Он объяснил, что практики, составляющие искусство сталкинга, вряд ли могут вызвать восхищение, более того, они, по сути, откровенно предосудительны. Зная это, новые видящие пришли к заключению, что обсуждение либо практика принципов сталкинга в нормальном состоянии осознания не совпадает ни с чьими интересами.
Я обратил внимание на явное противоречие: он говорил, что воин не может адекватно действовать в мире, находясь в состоянии повышенного осознания, и он же говорил, что сталкинг – всего-навсего особое поведение с людьми.
– Говоря о том, что сталкингу не учат в нормальном состоянии осознания, я имел в виду обучение нагуаля, – объяснил он. – Сталкинг преследует двоякую цель. Во-первых, добиться максимально устойчивого и безопасного сдвига точки сборки, а это наилучшим образом достигается именно посредством сталкинга. А во-вторых, внедрить принципы сталкинга на очень глубокий уровень, что позволяет обойти человеческую инвентаризацию, как естественную реакцию отрицания, либо осуждения того, что может быть оскорбительным или отвратительным для здравого смысла.
Я сказал дону Хуану, что весьма сомневаюсь в своей способности выносить суждения по поводу подобных вещей или отрицать их. Он рассмеялся и заметил, что вряд ли я стану исключением и отреагирую иначе, чем все остальные, когда услышу о деяниях великого мастера сталкинга, каковым являлся бенефактор дона Хуана нагуаль Хулиан.
– Я вовсе не преувеличиваю, говоря, что нагуаль Хулиан был самым выдающимся из всех известных мне мастеров сталкинга, – продолжал дон Хуан. – Ты уже слышал о его мастерстве сталкинга от многих, но я еще ни разу тебе не рассказывал о том, что он сделал со мной.
Я хотел было сказать, что никогда ни от кого ничего не слышал о мастерстве нагуаля Хулиана, но, прежде чем я успел это сделать, меня охватило странное чувство неуверенности. Дон Хуан, казалось, мгновенно узнал, что я испытываю. Он удовлетворенно усмехнулся.
– Ты не можешь вспомнить, потому что воля пока что не находится в твоем распоряжении, – сказал он. – Тебе нужна безупречная жизнь и много добавочной энергии. Тогда воля сможет освободить эти воспоминания. Я же собираюсь рассказать тебе о том, как нагуаль Хулиан поступил со мной, когда мы с ним встретились. Если ты осудишь его и найдешь его поведение предосудительным сейчас, когда находишься в состоянии повышенного осознания, то можешь себе представить, насколько отвратительным типом он бы тебе показался в твоем нормальном состоянии.
Я возразил, заявив, что он, вероятно, готовит какой-нибудь розыгрыш. Он заверил меня, что не собирается никого разыгрывать, а лишь намерен своим рассказом проиллюстрировать образ действия сталкеров, а также причины, побуждающие их вести себя так, а не иначе.
– Нагуаль Хулиан был последним из сталкеров старого времени, – продолжал дон Хуан. – Он был сталкером не по необходимости, а по призванию.
Дон Хуан объяснил, что новые видящие увидели: человеческие существа делятся на две группы. Одну составляют те, кому есть дело до других, а вторую – те, кому нет дела ни до кого. Разумеется, речь идет о крайних проявлениях, между которыми имеется бесконечное множество промежуточных состояний. Нагуаль Хулиан принадлежал к категории тех, кому другие безразличны. Себя же дон Хуан отнес к противоположной категории.
Но разве не ты рассказывал мне о великодушии нагуаля Хулиана, о том, что он готов был снять с себя рубашку и отдать ее тебе? – спросил я.
А он и был готов, – ответил дон Хуан. – Более того, он был не только великодушен, но и бесконечно очарователен и обаятелен. Он всегда глубоко и искренне интересовался делами всех, кто его окружал. Его всегда отличали доброта и открытость, и все, что имел, он был готов в любой момент отдать всякому, кто в этом нуждался или просто ему нравился. И его любили все, кто имел с ним дело, поскольку, будучи мастером сталкинга, он умел дать людям почувствовать его действительное к ним отношение: что он не даст и ломаного гроша ни за одного из них.
Я промолчал, но дон Хуан знал, что я ощущаю недоверие и даже некоторое раздражение по поводу того, что он рассказал. Он усмехнулся и покачал головой:
