Убранство зданий в ахеменидский период.

Колонна и антаблемент.

Персидская колонна в смысле своего построения представляет собой такое же нагромождение мотивов, какое можно увидеть в египетской, в эпоху династий, современных персепольскому искусству.

Колонна, стройная, как древесный ствол, имеет в вышину не менее десяти диаметров. Каннелированный ствол ее опирается на базу, либо украшенную валом, либо колоколообразную, и увенчан капителью (рис.1). Расположенные один над другим элементы капители следующие: кампанула, аналогичная встречающимся в портиках Тут-Мора в Карнаке; венчик – такой же, как у египетских капителей – в виде распустившегося лотоса; валюта с двойными завитками; фигуры лежащих быков.

Кампанула покрыта гофрировкой, как бы повторяющей профиль ее поперечного сечения. Не только ствол, но и валюта каннелированы, что придает известную резкость профилю, уничтожая мягкость и неясность контуров.

Иногда колонна увенчана просто фигурами быков, как, например, в царских могилах, во дворце Ксеркса, в боковых портиках дворцов в Сузах. Капитель сохраняет характерное раздвоение, через которое виден торцовой конец балок, связывающих колонны.

В антаблементе (рис. 2) каждый ряд брусьев обозначен легким выступом, а торцы наката – рядом сухарей (модильонов). Наконец, по обрезу террасы идет фриз, или из изразцов, или украшенный рядами кирпичей, положенными по египетскому образцу – то постелью, то на ребро.

Рис. 1 Рис. 2

Второй период персидского искусства — парфянский — связывается с возникновением в восточной части бывшей ахеменидской империи феодального государства аршакидов. Парфянская архитектура нам плохо знакома.

Наиболее характерным примером парфянской кирпичной архитектуры является дворцовый комплекс в Ашшуре (на верхнем Тигре), по-видимому, относящийся к 1 в. н.э. Основные помещении дворца расположены вокруг прямоугольного двора, воспроизводя древнюю месопотамскую планировку. Но со всех четырех сторон во двор выходят большие айваны - в исламской архитектуре обозначает сводчатое помещение, с трех сторон обнесённое стеной и открытое с четвёртой стороны - вокруг которых группируются внутренние помещения. Чрезвычайно своеобразно обработаны фасады дворца, выходящие во двор. Доминирующим элементом каждого из четырех фасадов является большая арка, ведущая в айван (в парфянском зодчестве айваны служили приёмными залами во дворцах). По обеим сторонам этой арки плоскости стен разбиты горизонтальными рядами на три яруса и украшены декоративными пилястрами и фальшивыми проемами. Орнаментальные детали были выполнены из штука.

А)план дворца в Хатра. Б)план дворцового комплекса в Ашшуре.

Иной план каменного дворца в Хатра, построенного, вероятно, в 1 в. до н.э. Основное здание состоит из двух расположенных параллельно айванов, окруженных вспомогательными помещениями. Принципиальных отличий в оформлении фасада в Хатра по сравнению с Ашшуром нет, хотя отдельные архитектурные детали ближе к восточно-средиземноморским образцам. Во внутреннем убранстве дворца видную роль играла декоративная скульптура, выполненная высоким рельефом. Боковые стены южного айвана были украшены декоративными маскаронами, изображавшими весьма условно трактованные человеческие лица. На архивольтах и сводах арок были также помещены скульптуры; некоторые изображали парфянских царей.

Наличие как будто многочисленных эллинистических элементов (профилировка, архитектурные детали, декоративная скульптура) не заставляет включить данный памятник в восточно-эллинистический круг, так как и его архитектурные пропорции и его тектоника говорят о принадлежности к персидскому искусству. Помещения все перекрыты коробовыми сводами. Дворец Хатра стоял в центре площади формы правильного круга, обнесенной циркульной стеной. Площадь не только была занята небольшими сырцовыми постройками, но на ней располагались шатры и палатки кочевников, превращая тем самым все сооружение в своеобразный укрепленный лагерь.

Дворец в Ашшуре (реконструкция).

