Развитие пенитенциарной системы отдельных стран имеет свои особенности.
Особый вклад в развитие законодательства вложили США.
В 18-19 веках в США внедрили в практику Пенсинвальнскую и Оборнскую (город Оборн) системы.
В 1776 году была открыта тюрьма в США в городе Филадельфия, штат Пенсильвания. Эта тюрьма называлась «Пенитенциария» (от латыни «пенитенцерия», раскаяние). Отсюда и пошёл термин «пенитенциарная система».
Там были одиночные камеры, система абсолютного молчания. То есть абсолютно изолированное содержание заключённых.
Потому подумали – не слишком ли это жестоко и в 1816 году в городе Оборне была открыта тюрьма, от которой и пошла «Оборнская система». Тоже самое, что и в Пенсильване (одиночное содержание и абсолютное молчание), но заключённые днём могли немножко работать вместе.
Как к этому относились современники:
По словам английского писателя Диккенса «Тюрьмы одиночного заключения представляет собой такую глубину страдания, что постичь её могут только эти страдальцы. Эти тюрьмы делали из них инвалидов, приводили их в одиночестве в озверении».
Энгельс: «Трудно представить более низкое и жестокое наказание, чтобы погубить жертвы закона телесно, духовно и морально и придавить их ниже скотского состояния».
В 1876 году штат Нью-Йорк, есть город Эльмайе, появились реформатории для несовершеннолетних лиц. И в этих реформаториях у несовершеннолетних допускалось образование и какое-то общение.
Такие были и в Англии, они назывались «бортсальские учреждения».
В тех и других учреждениях содержались лица, осуждённые, от 16 до 30 лет (то есть большой возраст) и все осуждённые делились на три класса, которые отбывали наказания в различных условиях. Вновь прибывшие зачислялись на средний класс, а потом переводились на третий или первый класс (и это мы позаимствовали у США – у нас сейчас в колониях есть обычные, облегчённые условия…).
Действуют в США федеральные законы и законодательство штрафов, а наказания, которые не связаны с лишением свободы – уголовным и уголовно-процессуальным законодательством.
В Америке очень высокая преступность, всегда была и есть сейчас. И эти учреждения в основном призваны, похоже, запугивать населения.
Эдвин М. Шур, американский социолог, член президентской комиссии по борьбе с преступностью, работа «Наше преступное общество: социальные и правовые источники преступности в США». Эта книга была у нас опубликована в издательстве Прогресс в 1977 году. Он писал, что главной причиной американской преступности: «американское общество преступно потому, поскольку это общество неравноправных». И это можно в полной мере отнести ко всем государствам, про неравноправие. «Американское общество преступно, поскольку государство участвует в массовых репрессиях за рубежом». До сих пор актуально. «Американское общество преступно потому, что в культурных ценностях американского общества много элементов, порождающих преступность». А у нас тоже не лучше – и обнажённость по телевидению, и бьют и убивают… Все три направления ко многим странам относятся причин преступности общества.
Тюрьмы в США:
1) Тюрьмы максимального уровня охраны безопасности (что-то вроде наших колоний строгого режима). Заборы до 10 метров высоты, лазерные установки, смотровые вышки, одиночные камеры.
2) Тюрьмы среднего уровня безопасности. Тоже самое примерно – но осуждённые могут общаться в прогулочных двориках и при совместной работе.
3) Тюрьмы минимального уровня безопасности (вроде наших колоний-поселений).
Есть тюрьмы-джейлы (что-то вроде наших следственных изоляторов, но у нас там не отбывают наказания, хотя вроде бы планируют там отбывать наказания до 1 года когда наказание). Тюрьмы-джейлы огромны по размерам. В Лос-Анджелесе около 8 тысяч, в Чикаго – около 6 тысяч.
Для военнослужащих тоже есть и тюремные заведения, и лагеря, и гауптвахты.
В Америке более 150 частных тюрем (а у нас нет частных тюрем).
Есть институт пробации – что-то вроде нашего условного освобождения. И дополнительные обязанности на них возлагается: материальная поддержка членов семьи, добросовестная работа и учёба, воздержание от каких-то занятий или какой-то работы (у нас тоже такое есть), воздержание от принятия алкоголя и наркотиков, от владения оружием и т.д.
