В Монголии, стране множества чудес и загадок, живет главный хранитель всего неведомого и таинственного - Живой Будда, Его Святейшество Джебтсунг Дамба-хутухта-хан или богдо-гэгэн, первосвященик Та-Куре. Он земное воплощение вечноживого Будды, представитель непрерывной мистически продлеваемой линии духовных императоров, чье правление исчисляется с 1670 года; они сочетают в себе утонченный дух Будды Амитабха[40]с Чан-ра-зи /"сострадающим духом гор"/. Он - средоточие всего: "солнечных" мифов и захватывающих тайн Гималаев; сказочных индийских пагод и мрачного могущества монгольских завоевателей - императоров всей Азии; древних зыбких притч китайских мудрецов и глубокой мысли брахманов; строгости жизни монахов из "Ордена целомудрия" и мстительности вечных кочевников олетов с их ханами - Батур-Хун-Тайги и Гуши; славного наследия Чингисхана и Хубилай-хана и реакционно-клерикального умонастроения лам; тайн зловещей желтой секты Паспы и тибетских царей, начиная со Сронг-Цанг Гампо. За Живым Богом Урги встает в дымке веков история Азии, Монголии, Памира, Гималаев, Месопотамии, Персии и Китая. Неудивительно, что имя его почитаемо на Волге, в Сибири, Аравии, Междуречье, Индокитае и даже на берегах Северного Ледовитого океана.
За время своего пребывания в Урге я несколько раз побывал у Живого Будды, беседовал с ним и наблюдал его жизнь. Ученые марамбы, его любимцы, подробно рассказывали мне о нем. Я видел его за составлением гороскопов, слышал его предсказания, познакомился с архивом, в котором хранились старинные книги и рукописи, сохранившие жизнеописания и предсказания всех богдоханов. Ламы были со мной вполне откровенны: послание хутухты из Нарабанчи помогло обрести их доверие.
Личность Живого Будды произвела на меня двойственное впечатление, но ведь все в ламаизме имеет двойную сторону. Умный, проницательный, энергичный, он одновременно подвержен безудержному пьянству, от чего и ослеп. Когда с ним случилось это несчастье, ламы пришли в отчаяние. Некоторые предлагали отравить богдохана, заменить его другим Живым Буддой, другие напоминали о больших заслугах первосвященника в глазах монголов и всех приверженцев "желтой веры". Стремясь умилостивить богов, воздвигли огромный храм с гигантской статуей Будды. Это, однако, не вернуло зрение богдохану, но инцидент подвиг его помочь тем ламам, которые намеревались радикально решить проблему с его слепотой, самим побыстрее перейти в новые, более высокие формы бытия.
Живой Будда постоянно заботится о процветании церкви и самой Монголии и одновременно занимается всякими пустяками. Одно из его увлечений - артиллерия. Отставной русский офицер как-то подарил ему две старые пушки, за что получил титул "Тумбаир Хун", что означает "князь близкий моему сердцу'" По праздникам из орудий палили - к величайшей радости слепого. Автомобили, граммофоны, картины, духи, музыкальные инструменты, редкие звери и птицы - слоны, гималайские медведи, обезьяны, индийские змеи и попугаи - всякими такими диковинами увлекались во дворце "Бога", затем, насытившись, забывали о них.
В Ургу тек непрерывный поток паломников и подарков со всех концов ламаистского и буддийского мира. Однажды казначей дворца, почтенный Балма Дорьи привел меня в просторный зал, где хранились дары. Я увидел настоящую сокровищницу, уникальный музей; такому собранию раритетов позавидовал бы любой европейский музей. Отпирая серебряный замок сундука, казначей говорил:
- Вот здесь золотые самородки с Бей-Кема; а тут - черные соболя из Кемчика; вот чудодейственные оленьи рога, а вот - присланный орхонами ларец, в нем корни женьшеня и благоуханный мускус; здесь янтарь с берегов "замерзающего моря", его вес сто двадцать четыре лана (около десяти фунтов), а также драгоценные камни из Индии и резная слоновая кость из Китая.