Скульптура орла – символа Хатра. Дворец в Хатра.

Для архитектурных памятников парфянского времени типична определенная приземистость, идущая вразрез с теми греческими декоративными элементами, которые в них применяются и которые требуют более вытянутых пропорций и иных архитектурных соотношений. Следует отметить наличие массивных карнизов, давящих на основную массу здания, придающих его монументальности не строгость и законченность греко-римских зданий, а своеобразную тяжесть и диспропорцию.

Эпоха Сасанидов.

С образованием Сасанидского государства (226 г. н. э.) начинается третий период персидского искусства. Сасаниды считали себя преем­никами ахеменидов или, точнее, призванными проводить национальную политику в противоположность филэллинской — парфян аршакидов. Персидское государство достигает в эту эпоху удивительного могущества и блеска. Растет город, развиваются торговые городские слои, организуются, по-видимому, ремесленники. Все государство охвачено сложной иерархической системой сословной организации. От главы государства — монарха — к низам феодальной знати тянутся ряды земельных аристократов и чиновников, среди которых большую роль играет духовенство. В эпоху Сассанидов господствующим архитектурным типом, как и раньше, были дворцы. Но общий характер архитектуры, по сравнению с эпохой Ахеменидов, очень сильно изменил­ся. Сассанидские дворцы все перекрыты сводами. По-видимо­му. сассанидская сводчатая система связана с не сохранившей­ся до нас жилой архитектурой городов и деревень ахеменидской эпохи, которая продолжала традицию ассирийских домов и была архитектурой сводчатой. Дере­во, которым были перекрыты ахеменидские ападаны, являет­ся для Персии материалом дорогим и редким, — по крайней мере, большие балки, которые требовались для ахеменидских тронных залов. Царям дерево все же было доступно, его при­возили издалека. Но обыкновенные люди и. может быть, даже большинство представителей господствующего класса перекры­вали свои здания сводами. Тем не менее трудно вывести огром­ные дворцовые постройки Сассанидов из маленьких сводчатых жилых сооружений Ахеменидов. Несомненно, что на сассанидскую архитектуру имели влияние большие римские сводчатые постройки, что сыграло известную роль в развитии персидско­го зодчества. Римское влияние на персидскую архитектуру ска­залось в тенденции сассанидского зодчества к увеличению внут­ренних пространств и к их расчленению, а также в отдельных формах. Влияние Рима отразилось и непосредственно на ар­хитектуре сассанидской эпохи, но главным образом оно отно­сится к парфянскому периоду. Техника сассанидских зданий, построенных из кирпича, восходит к ассирийской архитектуре. Особенно это относится к методам кладки сводов ломтя­ми без кружал. Вся эта техника глубоко отличается от римско­го бетона. Большие залы, перекрытые цилиндри­ческими сводами, опирающимися на толстые неразложенные стены, известны и в вавилоно-ассирийской архитектуре, напри­мер тронный зал в Вавилоне.

Основными памятниками персидской архитектуры эпохи Сассанидов являются три дворца: в Сервистане, Фирозабаде и Ктесифоне. Даты дворцов в Сервистане и Фирозабаде точно не установлены.

Дворцы: в Сервистане Фирузабаде Ктесифоне.

