- Пожалуй, если говорить именно о собирании, сознательном и постоянном стремлении, то - да. Хотя мне самому, может быть, и хотелось бы, чтоб реальность в этом отношении была бы другой. Мне хотелось бы, чтобы можно было пребывать на горе Фавор, в окружении несказанно-радостного Божественного света и с полнотой радости в сердце - и при этом быть окруженным, например, целым гаремом... Чтобы земное и небесное легко и без потерь совмещались друг с другом.
Но скудный опыт мой, огромнейший опыт Православия и весьма разноречивый и разнокачественный духовный опыт других религий согласны в одном: собирание духовных радостей немыслимо без аскезы. Если вы хотите достичь чего-то высшего, то вам придется в чем-то себя ограничивать.
Конечно, посещение горним светом возможно и в состоянии брачном, и в состоянии даже не вполне чистой внебрачной жизни. Зарницы блещут порой в самых неожиданных временах и пространствах. Но постоянное пребывание в этом свете - оно требует умения говорить "нет" даже самому себе, даже самым как будто бы законным стремлениям своего естества...
Поэтому для тех, кто хочет "быть совершен" - для тех путь ясен: раздай имение свое... иди за Мной... не смотри с вожделением... Путь святости - это путь аскезы. Хотя в Православии человек имеет право не быть идеальным. Монашество - путь дивный (хотя и очень опасный). Но кроме монастырского, есть еще и домашнее Православие. И даже у Марины Цветаевой (а кто может указать большего ненавистника мещанского быта, уюта и условностей!) однажды вырываются такие строчки: "Ибо нужно ведь хоть кому-нибудь крыши с аистовым гнездом. Счастья - в доме, любви - без вымыслов, без вытягивания жил...". Радость земная и радость небесная могут соседствовать. Или как это говорится в «Братстве Кольца» Толкиена – «Хорошо знать, что где-то кто-то уверенно стоит на собственной земле, даже если этот кто-то – не я».
Вопрос в том - что именно человек "собирает". Чем больше заставлена комната - тем пыльнее и мутнее окошко...
Церковь выступает против того, что сегодня называется свободной любовью, не потому, что мы хотим всем навязать нашу дисциплину, наши правила жизни, и не потому, что мы хотим уменьшить количество радости. Совсем наоборот - мы хотим, чтобы человек обрел подлинную радость - радость любви. Христос говорит: “Радость ваша да будет совершенна”. Мы просто хотим, чтобы это была совершенная радость, человеческая радость, радость выше-чем-животная…
- Как вы считаете, почему молодые люди в наше время уходят в монастырь?
- Это совершенно естественно. Юность – это пора, когда нужно дерзать. Когда человек, если он настоящий человек, ищет смысл для своей жизни, оправдание своей жизни. А оправдать ее, придать ей смысл может только то, что может придать смысл даже смерти. То есть то, чему не страшно свою жизнь пожертвовать. И поэтому идея монашества – это вечная идея.
Чтобы уйти в монастырь, нужна серьезная решимость. Современный мир страдает от собственной нерешительности и поэтому способен лишь со стороны любоваться людьми, умеющими принимать решения: экстремальщиками и экстремистами. А стать монахом — очевидный риск. И чем более жестко закрыты ворота монастыря, тем больше это оплеуха обществу. В православной традиции монашество переживается не как бегство и уход от проблем. Это сродни «иду на вы» Святослава. Человека, идущего в монастырь за убежищем, не примут. В монастырь нельзя идти, отталкиваясь, должно быть позитивное притяжение.