Он показал мне все экспонаты, помногу и с удовольствием рассказывая о них. И они действительно были великолепны! Мои глаза останавливались то на связках редких мехов - белых бобров, черных соболей, белых, голубых и чернобурых лис, черных барсов; то на миниатюрных черепаховых ларцах, в которых, однако, умещались хадаки из тончайшего, как паутинка, индийского шелка, длиной от десяти до пятнадцати ярдов; то на полных жемчужин мешочках из тканой золотом пряжи - подарках индийских радж; то на бесценных перстнях с рубинами и сапфирами -подношениях из Китая и Индии; то на больших камнях жадеита, неотшлифованных бриллиантах; то на инкрустированных золотом, жемчугом и драгоценными каменьями слоновых бивнях; то на красочных одеяниях, шитых золотом и серебром; то на моржовых бивнях с резными орнаментами, выполненными первобытными художниками с берегов Берингова моря, и еще на многом другом, о чем не имею времени поведать. В отдельной комнате стояли статуэтки Будд, изготовленные из золота, серебра, бронзы, слоновой кости, перламутра, а также из редких пород и оттенков дерева.
- Как вам известно, завоеватели, приходя в страну, где почитают богов, всегда разбивают их изображения. Так случилось более трехсот лет назад, когда калмыки вошли в Тибет, то же самое повторилось и в 1900 году, когда европейские войска заняли Пекин. А знаете, почему они так поступают? Возьмите любую статуэтку и внимательно осмотрите ее.
Я взял ближайшего ко мне деревянного Будду и начал тщательно изучать его. Внутри он был полый, там что-то перекатывалось. - Слышите? - спросил лама. - Там драгоценные камни и слитки золота - внутренности бога. Вот почему завоеватели разносят вдребезги кумиров. Многие известные на весь мир драгоценности извлечены из лона индийских, вавилонских и китайских божеств.
Библиотека занимала во дворце несколько комнат, на полках стояли книги и рукописи разных эпох - на многочисленных языках и на всевозможнейшие темы. Многие из них ветшали и рассыпались; чтобы замедлить этот процесс, ламы пропитывали страницы и корешки особым укрепляющим раствором. Там же хранились глиняные таблицы с клинописью, очевидно вавилонского происхождения; китайские, индийские и тибетские книги соседствовали с монгольскими; среди них я видел фолианты буддийских канонических сочинений - "чистого" буддизма, книги "красных шапок" - "искаженного" буддизма и "желтой секты" ламаистского буддизма; а также сборники преданий, легенд и притч. Ламы самым тщательным образом изучали эти документы и переписывали от руки, стремясь сохранить древнюю мудрость для своих преемников.
В отдельной комнате хранились тайные книги по магии, а также жития и труды тридцати одного Живого Будды, буллы далай-ламы, первосвященника Таши Лумпо, хутухты Утая из Китая, пандита-гэгэна Дулунора из Внутренней Монголии и Ста китайских мудрецов. Только сам богдо-хутухта и марамба Та-Римпо-Ча могли посещать это хранилище тайного знания. Ключи от него покоились в сундуке, стоящем в личных покоях Живого Будды вместе с печатями и рубиновым перстнем Чингисхана с вензелем в виде свастики.
В окружение его Святейшества входят пять тысяч лам разного ранга - от простых слуг до советников "Бога", составляющих правительство. В их числе -все четыре монгольских хана и пять наиболее родовитых князей.
Наибольший интерес представляют три категории лам, об этом мне сказал сам Живой Будда во время моего визита к нему с Джам Болоном.
"Бог" сетовал по поводу растущей распущенности лам, предпочитающих вести жизнь в праздности и роскоши, что способствовало снижению в их среде числа ясновидцев и предсказателей:
- Если бы монастыри Яхансти и Нарабанчи не сохраняли в первоначальной строгости устав, в Та-Куре вовсе не было бы пророков и вещунов. Ведь боги забрали от нас Барун Абага Нара, Дорчюл-Джурдока и других святых лам, прозревавших то, что сокрыто от взора простых людей.
Эта категория лам очень почитаема - ведь каждого именитого гостя Урги непременно покажут ламе-предсказателю, часто втайне от самого гостя, чтобы богдо-хутухта, располагая сведениями о прошлом и будущем гостя, знал, как его принять и как держаться с ним в дальнейшем. Обычно предсказатели -худые, изможденные старики, ведущие аскетическую жизнь, хотя встречаются среди них и молодые люди, почти дети. Это те же хубилганы, "воплощенные боги" - будущие хутухты и гэгэны монгольских монастырей.