Это что касалось США.
Англия.
Примерно тоже самое, что и в США. Только называются по-разному.
Есть тюрьмы Англии, Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии.
У них есть центральные (свыше 3 лет), региональные (от 12 месяцев до 3 лет) и исправительные тюрьмы (от 2 до 4 лет, вроде бы). Они различаются по срокам отбывания наказания.
Есть учреждения для несовершеннолетних – воксальские. Это воспитательные центры.
Есть вид учреждений «одобренные исправительные школы», в которых отбывают наказания несовершеннолетние. Это не тюрьмы, но они от них почти ничем не отличают.
И везде – прогрессивные виды наказания.
Есть работы в пользу общества (то, что у нас «обязательные работы»), срок такой же примерно, как и у нас (от 40 до 240 часов).
У них есть изоляторы (типа наших помещений камерного типа, штрафных помещений). Но есть особенность: если человек за нарушение попал в изолятор, то срок пребывания в изоляторе может быть не засчитан в срок отбывания наказания. Но это, конечно, противоречит всему – ведь срок-то всё равно идти должен.
Есть институт пробации, как и в США. Срок – от 1 до 3 лет. И осуждённые к наказанию пробации могут проживать в исправительных учреждениях, исправительных общежитиях и других учреждениях, у них те же режимные требования – они ограничены в передвижении расходовании средств.
Франция.
Тюрьмы: центральные тюрьмы, местные тюрьмы и специальные исправительные заведения для несовершеннолетних.
То есть эти тюрьмы и специальные заведения отличаются от тяжести совершённого преступления.
Первые 45 дней осуждённые отбывают наказания в одиночной камере. И только потом он поступает в соответствующие вышеназванные тюрьмы.
Все заключённые ночью должны изолироваться друг от друга, никаких прогулочных совместных мероприятий нет. 45 дней изучают, а потом определяют, в какой тюрьме будет отбывать наказание.
Германия.
В ней тоже тюрьмы (везде, кроме нас, тюремная система – а у нас колонии, но мы тоже вроде бы на тюремную переходить собираемся).
Тюрьмы открытого типа (с кратким сроком содержания, невелика численность), тюрьмы закрытого типа и тюрьмы для несовершеннолетних.
Все осуждённые поступают в отделение и если у них срок наказания более 6 месяцев, то первые 6 месяцев их изучают, а потом уже в соответствующие учреждения переводят.
Все осуждённые к лишению свободы на срок свыше 6 месяцев первые полгода отбывают наказание в условиях повышенной строгости в одиночной камере; их изучают и решают, где они будут отбывать наказания.
Япония.
Преступность в Японии очень солидная, выше, чем в буржуазных западных. У них тоже есть и тюрьмы, и арестные дома, и для несовершеннолетних, и для взрослых. Тоже тюремная система.
Все осуждённые попадают в центры классификации прежде, чем попасть в соответствующую тюрьму. И в этих центрах классификации их изучат и потом, в соответствии с этим, направляют в соответствующие учреждения. Есть для тех, кто с менее развитыми преступными наклонностями и с более разными. В специальных тюрьмах осуждённые-иностранцы… Зависят от срока тоже.
Администрация этих центров классификации определяет, где будет отбывать, а не суд (у нас тоже так было до 60-го года, а сейчас, слава Богу, не так).
Для несовершеннолетних есть арестные дома, тюрьмы и даже есть каторга.
Есть отбывает в тюрьме, где есть принудительный труд (и у них тоже обязательный труд), то это называется каторгой.
Есть исправительные центры у них, примерно тоже самое, что и в других странах.
Человечество обеспокоено тем, что люди совершают преступления, что преступность растёт и растёт. С лицами, с осуждёнными надо работать. И Макаренко говорил – нужно во имя человеческого в человеке бороться с античеловеческим в нём.
Причины преступности обрисовал Эдвин Шур и мы тоже можем обрисовать, само общество преступно.
У нас 4 миллиона алкоголиков и наркоманов у нас (по радио говорят).
