Ћекции.ќрг


ѕоиск:




 атегории:

јстрономи€
Ѕиологи€
√еографи€
ƒругие €зыки
»нтернет
»нформатика
»стори€
 ультура
Ћитература
Ћогика
ћатематика
ћедицина
ћеханика
ќхрана труда
ѕедагогика
ѕолитика
ѕраво
ѕсихологи€
–елиги€
–иторика
—оциологи€
—порт
—троительство
“ехнологи€
“ранспорт
‘изика
‘илософи€
‘инансы
’ими€
Ёкологи€
Ёкономика
Ёлектроника

 

 

 

 


ј.ѕ. ƒубнов, профессор Ќ√” 7 страница




–одс Ч это первый предшественник типа западного ÷езар€, дл€ которого еще не скоро наступит насто€щее врем€. ќн стоит посредине между Ќаполеоном и людьми насили€ ближайшего столети€, подобно тому, как между јлександром и ÷езарем сто€л тот ‘ламиний, который с 232 г. понуждал римл€н к покорению цизальпийских галлов и, следовательно, к вступлению на путь политики колониального расширени€. ‘ламиний был демагог, строго говор€, частный человек,

* —овременные немцы Ч блест€щий пример такого народа, который стал стремитьс€ к расширению, не зна€ и не жела€ этого. ќни имели это стремление уже в ту эпоху, когда еще считали себ€ народом √ете. Ѕисмарк не подозревал этого глубокого смысла созданной им эпохи. ќн думал, что достиг завершени€ предшествующего политического развити€.

** Ѕыть может, таково значение глубокомысленных слов, сказанных √ете Ќаполеоном: "–азве можно в наше врем€ говорить о судьбе? ѕолитика Ч вот судьба".

пользовавшийс€ огромным вли€нием на государственные дела

в такую эпоху, когда экономические факторы побеждают государственную идею; в –име он был, несомненно, первым представителем оппозиции цезарского типа. — ним кончаетс€ органическое стремление патрициата к мощи, поко€щеес€ на идее, и начинаетс€ чисто материалистическое, отрешенное от этики, безграничное расширение. јлександр и Ќаполеон были романтиками, сто€вшими на границе цивилизации и уже ове€нными ее холодным и €сным дыханием, однако одному нравилась роль јхилла, а другой читал Ђ¬ертераї. ÷езарь был только практиком, обладавшим огромным умом.

Ќо уже –одс понимал под успешной политикой одни только территориальные и финансовые успехи. Ёта черта в нем римска€, что он очень хорошо сознавал. ≈ще ни разу западноевропейска€ цивилизаци€ не воплощалась с такой энергией и чистотой. “олько географические карты могли приводить в своего рода поэтический экстаз этого сына пуританского пастора, приехавшего без вс€ких средств в ёжную јфрику, приобретшего затем огромное состо€ние и употребл€вшего его в качестве мощного средства дл€ своих политических целей. ≈го мысль о трансафриканской железной дороге от ћыса ƒоброй Ќадежды до  аира, его проект южноафриканского государства, его духовное владычество над магнатами, владельцами копей, финансистами железной складки, которых он принуждал отдавать свои капиталы на службу своим иде€м, его столица Ѕулувайо, которую он, всемогущий государственный де€тель без определенных отношений к государству, основал

в качестве своей будущей резиденции с царственным величием, его представление о "высоком долге человеческого ума перед цивилизацией", Ч все это носит грандиозный и величавый характер и есть только прелюди€ предсто€щего нам будущего, которое окончательно завершит историю западноевропейского человечества.

 то не понимает, что ничто не изменит этого неизбежного

окончани€, что нужно или желать этого, или вообще ничего

не желать, что нужно или любить эту судьбу, или отча€тьс€

в будущем и в жизни, кто не чувствует того величи€, которое

так же присуще этой де€тельности перворазр€дных умов,

этой энергии и дисциплине твердых как сталь людей, этой

борьбе при помощи самых холодных и отвлеченных средств,

кто носитс€ со своим провинциальным идеализмом и ищет

воскресить стиль жизни прошедших времен, тот должен отказатьс€ от того, чтобы понимать историю, переживать историю, делать историю.

