З.4. Методы верификации, доказательства, объяснения. О взаимосвязи методов построения сложных теоретических объектов

Существуют два выхода из ситуации "нуль-объект" (сложный), которые реализуются следующими двумя методами (нумерация продолжается).

10. Эмпирическое подтверждение (верифицирование) сводится к тому, что в ходе эмпирического исследования устанавливают, что "так может быть" или "именно такая связь и существует в действительности". В систему процедур верификации входят действия по построению гипотез эмпирических исследований, планированию системы сбора эмпирического материала (в част­ности, планированию экспериментов), применению методов сбора эмпирических данных и, если есть возможность, необхо­димость и целесообразность, их статистической обработки. Дело в том, что важная специфическая особенность человека как субъекта состоит в его уникальности, неповторимости. Поэтому обычные схемы естественно-научного мышления при обработке эмпирических данных в психологии далеко не всегда уместны. И статистика — далеко не всегда благо в психологии (иногда она дает лишь иллюзию научности, поскольку нивелирует, "смазывает" как раз то, что должно быть рассмотрено диффе­ренцирование и содержательно).

Одним из полезных ходов мысли при эмпирическом обосно­вании сложных теоретических объектов в психологии может быть реализация "даже-принципа", или "принципа заострения ситуации" (подробнее см. [145]), сущность которого сводится к следующему. Проявление (симптом) некоторой психической сущности рассматривается в противодействующих условиях. На­пример, пытаясь установить границу нормального умственного утомления по психологическим симптомам, психолог принимает во внимание не просто появление чувства пресыщения трудом, но появление этого чувства (даже!) при занятии интересую­щим предметом.

Еще пример: диагностируя по жизненным показателям типо­логические свойства нервной системы, психологи принимают во внимание не просто, скажем, медлительность человека, но ее проявления (даже!) в ситуациях, стимулирующих поспеш­ность (мало времени, надо торопиться, а человек остается самим собой — неторопливым). Жизненные ситуации (в частности, конфликты, противоречия, кризисы развития) сложны, неповто­римы, и набрать статистику сходных случаев здесь либо невоз­можно, либо соответствующие попытки (в угоду научной моде или стремлению уподобить психологию естественным, техническим наукам) ведут к огрублению, искажению, утрате ценных именно своей уникальностью фактов. Так называемая "гуманистическая парадигма мышления", развиваемая в психологии и возникшая, нам думается, как здоровая реакция на физикализм, технократизм в нашей науке имеет веские основания для существования и развития. Важно лишь здесь не доводить дело до очередного (противоположного) абсурда (до отрицания того минимума признаков, без которых область знания не может считаться наукой и вырождается в мистическое умствование по поводу мифиче­ских моделей психической реальности вплоть до разговоров о "переселении душ" и пр.).

Обзор основных конкретных методов сбора эмпирических данных будет приведен в последующих параграфах. Нетрудоем­кие методы статистической обработки эмпирических данных хорошо описаны для пользователя, не имеющего специальной математической подготовки [69], [104], [128]. Прежде чем вы воспользуетесь программами компьютерной статистической об­работки (в наши дни это распространено и доступно), научитесь обрабатывать данные "головой и руками", стремясь хорошо осознать возможности и ограничения методов статистики, усло­вия их корректного применения.

В результате, если сложный нуль-объект оказывается вери­фицированным на основании эмпирических данных, он приоб­ретает статус сложного эмпирического полуобъекта теории.

11. Н омологическое доказательство сводится к логическому обоснованию правомерности рассматриваемого утверждения с позиций ранее установленных общих положений.

По логической форме доказательство состоит из трех частей:

тезиса, доводов и демонстрации (выражения в речи самого логи­ческого следования).

Тезисом в интересующем нас случае стано­вится утверждение (суждение) в статусе сложного нуль-объекта. Поскольку мы не знаем, доказуемо ли это утверждение, истинно ли оно, то наша цель состоит, строго говоря, не в том, чтобы доказать тезис, а в том, чтобы проверить, можно ли его доказать. Таким образом, номологическое доказательство по отношению к нуль-объекту это есть своего рода его логическая верификация, проверка средствами теории. В соответствии с требованиями логики тезис должен быть суждением ясным, недвусмысленным, непротиворечивым, четким. Он должен мыслиться в одном и том же смысле на протяжении всего рассуждения (подмена — "подтасовка" — тезиса в ходе рассуждения — это типичная ло­гическая ошибка).

