Лекции.Орг


Поиск:




Тунис: происшествие с полуошейником




 

Помню одно происшествие в ходе двойной казни в Тунисе. Произошло примерно то же, что и с папашей Рошем в 1944, с той же гильотиной, «образца 1868 года». Это были два тунисца, которые были сначала осуждены не за слишком тяжелое преступление. Это было в конец их срока. Им оставалось несколько месяцев. Начальник охраны был добр; он их пожалел. Он стал им доверять. Чтобы смягчить их режим, он доверил им своих детей. Он сказал им: «Прекрасно, вы будете заниматься детьми!» Дети нашли общий язык с этими заключенными. Звали их дядями. А эти не нашли ничего лучшего, чем украсть у начальника столовые приборы. Они стащили у него столовое серебро! Тогда начальник охраны разозлился: «Как? я вам устраиваю спокойную жизнь, а вы этим пользуетесь, чтобы устроить неизвестно что, обокрасть меня!» И в гневе на те три или четыре месяца, которые им оставались, он приказал их заковать. И эти двое в камере истомились. Они решили отомстить. И в конец своего срока, выйдя из тюрьмы, через четыре месяца они проникли в жилье начальника охраны и зарезали его жену. Да, они зарезали жену начальника охраны. При ужасающих обстоятельствах. Настоящая резня. Потому что она отбивалась. Им не удавалось ее поймать… Они бегали за ней по всему дому. Они ей наполовину отрезали голову на краю кухонного стола. Но в каких условиях! Она отбивалась. Голову вот так легко не отрежешь. Это была резня! На потолке была кровь и по всей комнате. Ужас. Так вот, этих двоих приговорили к смертной казни за убийство и ограбление мадам Корню.

Их гильотинировали во дворе гражданской тюрьмы Туниса. Помню, высокий дрожал и стучал зубами. А другой, маленький и коренастый, сказал ему: «Смелее, смелее!» Тут Берже и сказал: «Сначала казним более смелого».

Так вот, пришел момент казни, было четыре часа. Лезвие подняли на веревке. Берже проверяет замок при помощи рычага. В веревке оставляют небольшую слабину с другой стороны. Теперь гильотина готова, лезвие поднято, полуошейник и скамья также подняты. Все готово. Никто не касается. Никто не должен приближаться к машине. Был кордон из полицейских или из охраны, я уже не помню, зависит от тюрьмы. Так вот, и тут я не знаю, что произошло. Берже не помнил об этом? Он не заметил, что лезвие было наверху? Он имел неловкость затронуть рычаг. Он нажал на ручку, в то время как полуошейник не был опущен. Так вот, это была первая модель[40]— до того, как мы получили гильотину из Парижа, — лезвие упало… бам! со страшным шумом. Как выстрел из ружья. Оно вырвало половину ошейника, находившуюся в верхней позиции. Подумать только, сорок килограмм, падающих с двух метров пятидесяти в пустоту. Внизу этот груз все вырвал! Медь разлетелась. Нужно было чинить. Как минимум, полчаса, час работы. Невозможно, осужденные уже подходили, сопровождаемые охранниками. Они были меньше чем в двадцати метрах. Они все слышали. Они подпрыгнули на месте. Мы уже не могли отложить казнь. Нужно было выкручиваться. В итоге мы провели казнь без половины ошейника, так. Но тут был риск. Без половины ошейника, это опасно. Особенно для первого помощника, это опасно. Нам пришлось казнить осужденных с одной половиной ошейника, без второй. Пффффф!.. Так голова уже не поддерживается, нужно ее правильно положить. Если осужденный втянет голову в плечи, ему рассечет череп, как в деле Лефебра. Если он подастся вперед и лезвие упадет, вы его перерубите надвое. Я предпочитаю не думать о последствиях.

Вот это было дерьмо! При папаше Роше помощник, допустивший такое — готово, уволен! Это точно! А тут это был Берже, главный экзекутор! Так что… пффффф… мы немного задержали казнь, но не смогли починить ошейник. В итоге мы все же осуществили казнь с опозданием на несколько минут. На этой двойной казни мне был двадцать один год. Я помогал, но официально в бригаду не входил. Государство мне не платило. Иногда так вот я держал осужденных. В то время ворот рубашки вырезал мой отец. Это была его роль.

