Возникновение юридико-аксиологического подхода связано с появлением естественноправовых воззрений, с различением права естественного и права позитивного (властно данного, искусственного, произвольного, официального, волеустановленного и т. д.).
Согласно естественноправовой аксиологии, естественное право как воплощение объективных свойств и ценностей "настоящего" права выступает в виде должного образца, цели и критерия для оценки позитивного права и соответствующей правоустанавливаю-щей власти (законодателя, государства в целом), для определения их естественноправовой значимости, ценности. При этом естественное право (как в доктринах юснатурализма, так и в философских интерпретациях естественного права) понимается как уже по своей природе нравственное (религиозное, моральное и т. д.) явление и исходно наделяется соответствующей абсолютной ценностью.
В понятие естественного права, таким образом, наряду с теми или иными объективными свойствами права (принципом равенства людей, их свободы и т. д.), включаются и различные моральные (религиозные, нравственные) характеристики. В результате такого смешения права и морали (религии и т. д.) естественное право предстает как симбиоз различных социальных норм, как некий ценностно-содержательный нравственно-правовой (или — морально-правовой, религиозно-правовой) комплекс, с позиций которого выносится то или иное (как правило, негативное) ценностное суждение о позитивном праве и позитивном законодателе (государственной власти).
При таком подходе позитивное право и государство оцениваются (в ценностном плане) не столько с точки зрения собственно правового критерия (тех объективных правовых свойств, которые присутствуют в соответствующей концепции естественного права), сколько по существу с этических позиций, с точки зрения представлений автора данной концепции о нравственной (моральной, религиозной и т. д.) природе и нравственном содержании настоящего права. Совокупность подобных нравственно-правовых свойств и содержательных характеристик естественного права в обобщенном виде трактуется при этом как выражение всеобщей и абсолютной (также и в аксиологическом плане) справедливости естественного права, которой должны соответствовать позитивное право и деятельность государства в целом.
Понятие естественноправовой справедливости наполняется при таком подходе определенным, особым для каждой концепции и, следовательно, ограниченным и частным нравственным (или сме
шанным нравственно-правовым) содержанием. Иначе говоря, здесь мы имеем дело с материально-содержательной (т. е. на уровне эмпирических явлений и фактического содержания), а не с формально-логической (на уровне теоретических абстракций принципов, норм и форм долженствования) трактовкой понятия и смысла справедливости.
Уже в силу такого совмещения (и смешения) в естественно-правовой (и в любой нравственно и вообще материально-содержательно трактуемой) справедливости формальных и содержательных (материальных, фактических) компонентов она — по определению — не является принципом в специальном смысле этого понятия как теоретической категории и формального предмета. Поэтому различные естественноправовые концепции справедливости — вопреки их претензиям на нравственную (или смешанную нравственно-правовую) всеобщность и абсолютную ценность — на самом деле имеют относительную ценность и выражают релятивистские представления о нравственности вообще и нравственных ценностях права в частности.
Таким образом, в рамках естественноправового подхода, включая сферы юридической онтологии и аксиологии, смешение права и морали (нравственности, религии и т. д.) сочетается и усугубляется смешением формального и фактического, должного и сущего, нормы и фактического содержания, идеального и материального, принципа и эмпирического явления.
В плоскости юридической аксиологии это проявляется, в частности, в том, что проблематика правовой ценности закона (позитивного права) и государства подменяется их нравственной (моральной, религиозной) оценкой и соответствующим требованием того или иного (неизбежно-релятивного, частного, особенного) нравственного или смешанного нравственно-правового содержания позитивного права и государственной деятельности. Подобные представления в наиболее концентрированном виде присутствуют в конструкциях естественноправовой справедливости как выражения нравственных или нравственно-правовых начал, свойств и ценностей "подлинного" права.
Эти недостатки, разумеется, не умаляют такие несомненные заслуги и достижения естественноправового подхода в области правовой теории и практики, как постановка и разработка проблем юридической аксиологии (в тесной связи с вопросами юридической онтологии и гносеологии), идей свободы и равенства людей, естественноправовой справедливости, прирожденных и неотчуждаемых прав человека, господства права, правового ограничения власти, правового государства и т. д.
Что же касается отмеченных недостатков естественноправового подхода, включая и аксиологические аспекты, то они присущи не только концепциям традиционного и современного юснатурализ-
ма, но и различным собственно философским учениям прошлого и современности, которые в своем правопонимании так или иначе исходят из идей и конструкций естественного права. В этой связи можно назвать учения Канта, Гегеля и их последователей, В.С. Соловьева, Р. Марчича и других представителей морально-нравственного учения о праве, его трактовки как "нравственного минимума", части морального порядка, выражения нравственной (моральной, религиозной) справедливости и т. д.
Так, в кантовском моральном учении о праве, находящемся еще под заметным влиянием естественноправовых представлений, речь идет именно о моральной, а не о правовой ценности позитивного права и государства. Сама идея республиканизма (этой кан-товской версии правового государства) обосновывается Кантом как максима морального сознания, как требование морального категорического императива.
Нравственная трактовка права и государства содержится и в философии права Гегеля, которая мыслилась им как последовательная философская разработка естественного права. При этом примечательно, что мораль трактуется Гегелем как некое особенное право, а позитивное право ("право как закон") и государство относятся им к сфере нравственности, т. е. рассматриваются как нравственные явления, как формы объективации нравственной идеи'. Три раздела "Философии права" Гегеля посвящены соответственно абстрактному праву, моральности и нравственности. Причем свою трактовку нравственности, включая позитивное право и государство, Гегель характеризует как "этическое учение об обязанностях, т. е. такое, как.оно объективно есть, а не такое, как оно якобы содержится в пустом принципе моральной субъективности, который ничего не определяет"2.
С учетом недостатков естественноправового подхода следует признать правомерность ряда критических положений, высказанных представителями юридического позитивизма в адрес естест-венноправовой доктрины. Речь идет о таких недостатках, как смешение права и морали, формального и фактического при трактовке естественного права, абсолютизация относительных нравственных ценностей, которым должно соответствовать позитивное право и государство, и т. д.
Наиболее последовательной в этом плане является кельзенов-ская критика естественного права3. Важнейшей функцией "естественноправового учения как учения о справедливости", согласно Кельзену, является "этико-политическая функция", т. е. ценностное (морально-политическое) оправдание или осуждение позитив-
' См.: Гегель. Философия права. М., 1990. С. 90, 247, 279.
2 Там же. С. 202.
3 См.: Чистое учение о праве Ганса Кельзена. Выпуск 1. М., 1987. С. 82—98. Выпуск 2. М., 1988. С. 97—102.
ного права. В этой связи Кельзен, отстаивая чистоту правоведения, обоснованно критикует смешение сторонниками естественноправовых учений права с моралью и иными социальными нормами и их требования о моральности права, нравственном содержании права и т. д.
Однако эти, сами по себе верные, положения сочетаются у Кельзена с традиционными позитивистскими представлениями о том, будто "справедливость есть требование морали'" и поэтому от позитивного права нельзя требовать, чтобы оно было справедливым.
Эта легистская логика частично опровергается уже самими естественноправовыми концепциями справедливости, согласно которым в понятие справедливости включаются (правда, в их смешении) не только моральные характеристики (о чем верно, но односторонне говорят Кельзен и другие позитивисты), но и такие собственно правовые начала, как равенство, свобода людей и т. д. (что умалчивают и игнорируют все позитивисты).