В качестве доводов (аргументов) в нашем случае должны быть отобраны мысли, истинность которых ранее проверена, доказа­на, или мысли, принимаемые за аксиомы. Процедура доказа­тельства предполагает поиск тех оснований (посылок силлогиз­ма), из которых следовал бы тезис, подлежащий доказательству. Например, если мы попытаемся доказывать тезис "аварийность на производстве в основном зависит от врожденных качеств лю­дей", то легко убедимся, что основанием его должно стать аб­сурдное утверждение в системе примерно такого силлогистиче­ского рассуждения: "показатели эффективности производства есть нечто зависящее в основном от врожденных качеств людей; аварийность есть показатель эффективности производства; сле­довательно, аварийность... и т. д.". Таким образом, вместо дока­зательства мы пришли к опровержению тезиса. И это естествен­но, поскольку тезис мы взяли заведомо ложный. Здесь нам важ­но было сосредоточиться на логической стороне доказательства. Разумеется, чтобы искать и находить общие основания для дока­зательства (или опровержения) тезиса, нужны уже знания не только о логических формах мышления, но прежде всего знания специальные. В нашем случае — из области психологии труда и смежных наук.

Положения о дедуктивной логике, изложенные в связи с ме­тодом дедуктивного предсказания (пункт 8 в §3.3), важно учиты­вать и в связи с процедурами доказательства.

Обратим внимание на некоторые типичные логические ошиб­ки, встречающиеся в ходе дедуктивного доказательства.

• Одна из них была только что проиллюстрирована — дока­зательство тезиса ложными аргументами. Эта ошибка но­сит название "основное заблуждение" (заблуждение, коре­нящееся в основании, в общих суждениях, со­ставляющих иной раз неформулируемую логическую основу рассматриваемого тезиса).

• Еще одна возможная ошибка — "от сказанного в относи­тельном смысле к сказанному безотносительно" — состоит в том, что утверждение, верное для определенных частных условий, используется как довод для обоснования утвер­ждения, распространяемого на любые условия. Например, известно, что водителю транспортного средства нередко приходится реагировать (экстренно тормозить, маневри­ровать в условиях ограниченного места) на сигналы, и де­лать это нужно как можно быстрее (в условиях ограни­ченного времени). Поэтому можно признать правильным утверждение примерно такого рода: "успешность деятель­ности водителя зависит от свойственной ему скорости двигательной реакции на сигнал". Однако утверждать на этом основании, что лиц с относительно низкой скоро­стью реакции (в пределах нормы) нужно считать профессионально непригодными, было бы неверно, поскольку скорость реакции сказывается на успешности водитель­ской работы только "при прочих равных условиях". И, на­пример, низкая скорость двигательной реакции может быть во многих случаях с лихвой перекрыта за счет хоро­шего наблюдения, за счет предусмотрительности и пра­вильного предвидения маневров других участников дви­жения. Суть логической ошибки работника, занятого вро­де бы научным профотбором, здесь состоит в том, что по­ложение, верное для одной группы условий, распростра­няют на любые, на все условия. Это одновременно есть и нарушение закона достаточного основания, о котором речь шла в §3.1.

• Логическая ошибка, именуемая "не следует", проявляется в том, что для доказательства тезиса приводятся в качестве доводов верные утверждения, но доказывающие не тот те­зис, который выдвинут. Например, для доказательства правомерности лабораторно-экспериментальной проверки водителей по рефлексометрической методике (измерение времени двигательной реакции на зрительный сигнал) приводятся доводы о том, что эта методика точная, дает количественные данные, не занимает много времени. Все это верно, но необходимость проверки из этих доводов не вытекает, хотя, возможно, вытекает из других: "необходимо убеждаться перед выездом водителей на линию, нет ли хоть у одного из них резких отклонений во времени реа­гирования и его вариативности, что может быть призна­ком неблагоприятного функционального состояния в дан­ный момент; даже единственный случай такого рода мо­жет иметь высокую социальную цену и должен быть ис­ключен".

Поскольку, обсуждая определенный нуль-объект, мы имеем задачу не собственно доказать во что бы то ни стало его теоре­тическую правомерность, а проверить, насколько он правдопо­добен и правомерен, нам важно применять и приемы опровер­жения своих собственных логических построений.