После этого происшествия, когда казнь окончилась — я как раз мыл машину, — директор посылает нам двух заключенных, с малыми сроками, которым был дан наряд забрать гробы. Да, чтобы не пачкать корзину и действовать быстрее, отец заказал два простеньких гроба из дранки в плотницкой мастерской тюрьмы. Тела были положены в эти ящики. И вот два заключенных, один впереди, другой сзади, уносят первый гроб. Мы установили гильотину на круговой дороге тюрьмы. Поэтому им надо было пройти около ста метров, чтобы дойти до входа, где их ждал тюремный грузовичок. И там, наполовину в темноте — стояло по две лампы каждые сорок метров — я вижу, что оба заключенных сели на корточки. В темноте я не очень хорошо разглядел. Были, конечно, два прожектора по углам стен, но там, в двадцати метрах, мне было не видно. И видя этих двух заключенных на земле так, в пятидесяти метрах, я задавался вопросом, что они делают. И вот один возвращается и говорит мне: «Нам бы ступеньку!» Ступеньку? Какую ступеньку? На самом деле им нужна была лестница. Я спросил у одного из них, что происходит. А он: «Гроб сломался, дно провалилось!» Да, тело вместе с головой — оно весит все же семьдесят-восемьдесят килограмм — тело упало на землю, вместе с головой. Ничего удивительного, они сделали гробы из дешевых дощечек. Маленькие гробы, вроде ящиков для овощей, плохо сколоченные. Тут они пошли обратно с лестницей, и там на четвереньках затолкали тело на лестницу, положив голову между ног. Они не хотели касаться тела осужденного. И потом они ушли так вот, с лестницей, как с носилками тяжелораненого. Вот так вид! Посмотришь на эту сцену, это фольклор! Они донесли его так до грузовичка, стоявшего у ворот тюрьмы. И вправду, на этой работе видишь необычные ситуации.

 

Еврейская община

 

В 1938 году, в момент дела Зауи, ходили слухи. Говорили о неком «законе Ротшильда» — который якобы заплатил долги войны — вроде того, что израильтянин не мог быть гильотинирован. Если израильтянин был приговорен к смерти, якобы его наказание должно было быть смягчено на принудительные работы. Кроме того, действительно, евреи редко бывали преступниками. Иногда, правда, они бывали мошенниками или ворами, но преступниками — редко. Кроме Туиту. Но Туиту был помилован.

Туиту приговаривали к смерти два раза. Я уже не помню точной даты. Это было после войны, в начале пятидесятых годов. Этот Туиту был из хорошей семьи, его родители вели торговлю фруктами и овощами, так что были достаточно состоятельными. Он же играл в игры, был вором. И еще он убивал женщин. Несколько женщин, евреек, были убиты и обкрадены. Я уже не помню, сколько; три, четыре, пять, уже не знаю. Но несколько. Они открывали ему, и потом он их оглушал — ударом молотка? не помню — наконец он их убивал. И эти преступления оставались безнаказанными. Полицейских удивляло, что эти женщины открывали незнакомому. Они подумали, может, это кто-то из семьи. Уже и не знали. В конце концов Туиту попался по-глупому.

Однажды в Галереях Франции они задержали парня, который украл ручку. Галереи Франции в Алжире — это как Галереи Лафайет.[41]Так вот, он ворует ручку. Держи вора! За ним гонятся. Его задерживают. И у него берут отпечатки пальцев. И тут, оп! узнают отпечатки — они такие же, как у тех, которые убили еврейских женщин. Его допрашивали, допрашивали, допрашивали… и наконец он признался. Он не мог отрицать. Так вот, он был приговорен к смерти, два раза. Был первый суд, и потом его судили второй раз. И оба раза; приговорен к смерти!

Так вот, раввин пошел — или, может, адвокат посоветовал раввину, я не знаю, — пошел к семьям жертв и сказал им: «Вот, он еврей. Для нас, по нашей религии, плохо быть гильотинированным». Уже было дело Зауи. Это было два дела о кровавых преступлениях. Так вот, раввин пошел к семьям жертв. «Как! гильотинировать еврея? у нас! Это стыд! Это невозможно! надо просить о помиловании…» И семьи жертв попросили о помиловании. Письменно. Да, семьи жертв! Адвокатом был мэтр Сенак, старшина адвокатов Алжира. Имея письмо с просьбой о помиловании, подписанное семьями жертв, он встретился с президентом Республики Винсентом Ориоль. Президент Республики не мог поддержать смертную казнь. Поэтому Туиту был помилован. Если бы он был католиком, не думаю, чтобы семья попросила о помиловании. Не думаю, что четыре-пять католических семей пришли бы к согласию и попросили о помиловании. Они потребовали бы возмездия. А вот у евреев есть настоящая солидарность. Это спаянные задницы. В этом их сила. Это мощь, это достоинство.