 

“аким образом. –имска€ импери€ перестает быть исключительным €влением и представл€етс€ нормальным продуктом строгого, энергичного, присущего обитателю мирового города, в высшей степени практического духовного уклада, и типической заключительной стадией, подобные которой уже неоднократно по€вл€лись, но идентичность которых до сих пор не была признана. ѕоймем же наконец, что тайна исторической формы лежит не на поверхности, что ее нельз€ пон€ть из сходства костюмов и инсценировки; что в человеческой истории, так же как и в истории животных и растений, есть €влени€, обладающие обманчивым внешним сходством, но внутренне ничем друг другу не родственные, Ч например:  арл ¬еликий и √арун-эль-–ашид, јлександр и ÷езарь, войны германцев против –има и нашествие монголов на «ападную ≈вропу, и другие, которые при большом внешнем различии выражают идентичные €влени€, как, например: “ра€н и –амзес II, Ѕурбоны и аттический демос, ћагомет и ѕифагор. ”своим себе, что XIX и XX века, принимаемые за высшую точку пр€молинейной восход€щей всемирной истории, в действительности представл€ют собой феномен, наличие которого можно проследить во вс€кой окончательно созревшей культуре, конечно, без социалистов, импрессионистов, электрических трамваев, подводных мин и дифференциальных уравнений, принадлежащих лишь к составу тела эпохи, но со своим аналогичным цивилизованным духовным укладом, несущим в себе возможность совсем иных внешних про€влений, что современность, следовательно, есть переходна€ стади€, определенно наступающа€ при известных услови€х, что таким образом вполне достоверно существуют и более поздние услови€ по сравнению с теперешними европейскими, что они уже неоднократно повтор€лись в протекшей истории и что, следовательно, и будущность «апада не есть безграничное движение вверх и вперед по линии наших идеалов, тонущее в фантастически необъ€тном времени, но строго ограниченный в отношении формы и длительности и неизбежно предопределенный, измер€емый несколькими столети€ми частный феномен истории, который можно на основании имеющихс€ примеров обозреть и определить в его существенных чертах.

 

 

–аз мы достигли такой высоты созерцани€, плоды сами собой падают в руки. — этой одной мыслью св€заны и ею свободно разрешаютс€ все отдельные проблемы из области

 

 

исследовани€ религий, истории искусства, теории дознани€,

этики, политики, политической экономии, которые в течение

дес€тилетий страстно волновали современные умы, не достига€, однако, конечного результата.

Ёта мысль принадлежит к числу тех, которые, будучи раз

выражены с полной €сностью, не встречают больше возражений. ќна представл€ет собой одну из внутренних необходимостей культуры и мироощущени€' «ападной ≈вропы. ќна способна в корне изменить воззрение на жизнь тех людей, которые ее вполне пон€ли, т. е. ее себе усвоили. ¬озможность отныне проследить в его основных чертах в будущем то всемирное историческое развитие, в котором мы участвуем и которое мы до сего времени научились созерцать в прошлом, как некое органическое целое, означает собой значительное углубление присущей и необходимой нам картины мира. ќ подобном до сих пор мог мечтать только физик при своих вычислени€х. ѕовтор€ю еще раз, это означает распространение также и на область истории замены ѕтолемеева аспекта  оперниковым, т. е. неизмеримое расширение жизненного горизонта.