Опровержение — разновидность доказательства, а именно: это доказательство ложности выдвинутого тезиса. Если есть факты, противореча­щие тезису, то процедура его опровержения (как общего сужде­ния) может считаться выполненной. И важно уточнить область корректного применения этого тезиса или отбросить его, если противоречащих фактов достаточно много (с точки зрения ма­тематической статистики, о чем речь шла несколько выше).

Если фактов нет, опровержение строится с учетом следую­щих рекомендаций — попытки доказать:

• ложность доводов, приводимых в обоснование тезиса. Ес­ли доводы ложны, то тезис надо признать не доказанным (но не обязательно ложным);

• из приводимых доводов не вытекает истинность обсуж­даемого тезиса;

• новый тезис, являющийся противоположным или противоре­чащим суждением по отношению к опровергаемому тезису.

Поясним разницу между противоположностью и противоре­чивостью суждений.

Противоположными (контрарными) будут суждения, одно из которых утверждает что-либо о всех предме­тах класса, а другое — отрицает то же самое. Например, "у всех водителей успех работы зависит от скорости реакции" и "ни у одного водителя успех работы не зависит от скорости реакции". Если одно из таких суждений истинно, то другое обязательно ложно, но они и оба могут быть ложными. Поэтому из ложно­сти одного истинность другого не вытекает.

Противоречащими (контрадикторными) называются сужде­ния, одно из которых общее (типа "все А суть Б" или "все А не суть Б"), другое — частное ("некоторые А суть Б" или "некоторые А не суть Б"), и при этом одно из них утвердитель­ное, а другое отрицательное. Пример: "у некоторых водителей успех работы не зависит от скорости двигательной реакции" и "у всех водителей успех работы зависит от скорости двигатель­ной реакции". Такого рода суждения не могут быть истинными оба вместе, но не могут быть и одновременно ложными.Но ес­ли одно из них истинно, то другое обязательно ложно и третьего быть не может.

Следует оговориться, что в любой науке какая-то часть знаний является и остается не только недоказанной, но даже и не всегда осознается и не выражается в словесной форме (существует в ка­честве неявного достояния исследователя как что-то само собой разумеющееся, усвоенное в непосредственном общении с колле­гами, иногда — в порядке подражания и пр.). Но все же надо стремиться, насколько удается, к доказанности и доказательности научного знания в той области, где мы работаем.

Итак, если нуль-объект (сложный) оказывается логически проверенным, доказанным, то он приобретает статус сложного логического полуобъекта теории.

12. Номологическое объяснение есть совокупность оснований, из которых следует, может следовать по правилам логики утвер­ждение, имеющее статус эмпирического полуобъекта. Процедура такого объяснения есть поиск названных оснований. И для этого случая все положения о дедуктивной и индуктивной логи­ке, обсуждавшиеся выше, остаются в силе. Разница лишь в том, что при построении предсказания или доказательства мы идем от оснований к следствию, а в случае объяснения — от следст­вия к поиску оснований; вскрывать, искать, строить основания — дело нелегкое. Не случайно М. В. Ломоносов в одной из сво­их работ восклицает "Сколь трудно полагать основания! Ведь [при этом] мы должны как бы одним взглядом охватывать сово­купность всех вещей, чтобы нигде не встретилось противопока­заний" [203, т.I, с.135].

Не всегда система научного знания в нашей отрасли на­столько разработана, что можно найти искомые общие основа­ния для того или иного эмпирического полуобъекта. В этом слу­чае своего рода последовательными приближениями к идеаль­ному объяснению могут быть такие приемы, как описание, сравнение по некоторым признакам с известными объектами, указание на аналогии, указание на различия с известными объ­ектами, составление более или менее схематической модели.

Разумеется, во всех случаях важно стремиться к причинному объяснению явлений, к указанию на причины их, т. е. обстоя­тельства, предшествующие рассматриваемым явлениям и вызы­вающие их. Роль объяснения может выполнять формулировка принципа, системы принципов.

Например, принцип установления взаимного соответствия объективных требований трудового поста и личных качеств за­нятого на этом посту человека объясняет, почему в рамках пси­хологии труда оказываются исследования деятельности и плот­ника, и мореплавателя, и руководителя, и работника науки.