Вторая категория - врачи или Та-ламы. Они изучают действие на людей различных растительных и животных снадобий, сохраняют рецепты и методы древней тибетской медицины, совершенствуют свои знания в области анатомии, не имея понятия о вивисекции и скальпеле. Они искуснейшие костоправы, массажисты, великие мастера в гипнозе и животном магнетизме.
Третья категория - так называемые, врачи-отравители, "доктора политической медицины", большие знатоки своего дела, в основном тибетцы и калмыки. Они живут отдельно от своих коллег и являются мощным молчаливым орудием в руках Живого Будды. Мне говорили, что почти все они немые. Я видел одного такого медика - того самого, что отравил врача, посланного китайским императором для "ликвидации" Живого Будды. Это был крошечный, белый как лунь старикашка с пучком редких седых волос на подбородке и необычайно живыми глазами, они так и бегали по сторонам. Стоило ему заявиться в какой-нибудь монастырь, как местный "Бог" тут же переставал пить и есть, опасаясь сюрпризов от этого монгольского Локуста. Но несчастный был все равно обречен - его, избранную богдоханом жертву, могли убить с помощью пропитанных отравленным раствором шапочки, рубашки, туфель, четок, уздечки, книги и различных предметов религиозного культа.
Слепого первосвященника окружают безграничное почитание и преданность - при аудиенции все падают перед ним ниц. Ханы и хутухты подползают к нему на коленях. Он весь окутан древней восточной тайной. Этот вечно пьяный слепец, с восторгом слушающий набившие оскомину оперные арии, любящий попугать своих слуг током от динамомашины, жестокий старик, не моргнув глазом убирающий своих политических врагов, лама, держащий народ в невежестве и обманывающий его своими пророчествами и предсказаниями, наделен тем не менее сверхестественными способностями.
Однажды мы сидели в его личных покоях, и князь Джам Болон переводил богдохану мой рассказ о мировой войне. Старик внимательно следил за рассказом, а потом вдруг, широко раскрыв невидящие глаза, начал прислушиваться к неким доносящимся извне звукам. Лицо его приняло почтительно-просительное и испуганное выражение.
- Меня призывают боги, - прошептал он и медленно прошаркал в свою молельню, где около двух часов, застыв на коленях, как изваяние, молился вслух. Молясь, он беседовал с невидимыми богами, задавал им вопросы, на которые сам же и отвечал. Вновь появился он перед нами бледный и обессилевший, но радостный и духовно просветленный. Так свершается его личная молитва. Во время храмовых богослужений он не возносит вместе с другими молитвы богам, ибо сам является тогда "Богом". Его вносят на троне в алтарь, и ламы вместе с прочими верующими оказывают ему божеские почести. К нему посылают люди молитвы, надежды, перед ним льют слезы, делясь горестями и бедами, он же выслушивает все невозмутимо, глядя прямо перед собой острыми, блестящими, хотя и невидящими глазами. Во время службы ламы меняют на нем одежды и венцы, комбинируя различные сочетания желтого с красным. Заключает богослужение торжественная церемония: Живой Будда благословляет присутствующих, поворачиваясь поочередно во все стороны света, и наконец замирает, простирая длани к северо-западу, то есть к Европе, куда, согласно заветам Желтой веры, будет распространяться учение мудрейшего Будды.
После собственной сердечной молитвы или долгих храмовых служб богдохан обычно взволнован и часто призывает секретарей, диктуя им свои пророчества и видения - всегда запутанные и неясные, которые сам он предпочитает не растолковывать.
Иногда со словами - "души вступают со мной в связь" он облачается в белоснежнейшие одежды и идет в свою молельню. Тогда врата дворца наглухо запираются, а ламы погружаются в состояние священного, мистического ужаса; они молятся, перебирая четки и повторяя шепотом: "Да пребудет вечно Великий лама на цветке лотоса!", вращают молитвенные колеса или изгоняют злых духов; астрологи составляют гороскопы; ясновидцы заносят на бумагу свои видения, а марамбы раскрывают древние книги, пытаясь найти объяснение словам Живого Будды.