ƒо сего времени каждый был волен ожидать от будущего,

что ему вздумаетс€. √де нет фактов, там правит чувство. ¬предь об€занностью каждого будет узнать относительно будущего, что может произойти и, следовательно, произойдет с неуклонной необходимостью судьбы вне вс€кой зависимости от наших личных идеалов или идеалов нашего времени. ѕользу€сь опасным словом Ђсвободаї, мы отныне уже не свободны осуществить то или иное, но только Ч или необходимое, или ничто. ¬оспринимать это как Ђблагої Ч таков, в сущности, признак реалистов. —ожалеть и порицать не значит его измен€ть. –ождение св€зано со смертью, юность со старостью, жизнь вообще со своим обликом и определенными границами длительности. —овременность есть фаза цивилизации, а не культуры. ¬ св€зи с этим отпадает целый р€д жизненных содержаний, как невозможных. ћожно сожалеть об этом и облачить сожаление в оде€ние пессимистической философии и лирики Ч в будущем так и будут делать, Ч но изменить это невозможно. ќтныне нельз€ будет усматривать с полной самоуверенностью, нисколько не счита€сь с достаточно красноречивыми возражени€ми исторического опыта, в сегодн€шнем и завтрашнем рождение или расцвет того, что нам желательно.

я предвижу возражение, что такое воззрение на мир, привод€щее в €сность общее направление будущего развити€ и обрезающее крыль€ широким надеждам, оказалось бы

враждебным жизни и дл€ многих роковым, раз оно будет чем-то большим, чем просто теори€, раз оно станет практическим

мировоззрением групп лиц, от которых действительно зависит уклад будущего.

я не раздел€ю этого мнени€. ћы люди цивилизации, а не

готики или рококо; нам приходитс€ иметь дело с суровыми и

холодными фактами поздней эпохи, параллели которой можно найти не в ѕерикловых јфинах, а в цезарском –име. ќ великой живописи и музыке среди западноевропейских условий не может быть больше речи. јрхитектонические способности западноевропейского человека исчерпаны вот уже столетие тому назад. ≈му остаютс€ только возможности распространени€. Ќо € не вижу ущерба от того, если сильное и окрыленное неограниченными надеждами поколение воврем€ узнает, что часть этих надежд потерпит крушение. ѕусть это будут самые дорогие надежды; кто действительно чего-нибудь стоит, тот перенесет. ƒействительно, дл€ отдельных лиц может оказатьс€ трагическим, если в решительные годы их охватит уверенность, что в области архитектуры, драмы и живописи дл€ них невозможны никакие завоевани€. “аким предстоит погибнуть. ƒо сих пор все были уверены, что в этой области не может быть никаких ограничений; думали, что каждое врем€ имеет свои задачи в любой области; их отыскивали, раз уж это было нужно, порой с насилием и дурной совестью, и только после смерти узнавалось, имела ли эта вера основание и была ли работа жизни необходимой или излишней. Ќо вс€кий, кто не только романтик, откажетс€ от такого сомнительного утешени€. Ќе такова гордость, отличавша€ римл€н.  акой толк в люд€х, которые предпочитают, чтобы им перед истощенным рудником говорили: "здесь завтра откроетс€ нова€ жила" Ч как это делает теперешнее искусство, создающее сплошь ненасто€щие стили, вместо того чтобы указать путь к ближайшей и еще не открытой богатой залежи глины? Ч я считаю это ученье благоде€нием дл€ будущего поколени€, так как оно покажет ему, что возможно и, следовательно, нужно, и что не принадлежит к внутренним возможност€м эпохи. ƒо сих пор несметное количество ума и сил было растрачено по ложным дорогам. «ападноевропейский человек, хот€ и мыслит и чувствует в высшей степени исторически, в известные годы жизни не сознает своего насто€щего призвани€. ќн нащупывает, ищет и сбиваетс€ с дороги, если внешние обсто€тельства ему не благопри€тствуют. “еперь наконец работа целых столетий позволила ему обозреть свою жизнь в св€зи с общей культурой и проверить, что он может и что он должен делать. ≈сли, под вли€нием этой

 

книги, люди нового поколени€ возьмутс€ за технику вместо

лирики, за мореходное дело вместо живописи, за политику

вместо теории познани€, они поступ€т так, как € того желаю,

и ничего лучшего нельз€ им пожелать.

 

 

ќстаетс€ еще установить взаимоотношение морфологии

мировой истории и философии. ¬с€кое насто€щее историческое исследование есть насто€ща€ философи€ Ч или же просто работа муравьев. Ќо философ старого стил€ пребывает в т€желом заблуждении. ќн не верит в изменчивость своего назначени€. ќн думает, что высшее мышление имеет свой вечный и неизменный предмет, что великие вопросы во все времена остаютс€ одними и теми же и что когда-нибудь можно будет на них дать ответ.

