Важной характеристикой экзистенциально-аналитической психологии развития является то, что мы не ограничиваем психологию развития детством.
Формирование Я, самости, самоценности, по нашим представлениям, находится в постоянном движении, проходит через разные фазы, которые в зависимости от своих особенностей могут способствовать этому процессу либо затруднять его, и это продолжается в течение всей жизни. Нам не удалось установить фазы, в которых происходит некое «окончательное запечатление» этих внутренних инстанций и после которого дальнейшее их изменение прекращается. Если бы такое окончательное формирование происходило, то невозможно было бы и изменение посредством психотерапии.
Складывается впечатление, что человек в любом возрасте чувствителен ко всему, что касается самоценности. Чувствителен и раним. Уже у годовалого ребенка заметно возрастает чувство собственной значимости, если его хвалят — за то, что он начал ходить, за каждое небольшое самостоятельное действие, за его усердие и успехи в том, чтобы научиться самому «ходить в туалет». И так же чувствуют себя двухлетний малыш, который начал посещать детский сад, испытывая поначалу чувство неуверенности по отношению к другим детям, ребенок в школьном возрасте, который получает первый опыт обучения в группе сверстников. Затем следует фаза особой чувствительности по отношению к самоценности — пубертатный период, когда возникает задача обнаружить себя вновь— в изменившейся телесности, в новом мире чувств и новом способе знания. Однако и вступление в мир профессии, в близкие отношения с человеком противоположного пола и в отношения со своей собственной жизнью представляет для самоценности новые нагрузки, новые задачи и возможности для развития. Далее — середина жизни первый взгляд на то, что было достигнуто, весьма вероятно — кризис со всеми его атрибутами. И еще конкуренция в профессии, первые проявления старения, взросление детей, возможно, увольнение, расставание с партнером, новые близкие отношения, а затем — климакс, выход на пенсию и т. д. Даже по этим схематично обрисованным событиям видно, что мы постоянно меняемся: меняется наша картина себя и наша самоценность, обхождение с самими собой и с другими, и мы постоянно должны соотноситься с новыми ценностями и возможностями.
Все эти процессы изменения Я происходят, конечно, не только во внутреннем мире человека, в его самовосприятии, но и во внешнем, публичном пространстве, где человек взаимодействует с другими. В том, как ко мне обращаются, в моем воздействии на других я черпаю знания о себе. Они сопровождаются уверенностью и неуверенностью. Пытаясь понять себя, я стремлюсь к идентификации. В детстве — с различными персонажами: от Пеппи Длинный чулок до Терминатора; в более взрослом возрасте — с представителями социального класса либо группы через символы власти и финансовой состоятельности или символику болельщика футбольного клуба к сопричастности различным социальным группам по интересам.
Следующая характеристика экзистенциально-аналитической психологии развития заключается в том, что в отличие от разработчиков моделей глубинной психологии мы не акцентируем роль «значимых других» (в основном отца и матери) в такой мере, как они. Бесспорно, психически-духовное развитие именно самоценности происходит в общении с другими, и вне coмнений, самые близкие и важные контактные лица играют при этом выдающуюся роль. Однако в нашей антропологии взаимодействие с другими составляет только одну - внешнюю сторону бытия Person. Другую же, не менее обширную и значимую — внутреннюю сторону представляет общение с самим собой, обхождение с собой, соотнесение с собственным внутренним миром и своей внутренней глубиной. Эту сторону, конечно, труднее наблюдать и описывать по сравнению с опытом, полученным извне. Однако то, что именно человек берет извне, с какими установками встречает внешние воздействия, каким внутренним разговором сопровождает, насколько добросовестно учится тому или иному, может быть отнесено к области внутреннего. Так что внутренний диалог не является всего лишь интернализацией внешних интеракций, даже если они и прокладывают пути для внутренних процессов. Если вообще существует такое явление, как свобода, то где же еще, как не в этом соотнесении человека с самим собой, она может проявиться? Где же еще, если не здесь, может зародиться действительно Персональное и Собственное и присоединиться к тому, что было пережито в результате приходящего извне, — зародиться тихо, робко, вначале, вероятно, незаметно или же, напротив, бурно, импульсивно пробиваясь вперед? С точки зрения экзистенциального анализа на долю индивидуума приходится такая же степень содействия собственному психическо-духовному развитию, как и на долю окружения. Его задача состоит в том, чтобы вступать в отношение с тем, что приходит к нему извне и изнутри, обрабатывать это и занимать по отношению к этому позицию. И только в тех случаях, когда жизненная ситуация предъявляет к человеку чрезмерные требования, в действие в виде копинговых реакций вступает психодинамика и временно отменяет внутреннюю свободу ради того, чтобы человек мог выжить. Однако и после таких вторжений человек вновь обретает способность быть ответственным за самого себя.