Глава сорок первая.
Пыль веков
Случалось ли вам бывать в затянутых паутиной и плесенью подвалах древних замков где-нибудь в Италии, Франции или Англии? Вот где сокрыта пыль веков! А ведь она могла касаться лиц, шлемов или мечей императора Августа, Людовика Святого, Великого инквизитора, Галилея или короля Ричарда! При мысли об этом сердце бьется быстрее и вы начинаете чувствовать уважение к этим немым свидетелям минувших веков. Похожее чувство пережил я в Та-Куре, но оно было глубже и реалистичней. Ведь жизнь здесь за восемь столетий почти не изменилась - люди живут прошлым, а современность, грубо вторгаясь в рутину жизни, только усложняет ее, препятствуя нормальному развитию.
- Сегодня великий день, - сказал в один из моих приходов Живой Будда, - день торжества буддизма над прочими религиями. Это случилось давно. В этот день хан Хубилай призвал к себе лам, молящихся разным богам, и потребовал, чтобы они открыли ему, как и во что они верят. Они, как могли, расхваливали своих богов и священников. Разгорелся спор. Только один лама хранил молчание. Наконец он, насмешливо улыбнувшись, сказал:
- Великий император! Прикажи каждому из нас продемонстрировать мощь своих богов, совершив чудо, а потом уж суди, чей Бог лучше.
Хубилай-хан, последовав совету, приказал ламам показать, на что способны их боги, но сконфуженные ламы только молчали, расписавшись в собственном бессилии.
- Тогда сам покажи могущество твоих богов, -сказал император ламе, поставившему такое условие.
Лама, не говоря ни слова, посмотрел на императора долгим взором, затем перевел взгляд на всех собравшихся и простер перед собой руки. В ту же минуту золотой кубок императора оторвался от стола и поплыл к губам властелина. Сделав глоток, император почувствовал сладостный вкус напитка. Все стояли как громом пораженные, а император произнес: - Твой Бог станет и моим Богом; ему будут молиться все мои подданные. Но расскажи, какой ты веры? Кто ты и откуда пришел?
- Учение мудрейшего Будды, - моя вера. А сам я - пандита-лама, Туржо Гамба, из далекого и славного монастыря Сакья в Тибете, где обитает воплощенный в человеческом теле дух великого Будды, его мудрость и сила. Знай, император, народы принявшие буддизм, распространят свою власть на страны Запада и через восемь веков и одиннадцать лет наша вера одержит победу над всеми остальными верованиями. - Вот что произошло в сегодняшний день много столетий назад! Лама Туржо Гамба не вернулся в Тибет, а обосновался в Та-Куре, где в то время действовал лишь один маленький храм. Отсюда он ездил к императору в Каракорум, а затем вместе с ним в столицу Китая, постоянно укрепляя могущественного властелина в вере, провидя положение государственных дел и просвещая его в соответствии с волей Бога.
Живой Будда замолчал, прошептал молитву и затем продолжал:
- Урга, древнейшая колыбель буддизма... Вместе с воинством Чингисхана на завоевание европейского континента отправились олеты или калмыки. Они не вернулись и почти столетия жили на российских просторах. Когда же ламы "желтой веры" призвали их на борьбу с властителями Тибета - "красношапочниками", угнетавшими народ, они откликнулись на зов. Калмыки защитили "желтую веру" и тогда же поняли, что Лхаса слишком далека от остального мира и вряд ли сможет распространить оттуда свою веру по всему свету. Поэтому калмыцкий хан Гуши привез из Тибета святого ламу, Ундур-гэнэна[41],видевшего самого Царя Мира. С этого времени богдо-гэгэн жил постоянно в Урге, став борцом за свободу Монголии и покровителем китайских императоров монгольского происхождения. Ундур-гэгэн стал первый Живым Буддой на монгольской земле. Нам, своим преемникам, он оставил кольцо Чингисхана, посланное старинной книги. Лама забубнил: - Когда Гуши-хан, вождь олетов Хубилай-ханом далай-ламе в знак восхищения показанным Туржо Гамбой чудом; оставил и кубок, изготовленный из черепа загадочного индийского мага, великого чародея, из него пил во время храмовых церемоний король Тибета Стронгцан - пил шестнадцать веков тому назад; а также высеченную из камня древнюю статую Будды, привезенную из Дели основателем "желтой веры" Паспой.