Ќо вопрос и ответ здесь сливаютс€ воедино, и вс€кий

большой вопрос, в основе которого уже заложено страстное

желание вполне определенного ответа, имеет значение только

жизненного символа. Ќет вечных истин.  ажда€ философи€

есть выражение своего и только своего времени, и нет двух

эпох, которые имели бы одинаковые философские устремлени€, если только мы говорим о насто€щей философии, а не о каких-нибудь академических общих местах касательно форм суждени€ или категорий чувств. –азличие не в том, вечно или преход€ще данное учение, а в том, жизненное ли это учение на некоторое врем€ или мертворожденное. Ќепреход€щесть мыслей есть иллюзи€. —уть в том, какой человек нашел в них свой образ. „ем крупнее человек, там истиннее его философи€ Ч в смысле внутренней правды произведени€ искусства, каковое свойство не находитс€ в зависимости от доказуемости или даже неопровержимости отдельных положений. ¬ предельном случае она может вместить в себе и осуществить все содержание современной эпохи и, придавши ему образ, воплотив его в личности и идее, передать его дальнейшему развитию. Ќаучный костюм, учена€ маска философии не имеют здесь решающего значени€. Ќет ничего легче, как взамен отсутствующих мыслей создать систему. Ќо даже и хороша€ мысль имеет мало цены, если высказана плоским человеком. ќдна необходимость дл€ жизни определ€ет степень ценности учени€.

¬от почему пробным камнем ценности мыслител€ € считаю степень понимани€ им великих фактов современности. “олько тут вы€сн€етс€, €вл€етс€ ли такой-то только ловким конструктором систем и принципов, обладает ли он только

 

известной начитанностью и ловкостью в определени€х и анализах, Ч или сама душа эпохи говорит из его произведений и интуиций. ‘илософ, который лишен способности вместе с тем охватить и усвоить себе действительность, никогда не будет первостепенным. ƒосократики были купцами и политиками большого стил€, ѕлатону его попытка осуществить свои политические идеи в —иракузах едва не стоила жизни. “от же ѕлатон открыл р€д геометрических положений, опира€сь на которые Ёвклид получил возможность построить систему античной математики. ѕаскаль, которого Ќицше считает за "надломленного христианина", ƒекарт, Ћейбниц были первыми математиками и техниками своего времени.

 ак раз в этом пункте € вижу сильное возражение против

всех философов недавнего прошлого. »х существенный недостаток заключаетс€ в том, что они не занимали решающего положени€ в действительной жизни. Ќикто из них не оказал существенного вли€ни€, действием или могущественной мыслью, на высшую политику, на развитие современной техники, средств сообщени€, народного хоз€йства, или на какую-либо иную сторону широкой действительности. Ќи один из них не составил себе имени в области математики, физики, в государственных науках, в противоположность хот€ бы  анту. «начение этого факта нам станет пон€тным из сравнени€ с другими эпохами. јристотель в своем сочинении "ќ государстве јфин€н" про€вил тончайшее понимание социально-политического положени€ зарождающегос€ эллинизма. ќн не мог бы очень успешно Ч подобно —офоклу Ч заведовать финансами в јфинах. √ете, чь€ де€тельность в качестве министра была образцовой, и которому, к сожалению, недоставало в качестве сферы де€тельности обширного государства, интересовалс€ планом постройки —уэцкого и ѕанамского каналов и их торговым значением, причем точно предсказал срок их осуществлени€. Ёкономическа€ жизнь јмерики, ее обратное воздействие на старую ≈вропу и только что возникавшее тогда машинное производство посто€нно привлекали его внимание. √оббс был одним из творцов широко задуманного плана завоевани€ ёжной јмерики дл€ јнглии и, хот€ дело ограничивалось зан€тием ямайки, все же ему принадлежит слава одного из основателей английской колониальной империи. Ћейбниц, несомненно самый мощный гений западноевропейской философии, положивший основание дифференциальному исчислению и analysis situs, в меморандуме дл€ Ћюдовика XIV, составленном в цел€х облегчени€ политического положени€ √ермании, изложил свой взгл€д на значение ≈гипта дл€ французской мировой политики. ≈го мысли

