Я не мог понять, а тем более объяснить, но что-то происходило в моей церкви, в церкви, где вот уже четыре месяца я нес пасторское служение. Мы неустанно молились и трудились, призывая Духа Святого помочь нам в нашей работе на Божьей ниве. И я стал замечать, что кое-что изменилось.
Во-первых, стали больше молиться, и мы уже не укладывались в обычное время. Во-вторых, стали больше каяться в своих прегрешениях, причем некоторые члены церкви даже каялись в своем плохом отношении к бывшему пастору, сокрушались о тех грубых словах, которые они говорили, вместо того, чтобы попытаться помочь ему. И это не было похоже на легковесные заявления, но было видно, что люди действительно раскаиваются перед Богом и только от Него ждут прощения и очищения.
Мне казалось, что такое поведение прихожан должно было смягчить сердце Джима Митчела, их бывшего пастора, но этого не произошло. Однажды я зашел к нему, и он сказал мне следующие слова: "Конечно, это очень хорошо, что все эти люди наконец-то поняли истину и раскаялись в своем отношении ко мне. Если бы этого не произошло, Бог рано или поздно наказал бы их! Все должны умалиться и покаяться!"
Бедный человек! Он даже не видел своей вины в том, что произошло в церкви. Глядя на него, я не мог избавиться от мысли: "Неужели все кальвинисты такие?"
Следующая беседа с доктором Сайском должна была состояться во вторник, после занятий. Обобщая свои записи и мысленно готовясь к разговору, я вынужден был признать, что с вопросом о все преодолевающей благодати у меня проблемы. Я вздыхал, расхаживая по комнате, так тяжело, что Тодд даже оторвался от своих комиксов: "Что случилось? Неужели Терри тебя пробросила?"
Бедный старина Тодд! Единственная проблема, которую он мог себе вообразить, заключалась в отношениях с девушками.
Я "Нет, - сказал я, - мне не все ясно в одном теологическом вопросе".
"Ха, и это все? - удивился Тодд. - Расскажи, в чем дело, может быть, я смогу тебе помочь".
"Ты когда-нибудь слышал о все преодолевающей благодати?" - спросил я.
"Конечно, - серьезно ответил Тодд. - Это та девчонка, с которой я встретился в Новом Орлеане прошлым летом!" И он засмеялся, наслаждаясь собственным остроумием.
Направляясь к доктору Сайску, я думал о той глупости, что сказал мне Тодд. Я пришел к выводу, что разные люди по-разному реагируют на теологические вопросы. Мне нет смысла обижаться на Тодда, такой уж он есть.
Мне пришло в голову, что мое изучение кальвинизма - это путешествие по незнакомой стране, которая так далеко от моей родины, что, попав туда, я уже не смогу вернуться домой. И все, кого я встречал: и те, кто не знал ничего, и те, кто думал, что знает все, и те, кто путался в самых простых вещах, - все они были проводниками в моем путешествии по этой стране, а я был всего лишь неразумным чужестранцем...
С такими грустными мыслями и неуверенностью в сердце я пришел к доктору Сайску. Я начал так: "Учение о все преодолевающей благодати может быть рассмотрено только в связи с предыдущими тремя пунктами кальвинистского "тюльпана". Если человек полностью грешен по своей природе, если он не может сам прийти к Богу, но лишь Господь избирает и призывает его; если смерть Христа была не за всех, а только за избранных, которым гарантировано спасение, то естественным продолжением всего вышеизложенного является невозможность противостоять Божьему призыву",
Я робко посмотрел на доктора Сайска, ожидая, что он скажет. Он же, слегка пожав плечами, спросил: "Ну, и в чем проблема?" - "Проблема не одна, их несколько", - ответил я, чувствуя, что могу потерять свою объективность, с которой старался рассматривать все вопросы, связанные с кальвинизмом, но попытался успокоиться и сказал: "Дело в том, что меня смущают те вопросы, которые я хотел бы задать кальвинисту:
1. Если человек хочет прийти ко Христу, чтобы спастись, но он не является избранным, то получается, что он не может получить дар благодати - спасение?
2. А если кто-то из избранных не захотел прийти к Богу, то, значит, он не услышал призыва и все преодолевающая благодать не смогла с ним ничего поделать? Будет ли Бог спасать его, несмотря на его нежелание?
3. Как увязать с этим учением благовестие и миссионерскую работу? Если Господь Вас избрал, а меня, к примеру, нет, то Вы все равно поверите благой вести и покаетесь? И церковь не при чем, ей не надо беспокоиться о благовестии и евангелизации?
4. Разве все это не насилие над самим человеком и его волей?"
Несмотря на то, что доктор Сайск мог дать мне чисто кальвинистский ответ, он не стал этого делать, а лишь спросил: "Похоже, Вы много размышляли над этим вопросом в последнее время, не так ли?" Видя, что он не собирается мне помогать в моих сомнениях, я добавил, что некоторые кальвинисты предпочитают выражение "достаточная благодать", чтобы избежать вопросов, сходных с теми, которые возникли у меня.
Наш разговор остался как бы не оконченным, но на следующий раз доктор Сайск предложил мне обсудить уже последний пункт. Это вопрос о ревности до конца. Я ушел от него с чувством, что я никогда не буду кальвинистом. И если мне доведется встретиться с кем-нибудь из них, я буду знать, что этот человек - глупец, а его учение - ересь.
Вернувшись в общежитие, я записал в блокнот результат нашей беседы. Блокнот уже распух от моих записей, но это было только начало, ведь предстояло еще так много работы!
Тодда в комнате не было, поэтому я прилег немного отдохнуть. Я думал о том, каким же образом Бог спас меня. Вспомнив, каким я был до того, как Он призвал меня, как затем изменился, я пытался понять, была ли это все преодолевающая благодать и избран ли я. Знал ли Бог обо мне еще до создания мира? Есть ли для меня хотя бы самое маленькое местечко в Его плане спасения?
Странное чувство овладело мной. Мне захотелось плакать и я вспомнил слова Джона Ньютона о всепрощающей благодати, которая изливается даже на отпетых негодяев:
О благодать, спасен тобой
Я из пучины бед...
ГЛАВА 9
