Немой свидетель слез моих и горя,
И никому он не расскажет никогда,
Какие муки я перенесла.
Те слезы, пролитые мной,
Могли б наполнить океаны.
Молитвой лишь пытаюсь излечить,
Души не затянувшиеся раны.
Свидетели моих бед,
Стены, кровать, старый плед,
Солнце, ветер, луна,
И ночей тишина.
* * *
Положение становилось невыносимым. Жизнь теряла смысл. Я больше ее не контролировала. Но хуже всего было то, что я чувствовала себя ответственной за мать и сестру. Я должна была что-то предпринять, чтобы вытащить их и себя из этого кошмара. Единственный способ защититься — сделать так, чтобы мой отец (о боже, как я ненавижу это слово) исчез. Да, я желала, чтобы он исчез из нашей жизни навсегда! Я желала ему смерти! Именно тогда в моем сознании возник план, как усмирить этого палача. Несколькими месяцами ранее я сделала большое одолжение Софиану, одному из моих приятелей. Его призвали на обязательную срочную службу в армию, с первых месяцев службы он принимал участие в антитеррористических рейдах, которые редко обходились без жертв. Зачастую потери алжирских солдат в таких операциях составляли до двадцати процентов.
К этому стоит добавить постоянные угрозы от террористического подполья. С момента, когда человек становился солдатом, его жизнь постоянно была под угрозой. Если кто-то из знакомых почему-то был недоволен каким-то человеком, он начинал распускать слухи, что тот-то и тот-то служит в армии и что он нелоялен к террористам. Рано или поздно, но слух доходил и до самих террористов, после чего через несколько дней либо убивали его семью, либо его родственники находили на пороге своего дома отрезанную, набитую камнями голову солдата с «нежным» сопроводительным письмом. Согласна, что пишу с иронией, но не могу найти других подходящих слов для описания подобной ситуации. Можно ли привыкнуть к жестокости? Если да, то почему? Обычная адаптация к условиям окружающей среды?
Как бы там ни было, но Софиан хотел любой ценой избежать воинской службы. Я согласилась замолвить за него словечко и поговорить с одной из моих школьных подруг, отец которой был высокопоставленным чиновником и мог вмешаться. Это помогло. Парня уволили из армии. Итак, теперь как мой должник он поклялся сразу прийти на помощь, как только она понадобится. И вот такой момент настал.
Я пошла на рынок, где он обычно болтался без дела. Попросив мальчика незаметно передать ему записку, я стала ждать в переулке. Софиан появился через несколько минут.
— Нора? Как я рад тебя видеть! Что это у тебя за вид? Что случилось, Нора? Ты можешь говорить?
— Ты сказал, что я могу обратиться к тебе, если у меня возникнут проблемы, помнишь? Когда я тебе помогла.
— Скажи мне, что у тебя стряслось, и мы посмотрим, как можно тебе помочь.
Я рассказала ему о жестоком поведении своего отца, умолчав только о сексуальных домогательствах, которые решила похоронить до лучших времен. Я была на пределе: руки тряслись, слова вылетали, словно пули. Мой рассказ расстроил Софиана.
— Он заслуживает жестоких пыток, и только потом смерти.
— Совершенно верно.
Софиан посмотрел мне прямо в глаза. Этого было вполне достаточно. Тогда он стал расспрашивать меня дальше:
— Что именно ты хочешь?
— Знаю, что ты знаком с людьми из нинджас[5], не так ли?
— Ну, допустим, а ты откуда знаешь?
— Это неважно. Перейдем к делу. Я хочу, чтобы этот подонок сдох.
Мне понравилось, что он серьезно отнесся к моим словам, хотя, признаться, моя просьба сильно его удивила.
— Ты уверена в том, что хочешь сделать?
— Софиан, если он не умрет, этот кошмар никогда не прекратится! Если твои друзья не захотят мне помочь, помоги мне хотя бы достать оружие, чтобы я сделала это сама.
— С ума сошла — сама! Ты не способна на такой шаг. Ладно, мне нужно сначала кое с кем поговорить. Через четыре дня я дам тебе ответ.