Богдо хлопнул в ладоши, и тут же один из секретарей подал ему завернутый в красный платок большой серебряный ключ, которым он открыл сундук, где хранились печати. Живой Будда запустил в него руки и вытащил небольшой ларчик слоновой кости, из которого извлек крупное золотое кольцо с великолепным рубином, вправленным в свастику.
- Это кольцо постоянно носили на правой руке Чингисхан и Хубилай-хан.
Секретарь запер сундук; затем богдо приказал пригласить в покои его любимого марамбу, чтобы тот прочитал несколько страниц из лежащей на столе или калмыков, разбил "красношапочников', он привез с собой чудодейственный "черный камень", посланный далай-ламе Царем Мира. Гуши-хан собирался основать в Западной Монголии столицу "желтой веры", но олеты в это время находились в состоянии войны с императорами из маньчжурской династии за китайский трон и терпели одно поражение за другим. Последний хан олетов, Амурсана, бежал в Россию, но перед побегом успел переправить священный "черный камень" в Ургу. Пока камень оставался в Урге, и Живой Будда благословлял им народ, болезни и прочие беды обходили монголов и их скот. Но сто лет назад священный камень похитили, и с тех пор буддисты тщетно ищут его по всему свету. После его исчезновения монгольский народ стал постепенно вымирать.
- Хватит! - оборвал ламу богдо-гэгэн. - Соседи презирают нас. Они забыли, что когда-то мы были их господами, но ничего - мы поддерживаем наши древние традиции, и потому непременно наступит день торжества для монгольских народов и "желтой веры". У нас есть подлинные хранители веры - буряты. Они оберегают заветы Чингисхана.
Вот что говорили Живой Будда и старинные книги.
Глава сорок вторая.
Книги чудес
Князь Джам Болон попросил марамбу показать нам библиотеку Живого Будды. Там были собраны книги, в которых рассказывалось о чудесах, творимых Живыми Буддами прошлого и настоящего, начиная с Ундур-гэгэна и кончая гэгэнами и хутухтами - настоятелями разбросанных по всей Монголии монастырей. Копии книг рассылались по ламаистским монастырям, храмам, школам баньди. Марамба прочитал наугад два отрывка:
- Блаженный богдо-гэгэн дохнул на зеркало. И тут же на его поверхности, словно в дымке, проступила долина, где бились тысячи воинов... - Любимец богов, мудрейший Живой Будда, воскуряя фимиам, просил богов открыть, что сулит будущее князьям. Неожиданно в клубах голубоватого дыма все увидели мрачную темницу и мертвенно бледные, изуродованные тела убиенных князей...
Одна из книг, с которой сняли уже более тысячи копий, была посвящена чудесам, сотворенным нынешним Живым Буддой. Князь Джам Болон познакомил меня с некоторыми из них.
- У нас есть здесь старинное деревянное изображение Будды с открытыми глазами. Его вывезли из Индии; богдо-гэгэн установил Будду в алтаре и молился перед ним. Однажды, вернувшись из молельни, он приказал вынести оттуда статую. Когда приказ был исполнен, все застыли в изумлении: глаза Бога были теперь закрыты, по щекам струились слезы, а из дерева потянулись зеленые ростки. И тогда богдохан изрек: "Меня ожидают одновременно горе и радость. Я ослепну, а Монголия будет свободной" Пророчество это сбылось. Был еще один случай. Живой Будда казался очень взволнованным, он повелел принести таз с водой и поставить его перед алтарем. Призвав лам, он приступил к молитве. Вдруг свечи и фонарики зажглись сами по себе, а вода в тазу начала колыхаться.
Еще князь рассказал мне, что богдохан гадает на свежей крови, на поверхности которой проступают слова и картины; на внутренностях овец и коз - по их расположению он провидит судьбу князей и читает их мысли; на камнях и костях, угадывая по ним людской жребий; а также по звездам - следя за их расположением, Живой Будда изготовляет амулеты от пуль и различных болезней.
- Предыдущий богдохан предсказывал судьбу только с помощью "черного камня", - сказал марамба. - На нем появлялись тибетские надписи, богдохан читал их и провидел судьбы целых народов.