Типичной ошибкой, имеющей часто облик предрассудка, являет­ся при объяснении ход мысли по принципу лишь "разламывания игрушки" (так поступают дети, чтобы объяснить, как она пи­щит, крутится и пр.). А именно исследователи пытаются объяс­нить явления психики, все более детально их анализируя, дробя и "соскальзывая" далее на мозговые структуры и все более и более простые формы движения материи, в надежде понять, "где начинается психика".Но, повторяем, очень важен и ход мысли, учитывающий то, в какие объемлющие системы включено явление, которое мы пытаемся объяснить (даже игрушку нельзя до конца понять, дойди мы хоть до атомов: почему это кукла, а не игрушечная бомба и пр.). Многие феномены психологии тру­да можно объяснить, только следуя от анализа именно объем­лющих (по отношению к субъекту труда) систем — таких, как социальные нормы, традиции, сложившийся уровень внешних средств и условий труда, производственных отношений людей. И это надо принять как важное методологическое положение при поиске объяснений изучаемых явлений.

Поскольку номологическое объяснение предполагает рас­смотрение связей явлений, важно ориентироваться в разновид­ностях этих связей. Вопрос об их типологии наиболее детально разрабатывается в контексте методологии системного анализа [185], [202], [354]. В частности, помимо причинно-следственных связей, важно принимать в расчет связи структурные ("часть — целое"), родовидовые ("общее — частное"), временные ("до — после"), функциональные, обусловленные временной организацией состояний, процессов психики (сообразно, например, возникающим целям трудовой деятельности), генетические (характеризующие проис­хождение тех или иных интересующих нас явлений), внешние и внутренние по отношению к рассматриваемому объекту как систе­ме и др. Понять, объяснить предмет рассмотрения системно — это и значит понять его во всех существенных его взаимосвязях.

13. Верификация сложного логического полуобъекта теории производится так же, как и эмпирическое подтверждение "нуль-объекта", но на более высоком научном уровне понимания во­проса, поскольку уже имеется дедуктивное номологическое предсказание, а не просто доказательство возможности теорети­ческого объекта.

После построения достаточно хорошего номологического объяснения сложный эмпирический полуобъект приобретает статус совершенного объекта теории. Примерами таких объектов могут быть выводы хороших диссертаций.

Соотношения между методами построения сложных теорети­ческих объектов и соответствующими ситуациями в контексте науки приведены на схеме 2.

Следует оговориться, что в гуманитарных науках в отличие от естественных построение теории осложняется еще и тем, что здесь существенны такие своеобразные реальности, как соци­альные нормы и личностные ценности.

Нормы — это некоторые признанные общностью людей более или менее общие правила, представления о допустимых границах в характеристиках пове­дения, деятельности, качеств личности [28], [141, с. 29—43].

Ценности (для психолога они выступают как ценностные представления людей [211]) — то, ради чего люди готовы тра­тить время жизни и силы или с чем готовы бороться и что иной раз для них важнее самой жизни. Это вводит в обиход психоло­гии и своеобразные варианты логического следования, а имен­но, не только ту "Аристотелеву" логику, на которую мы в основ­ном "налегали" в предшествующем тексте (стараясь соблюсти принцип концептуальной преемственности и сохранить психо­логию "в строю" наук, а не просто умных разговоров), но также и так называемые модальные логики (логику норм, логику оценок [119], [363]), которые обходятся без понятия истинности и опери­руют такими категориями, как "можно", "нельзя", "плохо", "хорошо" и т. д. Все это создает рискованную ситуацию, когда чело­веку, воспитанному в идеалах естественно-научного (сциентистского) мышления, психология в целом и психология труда в частности мо­жет показаться чем-то ненаучным и алогичным.

Поскольку психологические науки находятся, как общепризнано, на стыке гуманитарных и естественных наук, нам приходится осозна­вать, признавать, учитывать и указанного рода обстоятельства.

Упражнение

Прокомментируйте приведенные ниже тексты с точки зрения поня­тий, представленных в §3.3 и 3.4.

1. "Хорошо известно, что для того чтобы добиться постоянного внимания у недостаточно внимательных школьников, их надо поста­вить у станка. Работа станка не позволяет отвлекаться от него, и уча­щийся волей-неволей становится внимательным" [200, с. 161].

