Глава 6. Духовная физика
Лекции.Орг

Поиск:


Устал с поисками информации? Мы тебе поможем!

Глава 6. Духовная физика




Где еще познание действительности идет быстрее и ярче, чем в физике? Физики готовы познавать все, даже гипотеза Бога их больше не пугает. Разве что самопознание еще вызывает у них привычную тошноту.

Тем не менее, время от времени физики, задумывающиеся о том, что игры в научность однажды заканчиваются у той же черты, что и у всех лю­дей, начинают задумываться и об иной природе сознания. Мысли эти редко превращаются у них в стоящие исследования и доступны чаще всего в виде каких-то интервью или бесед. И очень редко они выливаются в самостоя­тельные работы. Настолько редко, что я их почти не встречал. Это значит, что они малодоступны и являются темой для более глубокого исследования, чем мое. Все-таки эта книга посвящена самому первому, так сказать, просто добываемому понятию о сознании. Тому, что можно достичь, покопавшись в собственной памяти или занявшись самообразованием по доступным ис­точникам.

Поэтому я оставляю исследование редких прозрений для будущей кни­ги, а здесь даю самый общий и даже поверхностный обзор того, как физики понимают сознание физически. Сразу необходимо сказать: поскольку они физики, у них действительное понятие о сознании отсутствует и смешивает­ся с понятиями души и духа даже на бытовом уровне. Тем более они не занимались сознанием научно, поскольку это ведомство другой Науки. Ду­маю, именно поэтому они и боятся воплощать свои прозрения у последней черты в исследования — слишком много вложено в Науку и образ себя, как ее верного слуги и жреца, чтобы такое исследование не стало предатель­ством, превратившись в религиозное. Редкие ученые, пошедшие на то, что­бы писать об этом прямо, должны рассматриваться героями.


Основное— Море сознания— Прибрежные воды

Думаю, исходным для всей современной, условно говоря, «духовной физики» может считаться рассуждение ныне ушедшего академика Фотия Яковлевича Шипунова,записанное в 1985 году:

«Существует наука, которая называется квантовой механикой, исследую­щая частицу как физическую структуру и, одновременно, как волну или энергию. За пределами элементарных частиц — нейтронов, позитронов и других мате­риального мира уже не существует, остается лишь их волновая составляющая. Получается, что Вселенная состоит из некой субстанции, которую нельзя на­звать материальной. Это духовная субстанция, имеющая волновую природу. Именно она и строит весь физический мир.

Исследования показали, что есть такие волны, которые могут мгновенно распространятся в любую точку Вселенной. Благодаря этому, любое произнесен­ное слово или произошедшее событие запечатлеваются в каждой точке Вселен­ной навсегда.

Поэтому есть Высшая Сила, которая видит мир мгновенно и моментально, благодаря таким волновым функциям» (Шипунов, с. 16).

Высшая сила есть потому, что ее открыли исследования физиков!.. Ха­мит Наука.

Физики у последней черты доходят до квантового или волнового пони­мания не только сознания или души, но даже Бога. Узнаваемо научной чер­той остается в их рассуждениях только хамство, которое проскальзывает в непоследовательности рассуждений. Из того, что Вселенная состоит из «не­материальной субстанции», еще не получается, что эта субстанция духовная. Это неточное рассуждение. И из того, что волны могут мгновенно распрос­транятся в любую точку Вселенной, не получается еще, что есть Высшая сила. Это тоже еще неточность рассуждения. А вот то, что даже у той черты, физик продолжает строить Механику мира, пусть квантовую, и из нее выво­дить существование Бога — это хамство.

Вчитайтесь сами, и вы почувствуете, что для настоящего исследователя может существовать предположение о Высшей Силе, как о неведомом, ко­торое надо исследовать, исходя из его наблюдаемых проявлений. Физик же упорно стремится утвердить Механику в качестве закона, творящего и миры и Богов.