Для дворца в Сервистане характерны усложненные внутрен­ние пространства, которые восходят к римской архитектуре. Но в Сервистане наблюдается вырождение пространственной слож­ности и тенденция упростить форму внутренних помещений. Длинные залы, подразделенные двумя рядами парных колонн, восходят к базиликальному типу. Но трехнефная базилика в Сервистане уже почти совершенно превратилась в однонефныи зал. По сторонам его остались только следы былых боковых нефов в виде колонн, сгруппированных по две и не­сущих полукупола, опирающиеся на стены. Все это растворяет стену, уничтожая четкость ограничения внутреннего простран­ства. Также и маленькое купольное квадратное помещение в Сервистане является переделанной по-персидски крестово-купольной композицией. Но в Сервистане столбы не несут купола, а вставлены вместе с соединяющими их арка­ми в подкупольное пространство. Маленькое куполь­ное помещение в Сервистане является вырождением крестово-купольной композиции. Его колонны и арки тоже растворяют ясность ограничения внутреннего пространства и дематериализируют стены. В большом главном купольном помещении Сервистана дематериализация стен "достигается совершенно другим способом. В середине каждой стены вставлена широкая прямоугольная ниша, которая по своей ширине превосходит каждый из простенков справа и слева от нее. В глубине каж­дой ниши — дверь, ведущая в соседнее помещение. В резуль­тате получается уступчатая композиция, окружающая со всех сторон подкупольное пространство. Ширина ниш такова, что зритель перестает воспринимать стены как первичные плос­кости, пробитые нишами: в качестве первичной данности он воспринимает общие ступенчатые очертания, уничтожающие ясность ограничений пространственного ядра. Образуются слож­ные пространственные слои, ограничивающие внутренность дан­ного помещения. Многие залы дворца в Сервистане совершенно открыты наружу. Все отмеченные черты вносят дематериализа­цию в архитектурную композицию.

Во дворце в Фирузабаде внутренние пространства просты и совершенно не расчленены, стены, особенно некоторые, очень толсты. Он делится на две части: одна, легко доступная извне, отведена под официальные помещения, другая – в глубине здания, расположенная вокруг внутреннего двора, предназначена для жилых помещений. В первую группу помещений, предназначенных для официальных приемов, входят «зал потерянных шагов» и три зала для аудиенций. «Зал потерянных шагов» состоит из центрального, перекрытого коробовым сводом нефа и четырех поперечных, имеющих те же покрытия. Три зала для аудиенций, в которые доступ открывается через «зал потерянных шагов», располагают по меньшей из осей здания и перекрыты куполами. Все здание увенчано террасами. Украшение купольных зал сохранилось почти в неприкосновенности. Все это напоминает вавилоно-ассирийские дворцы, в частности дворец Саргона в Хорсабаде. Но дематериализация сильно выражена и в Фирозабаде. В купольных помещениях она проявляется в тромпах (то же относится и ко дворцу в Серви­стане). Это — перекидные арочки и сводики на углах квадратного помещения, перекрытого куполом, кото­рые составляют переход от квадрата плана к кругу купола. Тромпы создают неясность перехода от кубического нижнего пространства к полушарию под куполом, чем уничто­жается ясность в структуре массивной оболочки. Кроме того, внутренние стены как квадратных, так и прямоугольных поме­щений дворца покрыты множеством мелких ниш, прерываю­щих плоскости стен. Пять открывающихся друг в друга прямо­угольных помещений при входе во дворец представляют собой очень любопытную пространственную композицию. Снаружи стены были укреплены контрфорсами в форме полуколонн, увенчанных кирпичными арками и, может быть зубцами.

Персидские дворцы всегда были окружены садами и беседками с водоемами. В Фирузабаде еще можно различить круглый бассейн водоема, расположенного перед фасадом; а в Ферехабаде Дьелафуа отыскал развалины сводчатой беседки.

Главным памятником персидской архитектуры эпохи Сассанидов является огромный дворец в Ктесифоне. построенный царем Хосровом II (591—628). От него сохранился корпус, в ко­торый входит большой приемный, вероятно тронный, зал и ряд примыкающих к нему второстепенных помещений. Все эти по­мещения просты по своим формам, не имеют никаких подраз­делений внутреннего пространства и перекрыты цилиндрическими сводами. Они совершенно отделены друг от друга сплош­ными толстыми стенами. Такая распланировка очень напоми­нает разобщенные, перекрытые сводами помещения дворца в Хорсабаде и аналогичных зданий. Только центральный тронный зал совершенно открыт спереди, как это было и в Фирозабаде, Сервистане, Хатра и ападане в Сузах.

Дворец в Ктесифоне (реконструкция и наши дни).