Отец рассказал мне, что в свое время по поводу казни Зауи заключались пари. Зауи убил Обертена. Обертен был знаменитым инвалидом войны 14–18 годов. Его машину нашли у оливкового дерева, в огне. И Обертена в ней, мертвого, сгоревшего! Приехал его брат, который был врачом во Франции. Он потребовал вскрытия тела. И тут они нашли пули в позвоночнике. А значит, кто-то стрелял. Зауи не признался, он все время кричал о своей невиновности. Но, во-первых, орудие убийства принадлежало ему. Во-вторых, он должен был Обертену денег, 100 тысяч франков. В то время 100 тысяч франков были крупной суммой. Приговор: смертная казнь.

Комиссары полиции, приходившие в бар, сказали отцу: нет, нет, Морис, Зауи никогда не будет казнен. Тогда они и сказали об этом якобы существующем «законе Ротшильда». Отец же говорил, что нет причин, но которым нельзя было бы отрубить еврею голову, если он приговорен к смерти. Поэтому, сказал он, я держу пари. Два или три комиссара полиции поспорили на пирушку: лангусты, морские продукты и все такое… Отец выиграл. Разумеется: у него уже был приказ выполнить казнь на следующей неделе. И тогда на следующей неделе они видят в газетах, бах! Зауи казнен на рассвете… Тогда всем, хоп! пришлось платить за обед. Только потом отец сказал им: я это знал заранее.

По поводу Зауи отец рассказывал об одном происшествии. Муфтий и раввин не желали, чтобы тело мусульманина и тело израильтянина были вместе в одной корзине. Рош вмешался и сказал: «Господа, у меня только одна корзина. И я ничего особенного не вижу в этом вопросе. Спор окончен, и вопрос решен!» Они казнили всех троих и объединили их в одной корзине.

 

Муфтий: забыли о молитве

 

Другое происшествие на казни случилось 19 июня 1956 года. Казнили первых из ФНОА. Тот парень, Захана Ахмед, был уже на скамье… Обычно после того, как было подписано освобождение из-под стражи и мы получили осужденного, назад уже не возвращаются, за исключением крайне редких случаев, когда прокурор принимает телефонный звонок, сообщающий, что осужденного помиловали. Никогда такого не видано. Но тут парень лежит уже на скамье, и тут муфтий обращается к прокурору: «Он не помолился! Он не помолился!» Они забыли о молитве. Тогда прокурор подходит, тянет отца за руку и говорит ему: «Господин Мейссонье, муфтий! Муфтий… хочет, чтобы была совершена молитва». Прокурор умоляет подождать. Парень лежал на скамье как минимум три минуты, вот так, головой в ошейнике. Дискуссия между прокурором и муфтием. В итоге его сняли со скамьи, вернули обратно, и он прочел молитву. В первый раз такое видано. Невероятные вещи!.. Да, они его сняли оттуда. Он прочел молитву, и его потом привели обратно. В то время как Берже был в одной… в двух секундах от того, чтобы запустить нож. Но прокурор захотел уважить просьбу муфтия. И Берже послушался прокурора. Такое бывает редко, крайне редко, если не никогда. Это сумасшедшая история. Тот парень, будучи так близко от смерти, уже не хотел молиться. Он был уничтожен, раздавлен. Это глупость. Молитву надо было совершить раньше. Такого делать нельзя. Это серьезные вещи. Могло что-нибудь случиться. Так вот, еще одно доказательство тому, что журналисты и некоторые, называющие себя историками, рассказывают не поймешь что: я слышал в одной передаче, в июне 2001, что Захана Ахмеда пришлось казнить с трех попыток! В то время как дело в этой истории с забытой молитвой. Они ничего не знают, так начинают болтать и рассказывать глупости. Это происшествие отец отмечает в своих записках…

 





Поделиться с друзьями:


Дата добавления: 2016-12-04; Мы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 353 | Нарушение авторских прав


Поиск на сайте:

Лучшие изречения:

В моем словаре нет слова «невозможно». © Наполеон Бонапарт
==> читать все изречения...

589 - | 544 -


© 2015-2024 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.01 с.