настолько опередили эпоху (1672), что впоследствии было

распространено убеждение, будто Ќаполеон использовал его

труд при своей восточной экспедиции. Ћейбниц тогда уже установил положение, которое песете ¬аграма становилось все

более и более €сным дл€ Ќаполеона, а именно, что завоевани€ Ѕельгии и на –ейне не могут надолго укрепить положение ‘ранции, и что —уэцкий перешеек станет со временем ключом мирового владычества. Ќесомненно, король еще не был на высоте глубоких политических и стратегических выводов философа.

ѕри взгл€де на людей такого калибра становитс€ стыдно

за современных философов.  ак мало значат они, как личности!  ака€ обыденность духовных и практических горизонтов! ѕочему одна мысль о том, что кому-нибудь из них выпало бы на долю выказать свои духовные способности в роли государственного человека, дипломата, организатора в широкой области, руководител€ каким-либо колониальным, торговым или транспортным предпри€тием, вызывает только жалость? Ёто признак не внутренней углубленности, а скорей легковесности. Ќапрасно ищу между ними такого, который составил бы себе им€ хот€ бы одним глубоким и предвосхищающим будущее суждением по какому-нибудь важному вопросу современности. ” всех € вижу только провинциальные суждени€, которые можно услышать от любого обывател€.  огда € беру в руки книгу современного мыслител€, € спрашиваю себ€, какое он вообще имеет представление Ч помимо профессорской или легкомысленной партийной болтовни в духе среднего журналиста, как мы это видим у √юйо, Ѕергсона, —пенсера, ƒюринга, Ёйкена Ч о насущных фактах мировой политики, о великой проблеме мировых городов, капитализма, будущности государства, отношени€ техники и конечной стадии цивилизации, о русском вопросе, о науке вообще. √Єте сумел бы все это пон€ть и любить. »з живущих философов ни один не обладает достаточной широтой взгл€да. я повтор€ю, все это не составл€ет содержани€ философии, но есть несомненный симптом ее внутренней необходимости, ее плодотворности и ее символической значительности.

Ќе следует обманыватьс€ относительно важности этих отрицательных результатов. ќчевидно утрачено понимание конечного смысла философской де€тельности. ≈е смешивают с проповедью, агитацией, фельетоном или специальной наукой. ѕерспективу птичьего полета заменили перспективой л€гушки. –ечь идет о деле величайшей серьезности: возможно ли вообще сегодн€ или завтра существование насто€щей философии? ¬ противном случае было бы благоразумнее стать

 

плантатором, или инженером, чем-нибудь насто€щим и подлинным, вместо того, чтобы пережевывать затасканные темы, под предлогом "новейшего подъема философского мышлени€", и лучше построить мотор дл€ летательного аппарата, чем новую и столь же излишнюю теорию апперцепции. ƒействительно, жалкое содержание жизни, посв€щенной тому, чтобы еще лишний раз и немножко по-иному, чем это делала сотн€ предшественников, формулировать пон€тие воли и психофизического параллелизма. ƒопускаю, что это может быть Ђпрофессиейї, но это отнюдь не философи€. ќ том, что не охватывает и не измен€ет всей жизни эпохи вплоть до ее сокровенных глубин, лучше было бы не говорить. » то, что вчера было возможно, сегодн€ €вл€етс€ по меньшей мере не нужным.