Если на развалины дворца в Ктесифоне, в значительной сте­пени сохранившиеся, смотреть сзади, — они по­ражают тяжестью и массивностью огромных сводчатых поме­щений и форм. Первоначально массы дворца казались еще тя­желее, так как теперь исчезли примыкавшие к главному залу с двух сторон под прямым углом ряды удлиненных помеще­ний, параллельных друг другу и связанных друг с другом толь­ко небольшими дверными пролетами. Но основной чертой архитектурно-художественной композиции дворца в Ктесифоне является расчет на то, чтобы его воспринимали только спере­ди. На передней части дворца помешена огромная лицевая сте­на, которая заслоняет собой все находившиеся за ней части. Лицевая стена сохранилась хорошо, несмотря на ис­чезновение боковых зал, которые были ниже главной залы, так что и первоначально лицевая стена сильно возвышалась над ними. Самая верхняя часть лицевой стены не сохранилась; она, по-видимому, была завершена прямой линией. Перед лицевой стеной находился, вероятно, сад (раскопки смогут еще устано­вить его устройство). Боковые части лицевой стены не иссле­дованы; может быть, она несколько загибалась вперед под пря­мым углом. Дворец в Ктесифоне повернут к зрителю своей лицевой сте­ной и открытым спереди главным залом, занимающим ее се­редину. Вероятно, нижняя часть переднего отверстия главного зала завешивалась тканями. Лицевая стена прикрывает собой расположенные за ней сводчатые залы. Архитектор показывает зрителю тяжелый свод центрального зала не снаружи, как мас­су, а изнутри — как пространственную величину. Лицевая сте­на по своему оформлению не имеет отношения к залам за ней, разработка ее поверхности целиком направлена на оформле­ние пространства перед ней. Благодаря введению лицевой стены пространственная проблема становится главной в архитектурной композиции дворца в Ктесифоне. Колонны и арки, которые покрывают лицевую стену, происходят из римской архитектуры. В Ктесифоне мы видим деформированную римскую арочную ячейку. Но римские формы глубоко переработа­ны, и в Ктесифоне они не имеют ничего общего с принципа­ми римской архитектуры. Полуколонны сгруппированы попар­но. Непосредственно над большими арками нижнего ряда по­мещены очень маленькие нишки, выдержанные в совершенно другом масштабе, чем арки под ними. Формы сопоставлены друг с другом в различных масштабах. В результате получается впечатление нереальности отдельных маленьких форм рядом с большими. Формы лишаются структивного значения и подобны динамическому орнаменту, создающему мелочное мелька­ние форм, сплошь заполняющих поверхность стены. Узор форм заполняет и промежутки между главной аркой и верхним завер­шением стены. Дробное орнаментальное мелькание форм унич­тожает телесность лицевой стены, окутывая ее динамической пространственной средой. Дематериализация еще усиливается последовательным уменьшением вверх горизонтальных полос, на которые разбита лицевая стена, что сближает дворец в Ктесифоне, последний памятник персидской архитектуры, с гроб­ницей Кира в Пасаргадах, первым ее памятником. На фоне ди­намической мелькающей среды, окутывающей лицевую стену Ктесифона, возвышается, прорезывая стену, спокойный линей­ный костяк главной арки. Композиция дворца в Ктесифоне показывает, что в эпоху Сасанидов в архитектуре Персии тоже господствует принцип дематериализации, связанный с характерной для этого време­ни реставрацией маздакизма. В Сасанидской архитектуре на­блюдается глубокая переработка римской телесности и массив­ности.

Руины дворца в Ктесифоне и цветочный орнамент.

Сасанидское искусство выработало богатый репертуар архитектурно-орнаментальных мотивов. Пальметте и розетке придается здесь своеобразная трактовка. Пышность орнаментики, некоторая перегруженность архитектурных деталей противополагаются часто простоте форм зданий и сухости композиция фасадов. В последнее столетие существования Сасанидской Персии создается особый декоративный стиль, для которого характерна большая геометризация, наблюдаемая главным образом в резьбе по штуку и как бы предвосхищающая терракотовую резную декорацию раннего мусульманского времени.