Может быть, это и так, и Боги, как и все вообще, возникают в итоге естественного развития мира, которое описывается Физикой. Но ведь речь идет не об этом, а о том, кто прав, чьи утверждения умнее и вернее — отцов или детей. И дети, состарившиеся до академиков, даже умирая, все доказы­вают давно ушедшим отцам, что они имели право разрушить их мир ради Науки, потому что их предположения были верны! Мир обязан развиваться естественно, а не сверхъестественно, даже если Боги существуют!

Но что при этом оказывается хамством? Простенькая такая вещь. Богу отказывается в праве высказать свое мнение об устройстве мира. Как только Бог или Высшая Сила, которую предложил Шипунов, открывает рот и го­ворит: Позволь и мне высказать предположение о том, как устроен мир, — детеныш зажимает уши руками, падает на спину и принимается бить пятка-


Глава 6. Духовная физика

ми об пол, визжа: Молчи! Молчи! Только не говори ничего! Мне будет не­приятно, если ты опять окажешься во всем прав, а я не прав!

Хамство в том, что физик даже не допускает мысли о том, что могли быть другие предположения об устройстве мира, кроме физических. Оно в том, что нигде и никогда вы не найдете у физиков простых слов: если мы допускаем существование Бога, то давайте подумаем, а как бы он оценил наши достижения в понимании придуманного и созданного им мира... Если уж ты допускаешь существование Высшей Силы, то будь последователен и сделай допущение, что она тебя настолько умнее, насколько выше. Не лезь объяснять ни ее, ни ее дела и поступки своей теорией, предположи, что она тоже умела думать. Не наглей, сделай допущение, что Разум есть не только у ученых. Либо уж Бога нет совсем, либо он сотворил нас, а не мы его.

Однако научное хамство — это не просто внутреннее зазнайство, в го­раздо большей мере это обычай, обеспечивающий выживание. Попытки физиков думать о том, что их ждет за смертью, осмеиваются и порицаются собратьями с жестокостью подростков, изгоняющих из своей среды урода. Причем, в их отзывах звучит такая ненависть, что невольно встаешь перед выбором — стоит ли ради истины ссориться с сообществом.

Так что, когда кто-то из физиков начинает говорить иначе, стоит за­быть все условности его языка и попытаться просто выбрать то, что описы­вает мир иначе, чем академическая научная картина мира.



Тот же Шипунов делает несколько предположений. Я больше не буду разбирать непоследовательности и противоречия его утверждений. Не надо забывать, что все это записано в беседе, где он пытался говорить попроще. Итак:

«Оказалось, что волновую функцию имеет также человек, молекула, атом и так далее. Именно волновая функциядух— управляет материальным миром, который без нее оставался бы мертвым» (Там же).

«В учебниках нет формул квантовой механики, и если бы они были опубли­кованы, то мир просто бы прозрел! К сожалению, так называемое «научное гес­тапо» не дает их опубликовать. Мы знаем лишь формулу Эйнштейна: Е^тс2, которая ошибочна, потому что в ней отсутствует духовный волновой коэффи­циент» (Там же).

Что такое «научное гестапо», я не знаю. Возможно, имеется в виду как раз Комитет по антинауке при Академии Наук, который до сих пор действи­тельно преследует все, что по его понятиям выпадает из рамок правильного поведения ученых. Во всяком случае, последнее время, если верить их сайту, он был занят войной с теорией лептонных полей, требуя от промышленно­сти не брать в производство подобных разработок, поскольку лептонные поля — шарлатанство. Впрочем, его чаще называют научной инквизицией. Есть ли действительно сила, препятствующая публикации формул кванто­вой механики, я сомневаюсь. Но еще более сомневаюсь, что с их публика­цией мир прозреет. Впрочем, мне нужно всего лишь показать, чем живут те физики, которые видят сознание физически.