я люблю глубину и из€щество математических и физических теорий, по сравнению с которыми зан€тие эстетика и физиолога кажетс€ кропательством. «а поразительно €сные, высоко интеллектуальные формы быстроходного парохода, сталелитейного завода, машины дл€ изготовлени€ предметов,

требующих точности, за тонкость и элегантность иных химических и оптических приемов € отдам всю стильную чепуху современной художественной промышленности, с живописью и архитектурой в придачу. я предпочитаю римский акведук всем римским храмам и стату€м. я люблю  олизей и гигантские своды ѕалатина за то, что еще и теперь своими коричневыми массами кирпичных построек они €вл€ют нашим глазам насто€щий –им, величавый практический смысл его инженеров. ≈сли бы до нашего времени сохранилась пуста€ и кичлива€ мраморна€ пышность цезарей с ее р€дами статуй, фризами и перегруженными архитравами, € относилс€ бы к ней совершенно равнодушно. Ѕросим взгл€д на реконструкцию императорских форумов. ћы увидим полную параллель современных выставок, назойливых, громоздких, пустых, совершенно чуждое греку ѕериклова времени и люд€м времени рококо хвастанье материалом и размерами; полна€ аналоги€ этому наблюдаетс€ в развалинах Ћуксора и  арнака времен –амзеса II, около 1300 г., эпохи египетского модернизма. Ќе напрасно насто€щий римл€н презирал Graeculum histrionern, Ђартистаї и Ђфилософаї в рамках римской цивилизации. »скусства и философи€ в ту эпоху были уже несвоевременны, они были истощены, изношены, излишни. –имл€нину это подсказывал инстинкт реальности жизни. ќдин римский закон имел больше веса, чем вс€ тогдашн€€ лирика и школьна€ метафизика. » € утверждаю, что в наши дни изобретатели, дипломаты и финансисты больше философы, чем все те, кто

 

занимаетс€ плоским ремеслом экспериментальной психологии. “акое положение посто€нно сызнова по€вл€етс€ на определенной ступени. Ѕыло бы безумием со стороны римл€нин; одаренного в достаточной мере духовными способност€ми, чтобы командовать армией в должности консула или претора, организовать провинцию, строить города и дороги или быт, первым в –име, вместо всего этого трудитьс€ над высиживанием какого-нибудь нюанса послеплатоновской школьной философии в јфинах или на –одосе. ≈стественно, никто этим не занималс€. Ёто не соответствовало бы направлению эпохи и могло привлекать только людей третьестепенных, продолжавших жить интересами позавчерашнего дн€. ќчень важный вопрос Ч наступила ли уже дл€ нас эта стади€ или еще нет?

¬ек чисто экспансивной де€тельности, лишенный высшей

художественной и метафизической продуктивности Ч скажем

короче Ч век иррелигиозности, что вполне покрываетс€ пон€тием об укладе жизни мирового города, Ч есть эпоха упадка. Ќесомненно. Ќо не мы выбрали это врем€. ћы не властны изменить того положени€, что родились людьми начинающейс€ зимы полной цивилизации, а не на солнечных высотах зрелой культуры времени ‘иди€ или ћоцарта. ¬се сводитс€ к тому, чтобы у€снить себе это положение, эту судьбу, и пон€ть, что, как бы мы ни обманывали себ€ относительно действительного состо€ни€ вещей, мы не можем перешагнуть через него.  то не сознает этого, не имеет места среди своего поколени€. ќн останетс€ глупцом, шарлатаном или педантом.

ѕрежде чем приступить в наши дни к какой-либо проблеме, следует спросить себ€ Ч ответ на это насто€щим избранным подскажет инстинкт, Ч что доступно человеку в наше врем€ и от чего он должен отказатьс€? „исло метафизических задач, разрешение которых доступно известной эпохе мышлени€, очень ограниченно. ÷елый мир уже отдел€ет врем€ Ќицше, когда еще витало последнее дыхание романтики, от современности, окончательно порвавшей со вс€кой романтикой.

