И. А. Бодуэн де Куртенэ – основатель фонологии, или «теории фонем», и тесно связанной с ней теорией фонетических альтернаций – чередований. Он глубоко разработал и развил свои фонетические идеи, раскрыв понятие морфологизации и семасиологизации.
И.А. Бодуэн де Куртенэ впервые разграничил фонему и звук. Звук – нечто очень материальное – его изучает фонетика. Фонема – абстрактное – ее изучает фонология.
И.А. Бодуэн де Куртенэ разработал психологическую теорию фонемы, согласно которой фонема – идеальный образ, на который нацелен говорящий. Говорящий отклоняется от этого идеального звука частично потому, что идентичное повторение звука почти невозможно, частично из-за влияния соседних звуков.
В процессе формирования идеальных портретов звуков активное участие принимают чередования звуков в определенных позициях. Благодаря учению о чередовании звуков (альтернации звуков), Бодуэн де Куртенэ внес серьезный вклад в развитие научного представления о фонеме. Ученый исходил из положения о том, что все чередующиеся звуки в определенной позиции в одной и той же смысловой единице обладают способностью объединяться в нашем сознании в общее целое, т.е. создавать идеальный портрет звука.
В учении И. А. Бодуэна де Куртенэ значительное место занимает теория семасиологизации и морфологизации, представляющие собой результат функционального подхода к языку: реальные единицы языка наделены семантическим или грамматическим значением. Основной единицей, подвергающейся семасиологизации или морфологизации, является морфема, однако носителями значения может оказаться фонема или даже её компоненты.
В последнем положении справедливо видят зачатки теории смыслоразличительной, дистинктивной функции фонемы, которую впоследствии разработали, с одной стороны, А.В. Щерба, с другой, пражские структуралисты.
Также, несомненно, ценно выдвинутое И. А. Бодуэном де Куртенэ понятие морфемы как наименьшей значимой единицы, объединяющей корни и аффиксы.
Всё это дало широкие возможности изучать язык как сложную многоступенчатую, но целостную систему. Анализируя языковую систему, И. А. Бодуэн де Куртенэ находил в ней не только связи и отношения элементов в состоянии синхронной неподвижности, но и открывал в живом настоящем слои прошлого и зародыши будущего [Шарадзенидзе 1979: 36].
Учение о фонеме и морфеме выдвигалось на первый план Бодуэном де Куртенэ не случайно. Основанием для хронологического расслоения языка на ряд периодов послужил для Бодуэна де Куртенэ тот факт, что в современной состоянии языка, прежде всего, в его фонетике, можно дифференцировать соотношения звуков, определяемые действием живых комбинаторных изменений, и соотношения, которые определяются предыдущей фонетической историей, а в современном языкознании являются традиционными.
Таким образом, возникла теория И. А. Бодуэна де Куртенэ, которою условно можно было бы назвать фонологической. Особую роль играли два пути. Один из них был связан с изучением живых языков и физиологии звуков. Этот путь привёл его к выводу, что есть звуковые особенности, позволяющие дифференцировать смысл высказывания, и есть такие, которые на смысл высказывания не влияют. Второй путь был связан с требованиями сравнительно-исторических задач (изучение звукового строя родственных языков и его изучение в истории данного языка) для их решения было невозможно ограничиваться рамками антропофоники [Березин 1979].
Фонема в его понятии никогда не была реляционным понятием.
Ученый определяет фонему как «сумму обобщённых антропофонических свойств известной фонетической части слова, неделимую при установлении коррелятивных связей в области нескольких языков» [Бодуэн де Куртенэ 1963: 223]. Позже он даёт более «психологизированное» определение: фонемы оказываются «единицами произносительно-слухового языка, объединённые одновременностью исполнения нескольких физиологических работ, сопровождаемых мускульным чувством, и одновременностью восприятия соответствующих этим работам акустических впечатлений, фонемы оказываются разложенными на более дробные, далее уже не разлагаемые психические элементы» [Бодуэн де Куртенэ 1963: 247].