Основное— Море сознания— Прибрежные воды

«В подтверждение теории учеными были разработаны жидкокристалли­ческие датчики, которые фиксируют волновые функции. Каждая такая функ­ция это носитель сущности, организованной куда более сложно, чем физичес­кий мир, и потому держащей его "в узде ". Интересно, что приборами можно зафиксировать как "положительные", так и "отрицательные"волновые сущно­сти. Это говорит о том, что существует антимир, который не несет жизнен­ного начала, а может лишь разрушать физический мир!»

«Есть такое понятие, как "бездушный человек", пояснил Шипунов. Приборы фиксируют, что вокруг него как бы образуется вакуум, в который вне­дряются электронные "матрицы"с отрицательным знаком и начинают управ­лять человеком. Раньше это называли вселением беса, сейчас мы фиксируем это приборами, и это действительно страшно!» (Там же).

Разговоры о том, что физики видят сознание или души какими-то по­лями и исследуют его своими приборами, идут самое малое с семидесятых годов прошлого века.

В 1991 году В. П. Зинченко пишет как о самом обычном явлении в созна­нии ученых о том, что изменилось в физике после работ Бора и Гейзенберга: «Вдохновленные этим физики строят свои квантово-волновые конструкции со­знания, предполагая, что они станут основой новых эвристик в физике» (Зин­ченко, Миры сознания, с. 15—36).

Где эти приборы и что они в действительности видят, по-прежнему остается загадкой. Даже такое овеществленное видение окружающих челове­ка полей, какое, казалось бы, дает кирлиановская фотография, на поверку оказывается чрезвычайно неоднозначной вещью. Хуже того, команды уче­ных, занимающихся этим фотографированием, постоянно обвиняют друг друга в шарлатанстве, утверждая, что настоящие кирлиановские снимки делают только они одни. В общем, нет иного такого шарлатанского поприща в мире, как иное понимание сознания физиками. Откровения мистиков ока­зываются гораздо более заслуживающими доверия, чем попытки ученых приспособить физику для исследования нефизического мира.

Тем не менее, я бы все-таки хотел составить себе спокойное и вызыва­ющее доверие мнение о том, что же на сегодняшний день Наука говорит о сознании как о физическом явлении. После долгих поисков я остановился на Беседе «журналиста В. Щербакова» с академиком Влаилем Петровичем Каз-начеевым. Япредполагаю, что «журналист В. Щербаков» — это известный русский писатель и мистик Владимир Щербаков. Во всяком случае, он сумел задать Казначееву «правильные» вопросы, благодаря чему Казначеев сумел ответить на уровне, который вызывает уважение. Боюсь, что со всеми ос­тальными публикациями ученых произошла та беда, что у них не нашлось человека, сумевшего их правильно спрашивать. Из-за этого физики говори­ли так, как мог их понять вопрошающий. И это сделало их прозрения смеш­ными или сомнительными.


Глава 6. Духовная физика

Всей публикации предшествует статья главного редактора альманаха «Чудеса и приключения» Василия Захарченко, окончание которой необхо­димо привести:

«Могучие силы почти в каждом случае встают против. В первую очередь это схваченная застывшим цементом времени традиционность. За ней стоят авторитетные ученые с принятыми, а потому якобы неоспоримыми истинами. Однако на определенном этапе эволюции эти истины перестают быть исти­нами.

Они сдерживают творческую мысль тех, кто идет вслед за утвердившими­ся гигантами. Этот процесс не только понимают, но и принимают прогрессив­ные ученые. Вот замечательные слова академика В. И. Вернадского:

Вся история науки на каждом шагу показывает, что отдельные личнос­ти были более правы в своих утверждениях, чем целые корпорации ученых или сотни и тысячи исследователей, придерживающихся господствующих взглядов» (Захарченко, с. 2).

Итак, я постараюсь в свободно текущей беседе двух мыслителей выде­лить последовательность рассуждений, относящихся к сознанию.