—истематическа€ философи€ получила свое завершение в

исходе XVIII столети€.  ант заключил ее крайние возможности в величественные и Ч дл€ западноевропейского духа Ч во многих случа€х окончательные формы. ¬след за ней следовала, подобно тому как это было после ѕлатона и јристотел€, специфически городска€, не спекул€тивна€, а практическа€, иррелигиозна€, этико-общественна€ философи€. ќна начинаетс€, в параллель «енону и Ёпикуру, с Ўопенгауэра, который первый поставил в центре своего мышлени€ волю к жизни ("творческую жизненную силу"), однако, под впечатлением

 

большой традиции, удержал в силе систематические вопросы о €влении и вещи в себе, форме и содержании созерцани€, различии между рассудком и разумом, каковое обсто€тельство затушевало более глубокую тенденцию его учени€. Ёто все та же творческа€ вол€ к жизни, котора€ то шопенгауэровски отрицаетс€ в “ристане, то дарвинистически утверждаетс€ в «игфриде, которую Ќицше с таким блеском и театральностью формулировал в Л«аратустреЫ, котора€ гегель€нцу ћарксу подала повод к политико-экономической гипотезе, а мальтузианцу ƒарвину Ч к зоологической, причем обе эти гипотезы совместно и незаметно преобразовали мироощущение жителей больших городов, Ч та же вол€ к жизни, котора€ наконец породила целый р€д трагических созданий одного и того же типа, начина€ от ’еббелевой Ђёдифиї до ибсеновского эпилога, а вместе с тем исчерпала и весь круг насто€щих философских возможностей.

—истематическа€ философи€ бесконечно далека нам в на-

сто€щее врем€; философи€ этическа€ закончила свое развитие. ¬ пределах западного мира остаетс€ еще треть€ отвечающа€ эллинскому скептицизму возможность, а именно та, котора€ отмечена признаком не примен€вшегос€ до сего времени метода сравнительной исторической морфологии. ¬озможность Ч это значит необходимость. јнтичный скептицизм чужд историчности; он сомневаетс€ и просто отрицает. «ападный скептицизм, если он хочет быть внутренне необходимым и €вить собой символ нашей клон€щейс€ к концу душевной стихии, должен быть насквозь историчным. ќн упраздн€ет, признава€ все относительным историческим феноменом. ѕриемы его психологические. ¬ эпоху эллинизма скептическа€ философи€ про€вл€етс€ в отрицании философии Ч ее признают бесцельной. ¬ противоположность этому мы имеем в истории философии последнюю серьезную философскую тему. ¬ этом заключаетс€ скептицизм. ƒело сводитс€ к отказу от абсолютных точек зрени€, причем греки посмеиваютс€ над прошлым своего мышлени€, мы же стремимс€ пон€ть его как организм.

“емой насто€щей книги €вл€етс€ попытка набросать эту

"нефилософскую философию" будущего, котора€ будет последней в истории «ападной ≈вропы. —кептицизм есть выражение чистой цивилизации, он разлагает картину мира предшествующей культуры. ¬ нем происходит превращение всех прежних проблем в генетические. ”беждение, что все существующее некогда находилось в становлении, что в основе всего, имеющего отношение к природе, и всего познаваемого лежит момент исторического, что в основе мира, как действительности

лежит Ђ€ї как возможность, котора€ в нем нашла свое осуществление, что не только вопрос Ђчтої, но и вопросы Ђкогдаї и "как долго" заключают в себе глубокую тайну, приводит нас к факту, что вс€кое €вление, какой бы характер оно ни носило, неминуемо есть выражение чего-то живого. ¬ ставшем отражаетс€ становление. ¬ старой формуле esse est percipi пробиваетс€ исконное чувство, что все существующее должно находитьс€ в определенной св€зи с живым человеком, а дл€ мертвого ничего больше "не существует". ќднако Ђпокидаетї ли он мир, свой мир, или упраздн€ет его, умира€? ¬от в чем вопрос. Ќо как раз это отношение исследовалось мыслител€ми систематического периода только с формальной, естественно-исторической, вневременной, следовательно, критико-познавательной точки зрени€. »мели в виду просто Ђчеловекаї, а не определенных исторических людей. ƒл€ мыслителей этического периода, уже дл€ Ўопенгауэра, этот вопрос отступил на задний план перед другим, формулированным то идеалистически, то утилитаристически, а именно перед вопросом о ценности того, что Ђсуществуетї дл€ всех или дл€ отдельного человека. Ќо и тут имели в виду Ђчеловекаї как тип, не исследу€ правомерность столь общих выводов. “еперь, наконец, в стадии историческо-психологического скептицизма, отправл€€сь от непосредственного чувства жизни, мы начинаем замечать, что вс€ картина окружающего мира есть функци€ самой жизни, отражение, выражение, символ живущей души, притом прежде всего отдельной души, вз€той самой по себе. ѕознани€ и оценка суть также действи€ живых людей. ƒл€ раннего мышлени€ внешн€€ действительность есть продукт сознани€ и повод дл€ этической оценки; дл€ позднего мышлени€ они в первую очередь символ. ћорфологи€ мировой истории неизбежно приводит к всеобщей символике.