2. "Очевидно, что сценическое искусство, за редким исключением, вос­производит континууминтенсивностей человеческих переживаний в его ре­альном жизненном диапазоне. Иначе обстоит дело со временем. Сценическое время всегда условно по отношению к реальному. Суть преобразований ре­ального времени в условное сценическое состоит, в частности, в "сжатии", увеличении информативности "сценического сообщения". Это обстоятельст­во предъявляет особые требования к скоростным характеристикам эмоцио­нальных реакций, к формально-динамической стороне эмоциональной реак­тивности актера. Возникает предположение, что индивидуальные особенно­сти саморегуляции динамики эмоциональной реактивности, обеспечивающие соответствие сценического переживания меняющейся сценической ситуации, с одной стороны, и возможность управления эмоциональными реакциями в соответствии с задачей, стоящей перед актером как субъектом деятельности, — с другой, и являются в первую очередь теми признаками, которые характе­ризуют предрасположенность к сценической деятельности" [175, с. 4, 5].

Далее сообщается о методах соответствующего эмпириче­ского исследования, приводятся сведения о статистической зна­чимости обнаруженных в исследовании связей и резюмирующие утверждения, одно из которых приводится ниже.

"Повышение возбудимости, увеличение энергетического уровня про­цессов в организме, в нервной системе кажется вполне оправданным в начале новой, трудной и значимой деятельности (психологические тесты, премьерный спектакль). После окончания деятельности такое повыше­ние представляется неоправданным, нецелесообразным. С точки зрения динамики рассматриваемые различия могут быть обозначены как раз­личия по параметру лабильности — инертности (в группах актеров и абитуриентов уровень активации возрастает быстро, своевременно и так же быстро снижается; в контрольной группе повышается медленно и держится сравнительно долго)" [175, с. II].

3. Из литературы по психологии индивидуальных различий из­вестно, что успешность деятельности людей в экстремальных условиях существенным образом зависит от природных свойств их нервной сис­темы и темперамента. Факты подобного рода получены при исследова­нии трудовой и учебной деятельности в лабораториях Б. М. Теплова, В.Д. Небылицына, Б. Г. Ананьева, К. М. Гуревича, В. С. Мерлина.

Поскольку деятельность пожарного в большинстве случаев осуществляет­ся в условиях сильно действующих стресс-факторов: жары, дыма, взрывов, кислородной недостаточности, новизны обстановки, высоких физических нагрузок, угрозы для жизни и т. д., — мы вправе предположить, что сила нервной системы относительно возбуждения и тревожность (эмоциональная возбудимость в угрожающей ситуации) будут существенно влиять на резуль­тативность действий личного состава пожарных подразделений в экстремаль­ных условиях тушения пожаров [300, с. 3, 4].

Далее сказано о методах соответствующего эмпирического исследования и его результатах, в частности:

"Эффективность действий лиц с сильной нервной системой в экс­тремальных условиях улучшается значимым образом (р<0,001) по срав­нению с обычными занятиями..." [300, с. 13]. "Исследование эффек­тивности выполняемой работы лицами с сильной и слабой нервной системой, тревожными и нетревожными, склонными и не склонными к риску в период проведения ими пожарно-профилактических мероприя­тий на промышленных объектах, в торговых предприятиях и в учреж­дениях с массовым пребыванием людей (детские ясли, садики, школы, театры, больницы) показало, что лица со слабой нервной системой, тревожные и не склонные к риску качественнее и эффективнее прово­дили эту работу, чем лица с сильной нервной системой, нетревожные и склонные к риску. Например, лица с сильной нервной системой в пе­риод обследования объекта охватывали проверкой 50% имеющихся зда­нии и сооружений, а лица со слабой нервной системой - 85% Соответственно нетревожные 52%, тревожные - 90%, лица, склонные к риску, - 45%, не склонные к риску - 75%. "Сильные" при осмотре помещений обнаруживали в среднем 9,5 противопожарных недочетов слабые - 16, нетревожные - 9, тревожные - 16,5, лица, склонные к риску, - 8,4, не склонные к риску - 14" [300, с. 17, 18].

Вопросы и тем.ы для размышления и разработки

1. Теория должна быть непременно пространной, большой?

2. Не лукавим ли мы: возможны ли теории в психологии?

3. Возможны ли надежные закономерности в психологии?

Тема 1. Своеобразие доказательства в гуманитарной области.

Тема 2. Своеобразие объяснения в гуманитарной области.

Тема 3. Своеобразие научной закономерности в психологии.