Все рассуждение Казначеева начинается с чрезвычайно верной мето­дологической установки. По сути, это есть выполнение того самого картези­анского требования изначального сомнения, которое кладется всей совре­менной Наукой в основу правильного рассуждения:

«Надо понять, что на Земле нам действительно известна достаточно хо­рошо пока лишь белково-нуклеиновая форма жизни. Однако есть много работ в отечественном естествознании (чем занимается ваш покорный слуга) и в мировой литературе, указывающих на то, что белково-нуклеиновые формы жизни на Земле не единственны, и на планете Земля сосуществуют, вероятно, другие формы организации живого вещества» (Казначеев, с. 6).

Если вы приглядитесь, то станет очевидно, что настоящее научное ис­следование только так и может начинаться: по мере того, как мы все лучше изучаем основные формы жизни, у нас накапливаются наблюдения, гово­рящие о том, что эти формы не единственные. Пока эти наблюдения не объяснены, мы обязаны усомниться в том, что исходные представления Науки единственно возможные, и сделать предположения о том, как можно объяс­нить эти наблюдения. Естественно, объяснение любых наблюдений, не ук­ладывающихся в правящую или общепринятую картину мира, возможно, только если создать более широкую картину. А это означает, что такое пред­положение исходно должно выводиться из иной картины. Это объясняет, почему до сих пор подобные исследования почти отсутствуют. Такие кро­шечные посылы, как одно-другое наблюдение, не укладывающиеся в науч­ную картину мира, если взяться за их исследование, превращаются в поиск иных научных картин мира.А вот на это налетевшие на неожиданные факты ученые не готовы! Для этого надо обладать задатками творца науки, а не просто честного экспериментатора.


Основное— Море сознания— Прибрежные воды

Исследование Казначеева начинается с постановки задачи, то есть с вопроса:

«Но если на Земле и в Космосе существуют другие формы живого вещества, то кто мы такие и как мы взаимодействуем с этими формами других вариан­тов жизни?» (Там же).

За этим, в сущности, следует описание исходных условий исследования.

«Человек воспринимает окружающий мир и косный, и живой. Мы с вами привыкли к тому, что мы видим, ощущаем, воспринимаем, помним окружающую нас и живую и косную природу. Однако материалы исследований показывают, что и животные, и люди в особенности, имеют еще сенсорные каналы, по кото­рым они в более широком, более специфическом варианте совсем особо ощущают и воспринимают именно окружающий мир живого вещества.

Поэтому говорить, что прибор дает портрет такого мира, а мы только приборно можем снять окружающую среду, рискованно, так как даже снятие с самого прибора эквивалента восприятия, то есть его показаний, уже несет в себе противоречия, о которых говорил, к примеру, Нильс Бор. Прибор иногда грубо вмешивается в процессы, он может разрушить тонкую гармонию неведо­мой жизни.

Поэтому, вероятно, человек все же обладает способностью различно вос­принимать косное и живое вещество— и целый ряд интуитивных мыслитель­ных процессов, зарождение загадок и отгадок, появление прозрения или предчув­ствия, или ощущения не относятся к мистической, к чисто теологической компоненте. Это свойство живого вещества по-другому, с разных сторон воспринимать окружающий— тоже живой— мир.

Но со школьной скамьи начетнический, догматический подход вбивается в голову постоянно: нас учат, что вы слышите так же, ощущаете так же, вспоминаете так же, воспринимаете так же окружающий мир всегда и везде, то есть причины и микропричины нивелируются, выравниваются, а чело­век в этом отношении подобен прибору» (Там же).

