеграции с расширенной семьей мобильность вызвала и: другие стрессоры. Переехав на новое место, нам нужно найти нового врача, дантиста, станцию заправки, универмаг, библиотеку и так далее. Многое из нашего окружения и привычек меняется, и мы знаем, что это может стать причиной стресса.