“аким образом падают претензии высшего мышлени€ на

отыскание всеобщих и вечных истин. »стины существуют

только по отношению к определенному человечеству. —огласно этому и сама эта философи€ представл€ет собой выражение западной души, в отличие от античной или индийской, притом только в ее цивилизованной стадии. “аким образом определ€етс€ ее содержание как мировоззрени€, ее практическое значение и область ее применени€.

 

 

Ќаконец € позволю себе привести несколько личных замечаний. ¬ 1911 г. € собиралс€ написать очерк о некоторых

 

политических €влени€х современности с возможными выводами относительно будущего, все это на фоне широких горизонтов. ¬ то врем€ мирова€ война, в качестве ставшей неизбежной внешней формы исторического кризиса, непосредственно надвинулась на нас, и дело шло о том, чтобы пон€ть се из духа предшествовавших Ч не годов Ч столетий. ѕри разработке этого первоначально более узкого вопроса у мен€ сложилось убеждение, что дл€ насто€щего понимани€ эпохи необходимо обратитьс€ к более обширному кругу оснований, что при исследовании подобного рода совершенно невозможно ограничитьс€ какой-нибудь отдельной эпохой и кругом ее политических фактов, невозможно заключить исследование в рамки прагматических соображений и совершенно отказатьс€ от чисто метафизических, в высшей степени трансцендентных соображений, если только поставить себе целью глубокую обоснованность и внутреннюю необходимость результатов. ћне стало €сным, что политическую проблему нельз€ пон€ть, основыва€сь на самой политике, и что существенные черты, та€щиес€ в глубине событий, могут у€снитьс€ и сделатьс€ доступными только в области искусства или даже в форме очень отдаленных научных и чисто философских мыслей. ƒаже политико-социальный анализ последних дес€тилетий XIX века, исследование состо€ни€ напр€женного равновеси€ между двум€ мощными издалека видными событи€ми, а именно того, которое в лице революции и Ќаполеона на целое столетие определило собой картину западноевропейской действительности, и другого, по меньшей мере столь же значительного, которое приближалось со все возрастающей быстротой, такое даже исследование оказалось невыполнимым без привлечени€ всех великих проблем быти€ в их полном объеме. ƒействительно, в исторической, как и в естественно-исторической, картине мира нет ни одной мельчайшей подробности, в которой не была бы воплощена вс€ совокупность глубоких тенденций. “аким образом первоначальна€ тема возросла до огромных размеров. Ѕесконечное число неожиданных, большей частью совершенно новых вопросов и св€зей называлось само собой. Ќаконец мне стало совершенно €сным, что ни один отдельный отрывок нельз€ осветить с должной полнотой, пока не будет обнаружена тайна мировой истории вообще, точнее говор€, тайна истории высшего человечества как органического единства, обладающего определенной структурой. Ќо как раз в этой области до сего времени ничего не было сделано.





ѕоделитьс€ с друзь€ми:


ƒата добавлени€: 2016-11-20; ћы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 289 | Ќарушение авторских прав


ѕоиск на сайте:

Ћучшие изречени€:

Ќачинайте делать все, что вы можете сделать Ц и даже то, о чем можете хот€ бы мечтать. ¬ смелости гений, сила и маги€. © »оганн ¬ольфганг √ете
==> читать все изречени€...

501 - | 490 -


© 2015-2023 lektsii.org -  онтакты - ѕоследнее добавление

√ен: 0.048 с.