Что же за явление здесь описано, если взглянуть на него, скажем, пси­хологически? Или с точки зрения наук о человеке. А любопытнейшая вещь, точнее, шутка, которую сознание сыграло с Наукой и учеными. Я думаю, все читали об экспериментах, когда испытуемым одевали очки, перевора­чивающие воспринимаемое вверх ногами. И через некоторое время происхо­дил скачок восприятия, и изображения вдруг становились обычными. Но зато потом, когда очки снимали, обычное зрение какое-то время восприни­мало окружающий мир перевернутым. Пока привычное восприятие не на­страивалось.

Что такое эти очки? Прибор, тот самый прибор, о котором говорит Казначеев, а до него Зинченко. Простейший из всех возможных научных приборов, которые вставляют исследователи между собой и миром. И что он делает? Он меняет восприятие. Но это не все. Он встраивается в сознание и меняет его настолько, что сознание начинает воспринимать мир с постоян­ным учетом этого прибора. И если долго себя к этому приучать, то снять прибор уже не удается. Ты постоянно смотришь на мир так, будто сквозь


Глава 6. Духовная физика

прибор, и видишь его не так, как видишь ты, а так, как видит прибор. Точнее, ты сквозь прибор.

Научный способ изучения мира — это приборный способ изучения, а значит, искаженный. И самое страшное, что нам заколачивают в сознание убеждение, что правильное восприятие — это то, которое соответствует при­борному восприятию, — со школьной скамьи. В итоге то, что мы видим, мы видим так, как увидели бы приборы. И тем самым это видение оказывается приборно подтвержденным. Это — ценно для естественной Науки. Но это означает, что мы много теряем, и мы платим за механическую подтверж-денность видения потерей изрядной части мира. Может быть, большей.

Но для исследования Казначеева важнее другое. Если мы изучаем чело­века как самое доступное нам для изучения проявление живого вещества, то мы изучаем не то. Мы вообще не изучаем человека, мы изучаем встроенный в его сознание «прибор», а человек остается как раз за его границами.Вот в чем

шутка!

«У человека колоссальный опыт, но его мыслительный процесс отодвигает­ся в сторону и как бы подмораживается» (Там же).

Из этого Казначеев делает вывод: в изучении человека надо идти иным путями, конечно, научными, по сути, но не путями научного сообщества, и не естественнонаучными. А, к примеру, теми, что предлагали русские космисты. Он поминает Федорова, Гурвича, Бауэра, Васильева, Чижевского. Но я приведу его рассуждение о Вернадском, потому что оно обрисовывает и те наблюдения, в которые не укладывается обычный научный образ мира.

«Вероятно, Вернадский был прав, когда поставил вопрос: как же идеальное, мыслительное переводит планету Земля в новую ее эволюционную фазу? Как? И только через труд, и только через взрывы, и только через техногенную дея­тельностьтак вот прямолинейно— объяснить это нельзя.

Факты указывают на то, что человек-оператор, во-первых, может менять на расстоянии многие показатели электронных приборов. Он как бы сбивает шкалу прибора, притом издалека. У нас сейчас ведутся работы в Новосибирске по дальней связи с Норильском, Диксоном, Симферополем, идут работы с Тюмен­ским треугольником, с американским центром во Флориде и дальняя связь с человеком, с прибором и с оператором устанавливается достоверно и точно.

Эта связь не относится к электромагнитным волнам. Если человек или прибор помещается в хороший бункер, где естественная среда, фон внешнего поля снимается у нас есть камеры, снижающие окружающее магнитное поле в 50 тысяч раз, то в этих случаях дальняя связь улучшается.

Поэтому мы сталкиваемся с неизвестным явлением взаимодействиями живого вещества на огромных расстояниях, которые присутствуют постоянно и которые, вероятно, в человеческом воспитательном плане и цикле сегодня за­морожены, как бы отодвинуты в сторону самой системой образования.