Когда марамба упомянул о проступающих на "черном камне" тибетских надписях, я подумал, вспомнив один случай, что это весьма возможно. На юго-востоке Урянхайского края, где-то в районе Улан-Тайги я как-то набрел на залежи гниющего черного сланца. Камни покрывал белесый налет - замысловатый узор вызывал в памяти венецианские кружева или таинственные рунические письмена. На мокром камне эти узоры исчезали, на сухом - проступали вновь.
Никто не имеет права обращаться к Живому Будде с просьбой предсказать судьбу. Он занимается этим только по вдохновению или по просьбе далай-ламы или таши-ламы. Когда русский царь Александр 1 попал под влияние мистически настроенной баронессы Крюденер, он отрядил к Живому Будде специального посланца с просьбой открыть монарху его судьбу. Богдохан, тогда еще совсем молодой человек, предсказал по "черному камню", что царь окончит свои дни всеми гонимый - в скитаниях и забвении.
В России и сейчас простой народ верит, что Александр 1 провел последние годы жизни, бродяжничая по России и Сибири под именем Федора Кузьмича, помогая страждущим, утешая арестантов и нищих. По преданию, старец умер в Томске, там и сейчас стоит дом, где он жил перед смертью; могила его свято почитается, к ней стекаются паломники, там свершаются чудеса. Представители династии Романовых не скрывали свой интерес к личности Федора Кузьмича, что еще больше укрепило всех в убеждении, что тот действительно был Александром I, добровольно принявшим обет бедности и смирения.
Глава сорок третья.
Рождение Живого Будды
Живой Будда не умирает: в день его формальной смерти душа его переселяется в новорожденного младенца, но она может перейти в другое существо и во время жизни Будды. Новое земное воплощение священного духа Будды почти всегда рождается в бедной тибетской или монгольской семье. И это оправдано. Ведь если Буддой станет отпрыск богатой княжеской семьи, это будет способствовать возвышению рода и может привести к неповиновению священослужителям (в прошлые века такое случалось), в то время как бедная неродовитая семья, подарившая наследника трона Чингисхана, дорвавшись до богатств, с готовностью подчиняется ламам. Только трое или четверо Живых Будд имели чисто монгольское происхождение, остальные были тибетцами. Лама-хан Яссакту, советник Живого Будды, рассказал мне следующее:
- В монастыри Лхасы и Таши-Люмбо[42]постоянно идут сообщения из Урги о здоровьи Живого Будды Когда земная оболочка его старится и дух Будды стремится вырваться на свободу, в тибетских храмах проводят особые торжественные богослужения, тщательно изучаются астрологические гороскопы. В результате называются имена нескольких благочестивых лам, которым поручают установить, где именно свершится следующее воплощение Будды. Ламы пускаются в путешествие по стране и ведут тщательное наблюдение. Иногда сам Бог посылает им знаки. Это может быть белый волк, объявившийся у юрты бедного пастуха, или родившийся с двумя головами ягненок, или упавший метеорит. Некоторые ламы читают имя нового богдохана на чешуе рыбы из священного озера Тангри-нур; другим место поисков и имя нового перерождения открывается на трещинах камней; третьи, удалившись в глухие горные ущелья, вслушиваются в голоса духов гор, стараясь расслышать имя нового избранника Богов. Когда кандидат найден, о его семье тайно собирается вся доступная информация, а результаты расследования передаются для окончательного решения образованнейшему Таши-ламе по имени Эрдени (что означает "сокровищница познаний"). Если он одобряет выбор, то шлет тайное послание далай-ламе, который совершает тогда жертвоприношение в храме "Дух гор" и ставит на послание таши-ламы свою большую печать - в знак согласия с результатами выборов.
Если прежний Живой Будда еще жив, имя его преемника держится в тайне; если же дух Будды уже покинул тело богдохана, из Тибета в Ургу направляются особые посыльные, везущие нового Живого Будду. Так же происходят выборы гэгэнов и хутухт в ламаистских монастырях Монголии, но в этом случае кандидатуру утверждает Живой Будда, а в Лхасу сообщают лишь о принятом решении.
Глава сорок четвертая.
