Утраченные свитки братства ессеев
О если бы слова мои
Были начертаны резцом железным
На вечное время на камне!
Ибо знаю, Творец мой жив:
Он утвердится на земле и на звездах
При скончании времен.
И хоть черви разрушат тело сие,
Я узрю Бога!
«Псалмы Благодарения»
Ныне мы гордо отделили себя от природы, и дух Пана умер. Души людские рассеяны без надежд на единство, меч официальных вероучений повсюду лежит между ними. Хочешь жить в гармонии с Миром — обрати свою жизнь в выполнение вереницы величавых церемоний; не хочешь — отползи в сторону и сиди в своем тупике. И все-таки даже сейчас еле слышные слова о переменах вновь неприметно прокрадываются по лику земному. Словно начинается новая бескрайняя греза, и сознание человека снова медленно раскрывается вовне. Некий голос из давнего прошлого, дивный и трубный, проносится по нашей маленькой планете. Ему я и посвящаю эту книгу.
Э. Б. Ш.
Предисловие
Эта, третья, книга Евангелия Мира от ессеев представляет собой собрание текстов, обладающих особой духовной, литературной, философской и поэтической ценностью, образованной двумя могучими, сливающимися потоками преданий.
Хронологически первый из этих потоков, с которым народ иудейский столкнулся еще во времена Вавилонского пленения, начинается эпосом о Гильгамеше и завершается созданной Зороастром «Зенд-Авестой». Второй — это поток, с поэтическим величием текущий сквозь Ветхий и Новый Заветы, начинаясь с нестареющего Еноха и иных патриархов, пронизывая пророков и достигая таинственного братства ессеев.
В зарытой на берегу Мертвого моря библиотеке братства ессеев, где было найдено огромное число свитков, встречаются и сплетаются оба этих потока. Встреча их выглядит странной: мощной, почти кубистской простоте первого противостоит величественная, экспрессионистская поэзия второго.
Оригинальные тексты этого собрания можно приблизительно разделить на три группы: почти семьдесят процентов их совершенно отличны от древних священных книг Авесты и Ветхого с Новым Заветов; двадцать процентов схожи с ними, а еще десять тождественны им.
Представляя это собрание, я старался воздержаться от филологических и комментаторских истолкований, сосредоточившись вместо того на их духовных и поэтических ценностях, в большей степени привлекательных для человека двадцатого столетия. Я старался следовать слогу моего французского перевода первой книги Евангелия Мира от ессеев, ныне изданной на семнадцати языках[1].
Надеюсь, книга третья станет не менее популярной, чем книга первая, и сможет таким образом донести эти безвременные наития до нашего лишившегося ориентиров столетия, направляя нас, рег sесulа sесulоrum[2], к свету, становящемуся все более ярким.
Эдмонд Бордо Шекели