Такие же связи существуют, в других только вариантах, и с окружающим нас нечеловеческим живым миром. Например, если мы выращиваем тканевые культуры человека, одни лишь клетки человека, то оператор в Новосибирске на


ОсновноеМоре сознания— Прибрежные воды

большом расстоянии может изменять рост клеток в Москве тормозить эти клетки или ускорять их размножение. Если эти клетки находятся в экране, защищающем от внешних полей, это не влияет на действия оператора, на ре­зультат, даже усиливает воздействие» (Там же, с. 8).

В сущности, это описание исследуемого явления. И в нем есть загадка, вопрос: какова же природа той части человека, которая осталась за рамками встроенных в наше сознание приборов. Значит, это вопрос о сознании, о его действительной природе. Первое предположение Казначеев делает от лица физики, оно узнаваемо:

«Таким образом, живое вещество связано, вероятно, с известными слабыми нейтринными и другими полями, но кроме этих полей, как говорил Бор, суще­ствуют еще другие формы, которые квантуются и которые мы еще не знаем» (Там же).

Это хорошее предположение, потому что оно говорит очень простую, но необходимую для исследования вещь: перед нами непознанное явление. Если этого не сказать, появляется позыв отмахнуться от наблюдений или применить ко всему готовый образец для объяснения. В сущности, встроить себе прибор, который позволит не видеть то, что неугодно. Сказав, что пе­ред нами неведомое, мы обязаны применить к нему исследовательский ме­тод в полном объеме. И если нам и дано получить ответ и найти истину, то только если мы ее ищем, применяя все имеющиеся у нас возможности по­иска.

Казначеев указывает путь: сначала мы отсекаем то, что хорошо изучено. К примеру, мы уже выяснили, что это не электромагнитные поля. Тогда мы переходим к тому, что современная физика уже знает, но хуже — к слабым полям, например, нейтринным или другим. Каким другим?

Это слово-затычка, необходимое лишь для того, чтобы физики ощуща­ли, что это исследование им доступно. Ведь по существу, это могут быть совсем и не поля, а нечто другое. Например, дух. Но Физика все, помимо вещества, раньше называла энергией, а сейчас полями. Так ей удобнее, хотя она и не знает, что такое поле. Поле — это не вещество, вот единственное бесспорное определение этого понятия. Пусть будет поле. Хотя можно ска­зать: нечто. Любое имя для неведомого позволяет строить гипотезы.

«В клетках живого вещества сосуществует с ним вторая форма жизни, и она, эта форма, полевая, это поле и его взаимодействие с белково-нуклеиновым каркасом пока непонятно и загадочно, и это, быть может, естественно — так, еще недавно мы не знали о микробах (до Левенгука), еще недавно мы не знали о вирусах, которые сама очевидность, совсем недавно открыт новый класс живого вещества преоны, очень мелкие структуры, которые напоминают вирусы, и вот, наконец, выявляется самостоятельная форма жизни полевая» (там же).

Ну, пусть будет полевая. Духовная — ведь это тоже лишь слово, лишь имя для неведомого. Но как бы мы ни называли это для удобства исследова­ния, забывать о духовном нельзя, потому что его народ изучал много тыся­челетий, и в его памяти могут храниться подсказки.


Глава 6. Духовная физика

«Хочу, чтобы вы и читатели меня правильно поняли: характер и даже свойства этого поля, по сути своей живого, еще не ясны. Это и есть, если угодно, параллельная форма жизни, ранее, возможно, известная лишь по мифам» (Там же).

Я не буду сейчас заниматься этим намеком Казначеева, потому что он уведет меня в разговор о душе. Скажу только, что Казначеев не одинок, и среди физиков есть такие, которые достаточно глубоко разрабатывали идею о параллельных нам формах жизни. Об исследовании Бориса Искаковая еще буду рассказывать. Что же касается Казначеева, то я опущу остальную часть его рассуждений, и покажу лишь то, как такое видение предмета исследова­ния связывается им с сознанием. Связь эта выстраивается у Казначеева че­рез, ну, очень научное понятие «квантования», которое все-таки можно по­нять, когда в конце высказывания появляется слово «образ».