Практические задачи, которые И. А. Бодуэн де Куртенэ пытался решить при помощи новых фонетических теорий, и нежелание признавать удовлетворительной обычную трактовку фонетических законов как перехода одного звука в другой привели его к созданию достаточно обоснованной и строгой теории чередований. Наиболее полно она представлена в «Опыте теории фонетических чередований». Смысл этой теории заключается в том, что она предлагала удобное объяснение фонетических закономерностей в свете их использования на морфологическом уровне языка.
Установив, что альтернациями следует считать разные с фонетической точки зрения фонемы, принадлежащие к составу морфем, этимологически родственных, и занимающих в фонетическом составе этих морфем соответствующие взаимно места, И. А. Бодуэн де Куртенэ дал чрезвычайно подробную классификацию чередований с различных точек зрения. Благодаря ей, оказывается возможным провести стратификацию чередований в их хронологическом плане [Алпатов 2005].
Морфологическая концепция фонемы (фонема – подвижный элемент морфемы) легла в основу Московской фонологической школы, а психологическая трактовка (фонема – психический элемент звука) была усвоена, с одной стороны, Ленинградской школой, с другой, Пражской школой, хотя впоследствии обе школы освободились от психологизма.
6. Понятия «статики», «динамики» и «истории», разработанные И. А. Бодуэном де Куртенэ
И. А. Бодуэн де Куртенэ чётко разграничивает статику и динамику языка, или состояние языка в данный момент и изменяемость во времени, исторические изменения. Размежевание двух названных явлений не было чуждым вообще для языкознания XIX века. Если младограмматики научной считали лишь историческую грамматику, то позже Ф. де Соссюр в центр внимания поставил описательную, синхронную лингвистику, а историческую, диахронную лингвистику признал второстепенной.
Бодуэн де Куртенэ в противоположность младограмматистам выдвинул проблематику описательного, статического языкознания как вполне научную, а в отличие от Соссюра не умалял роли историзма. Наоборот, ведущими признавал исторические исследования, поскольку они дают возможность объяснить явления, восстановить прошлое и предвидеть будущее [Шулежкова 2006].
Обыкновенно, в словоупотреблении И. А. Бодуэна де Куртенэ «статика» и «динамика» идентичны описательной и исторической грамматике или соссюровским синхронии – диахронии. Только в редких случаях автор, различая динамику и историю, даёт трёхчленную систему: «статика» - «динамика» - «история». В основе этого разграничения лежит антиномия индивидуального и социального языка: динамика учитывает изменения индивидуального языка, а история – социального языка.
Критикуя гипертрофированный историзм, характерный для младограмматистов, И. А. Бодуэн де Куртенэ отстаивал право на существование «статической», то есть синхронной лингвистики. Разделяя «статику» и «динамику», он, тем не менее, допускал их взаимоисключение и взаимное противопоставление: «Статика языка есть только частный случай его динамики» [Бодуэн де Куртенэ 1963: 349].
7. Теория о «смешанном характере всех языков»
И. А. Бодуэн де Куртенэ выдвигает также мысль о необходимости психологического анализа языков, связанных географически. В работе «Некоторые из общих положений, к которым довели его наблюдения и исследования явлений языка» (1897) он утверждает, что различные языки сформировались за счет их смешения.
Территориальная близость языков приводит, по его мнению, к появлению сходных языковых процессов. Например, результатом Близости латышского (балтийская группа) и эстонского (финно-угорская группа) языков было появление в латышском языке особенностей, свойственных эстонскому языку (фиксированное ударение на первом слоге вместо подвижного, различие долгих и кратких слогов). Возникновение этих общих черт в языках различных типов, но территориально соприкасающихся друг с другом, происходит в результате смешения языков [Алпатов 2005]. Современное понимание проблемы языкового союза как такового языкового смешения, при котором в результате длительного существования различных языков происходит типологическое сближение их структур, идёт от И. А. Бодуэна де Куртенэ.
