Физическое переселение семей чревато внутренней потерей дома у детей. Когда детей беженцев просили нарисовать дом, многие из них рыдали, не останавливаясь. Дома, т. е. места, в котором они чувствовали бы себя защищенными и укрытыми, у них не было. Они часто говорят: «Я не хочу, чтобы нас называли бомжами».
Конечно, судьба и траектория развития ребенка зависит от того, кто его сопровождает. Меня всегда поражало, что в беде, при потере дома, отсутствии работы, неприятностей в семье, катастроф и аварий, родители ведут себя по‑разному. Состоятельные, красивые, образованные могут «топить» своих детей, впадая в истерику, депрессию или апатию, а другие, несмотря на трудности, воспитывают прекрасных, очень мотивированных на развитие и успех детей.
Тот факт, что семья оказывается «на чемоданах» и долго не может найти кров и работу, вовсе не обозначает, что дети никогда не будут счастливы и успешны. Я знаю две истории: одну о семье беженцев из Казахстана, оказавшуюся в Москве; другую о семье эмигрантов из Парижа. Парадоксально, но шансы детей из первой я оцениваю как более высокие, чем шансы того мальчишки, с которым мы гуляли по Марсовому полю и беседовали в парижском кафе.
Семья из Казахстана состояла из четырех человек: папы, мамы, дочки 7 лет и мальчика 9 лет. Мы встретились с ними на ТВ‑программе «Солнечный круг», что уже выдавало уровень притязаний и хорошую адаптивность этой семьи. Из переселенцев на телевидение – это хороший бросок. Сценарий программы, если кто‑то ее не видел, состоит в том, что в круг помещается проблемный ребенок, рассказывается его история, а потом она обсуждается с экспертами, «спасателями», участниками и зрителями. Каждый должен попытаться оказать конкретную помощь. Предварительно по телефону мне рассказала шеф‑редактор этой программы Наталья Белоцерковская, что отец и мать не состоят в браке и что отец стал инвалидом после аварии на шахте еще в советские времена. Русские по этническому происхождению, они выехали из Казахстана в Москву, чтобы оттуда отправиться в Белгород к родным и попросить их помощи в получении гражданства. Но по дороге у них украли документы и записку с адресом родственников. Так семья оказалась в одном из центров по приему беженцев в Подмосковье, где детей устроили в школу. Я знаю от своих коллег, что на получение гражданства у переселенцев уходит как минимум 2 года мытарств. Многочисленные переселенческие организации пытаются помочь своим товарищам по несчастью, правдами и неправдами устроиться на работу. В стране нелегально проживает 5 миллионов граждан СНГ, в основном этнических русских. Им просто некуда деться.
В гримерке мы встретили отца – на костылях, в темных очках, на вид пожилой. Он возмущенно и разгоряченно говорил: «Я давно должен был умереть! Но у меня дети!» Из‑за того что его семью обижали столько раз, он плохо держал себя в руках…
Я ждала прихода детей, холодея от ужаса. Никогда нельзя привыкнуть к несчастным детским лицам! Но в комнату вбежали два веселых ребенка. Девочка лукаво оглядела нас, взрослых экспертов, ухватила огромный бутерброд с сыром, попросила налить ей соку и стала с аппетитом есть. За ней последовал брат, преисполненный, впрочем, особой важности: ему выпала честь выступать на ТВ в качестве основного героя. Дети с удовольствием общались, не смущались, когда их прижимали к себе, с интересом рассматривали окружающих. Есть несколько признаков психологического здоровья, которые учитывает специалист уже при первой встрече с ребенком. Все они были налицо.