«Пример: московская группа ученых во главе с Горяевым показала, что ин­формацию или сущность живого вещества можно транслировать, перенести из одной клетки или группы клеток на большое, практически неограниченное рас­стояние. Были использованы оплодотворенные клетки шпорцевой лягушки, и это клетки в культуре, когда еще нет развития специфики эмбриона до этого этапа. Они просто выращиваются и, как показали эксперименты, гибнут. Они не могут дифференцироваться в культуре, если выращены разрозненно, не входя в эмбрион.

Стоит взять специальный прибор и головастика лягушки, где уже клетки специфически дифференцированы в составе организма и эта информация, сущ­ность дифференцировки может быть передана на культуру шпорцевой лягушки на расстояние 1—2 метра и, вероятно, больше.

Значит, живое квантуется, его сущность можно выделить, накопить и можно передавать. <...>

Молчащее, так называемое нуклеиновое вещество хромосом, постоянно фун­кционирует и организует голографический фильм, и на основе этого фильма те локусы, те биохимические конструкции, которые синхронны и соответствуют этому текущему полевому проекту, включаются, и мы наблюдаем в клетках биохимический процесс синтеза, встраивания белковых молекул друг в друга, об­разования сложных ферментативных, мембранных конструкций и так далее.

То есть живое вещество сначала проектирует себя в виде голографичес-кого полевого образа и на основании именно этого образа строит свое конк­ретное, уже земное биохимическое тело» (Там же, с. 8).

От этого, как вы понимаете, остается лишь один шаг до сознания: «Итак, живое вещество неоднородно, на Земле сопутствуют, сочетаются многие его формы, это проблема века. Как же это сочетание выражается в человеческом интеллекте ? Как наше сознание, отражающее мир, выраженное затем в семантических или образных формах, являет собой этот сложный ин­теграл, этот синтез многих форм живого вещества?» (Там же, с. 9).

Как видите, как только естественник начинает говорить о сознании, его речь становится путанной и не совсем внятной. Он даже не понимает,


Основное— Море сознания— Прибрежные воды

что сказать «образные формы» это все равно, что сказать «формовые образы». Соответственно, назвать информацию «сущностью живого вещества» озна­чает, что сущностью живого вещества являются образы сознания.

В общем, тут психологи и философы должны были бы обеспечить иду­щих естественников орудиями мысли, то есть точными понятиями. Но не обеспечили. И значит, этот последний вопрос Казначеева о сознании впол­не можно считать задачей, которую он от лица естественной науки ставит наукам о человеке.

С духовной же физикой я расстанусь на том, что ее крайнее достижение в описании сознания, как физического явления, отражено Казначеевым вот в таком образе:

«В то же время мы знаем, что в каждом нейроне теперь это доказаносуществуют биополя; они отражают сущность функции каждого нейрона, по­тому что в нейроне в секунду протекает свыше 10 ии химических преобразова­ний. Это сложнейшие пульсирующие поля. По нашему мнению, на поверхности Земли у протогоминид в разных участках планеты одновременно, взрывом про­исходит скачкообразное преобразование «компьютеров» проводникового типа в «компьютер» полевой, то есть все 12—15 млрд. полей этих нейронов мозга объединяются в одно пульсирующие поле.

Возникает голографический фильм, в котором и отражается внешний мир, память которого и возможность отражения внешнего мира против проводни­кового "компьютера " возрастает в десятки и сотни миллиардов раз» (Там же, с. 9).

Полю, в котором «голографически» отображается внешний мир, под­ходит только одно имя — сознание.






Дата добавления: 2015-09-20; Мы поможем в написании ваших работ!; просмотров: 971 | Нарушение авторских прав | Изречения для студентов


Читайте также:

Поиск на сайте:

Рекомендуемый контект:





© 2015-2021 lektsii.org - Контакты - Последнее добавление

Ген: 0.016 с.