Преступность растёт и Кирилл (патриарх), выступая по телевидению, выступая перед верующими, он сказал: «Хорошо, что вы идёте к Богу и пришли к Богу и тогда, вроде бы, можно рассчитывать, что вы будете всё выполнять». Но ведь прежде всего люди в возрасте, когда уже что-то не так… «От церквей до бутылок веками проложенный путь», а молодёжь не задумывается – употребляет наркотики и алкоголь…
Надо бороться.
Лектору непонятно, почему разрешили в России алкоголем торговать частным лицам. Почему государство не взяло на себя торговлю алкоголем.
Надо бороться с теми, кто завозит в страну наркотиков.
Трудный вопрос – почему человек совершает преступления. Надо знать, с чем борешься, и надо изучать.
На международном уровне задумывались по этому поводу и на Западе появлялись какие-то экспериментальные тюрьмы.
В Великобритании есть тюрьма «Берлини», было опубликовано в нашей Российской газете. Там отбывают наказание преступники – самые отъявленные, но режим – просыпаются когда хотят, сами готовят еду, сами находят себе занятия, смотрят видики. Смотрят все передачи, могут с утра до вечера встречаться с различными людьми, в том числе и с женщинами. Условия хорошего отеля к отъявленным преступникам.
Тезис: «Жестокостью и страхом ничего не добьёшься, кроме неизбежного возвращения зла в общество».
Рецидив среди этих лиц, отбывающих наказание в этой тюрьме, ниже, чем в других тюрьмах и ниже, чем в наших колониях.
Есть и другие тюрьмы.
«Терапевтическая тюрьма» в Великобритании. Единственная в мире тюрьма, здесь отбывают наказание ограниченно вменяемые. И у них режим: эти ограниченно вменяемые (психически больные люди) и коллектив, которые там работают – они единый коллектив, его равноправные члены. Они ведут беседы, разговаривают и так далее. Разница только в том, что в руках работников есть ключи от камер и на ночь работники ограниченно вменяемых закрывают в камеры.
И вроде бы тоже есть что-то положительное.
Тезис следующий: «Мы понимаем тебя, но давай посмотрим, как выйти из этого состояния».
Вроде бы приводит к каким-то положительным результатам и рецидив тоже среди них ниже.
Есть тюрьма экспериментальная женская под Парижем «Флерио Мирожио».
Единственная в своём роде тоже. В этой женской тюрьме пытаются разобраться, как надо обращаться с женщинами, чтобы они больше не совершали преступления. Отбывают женщины от 16 лет и до старости.
На стенах и в коридорах полы застланы самодельными ковриками – женщины сами создают уют.
Тюрьмы изолируют их, но не дают им опуститься.
У них есть салон парикмахерской, женщины себе делают бесплатно причёски. Не было случаев, чтобы они два-три раза в неделю не встречались со своими родственниками (два-три дня в неделю). Здесь никто никого не перевоспитывает – просто общаются, не дают основания не озверению.
В этой тюрьме есть различные тюремные курсы – например, секретарей и машинисток, компьютерные классы, школы библиотечного дела. Есть помимо парикмахерских различные заведения, которые обеспечивают осуждённых: какие-то терапевтические кабинеты, кабинеты гинекологии и акушерства и т.д.
Причём в тюрьму два раза в неделю приезжают специалисты из других лечебных заведений, которые осматривают и проводят соответствующие лечения.
И тоже рецидив у этих женщин значительно меньше, чем в других (да и по сравнению с нами тоже).
У нас нет никаких экспериментальных тюрем.
У нас очень много совершают преступления. У нас в 30 примерно колониях около 20 тысяч женщин, отбывающих наказания, из них половина – на приличные сроки и теряющие семью.
Есть иногда надзор – и уголовно-исполнительная инспекция наблюдает за некоторыми преступниками и после выхода (за насильниками, убийцами – за особо тяжкие и тяжкие).
Но лектор считает, что целесообразно было бы за всеми усилить контроль и надзор.
Иногда бывают случае, когда преступники хотят возвратиться в колонии – там есть коллектив, он там общается, работает, его кормят… Потому что ему нечем заняться здесь и он стремится туда вернуться.
Поэтому надо усилить воспитательную работу с этими лицами.
Это была последняя лекция, у нас остался ещё один семинар – и всё.
