Становление «чистого устного метода» в России связано с именем директора Петербургского училища глухих (рис. 47) А.Ф. Остроградского, с деятельностью П.Д. Енько, Н.М. Лаговского и других известных сурдопедагогов конца XIX — начала XX в. В конце 80-х гг. главной задачей школы становится обучение устной речи; устная речь признается единственным средством обучения. Это находит, в частности, отражение в новом уставе училища, разработанном в 1900 г. под руководством А.Ф. Остроградского. Роль дактильной и жестовой речи в процессе обучения и воспитания отрицается. Обсуждая проблему жестовой речи в своих произведениях, Н.М. Лаговский, П.Д. Енько и др. стремятся обосновать занимаемую ими позицию. Так, Н.М. Лаговский анализирует особенности «естественной» и «искусственной» мимики и приходит к заключению (в отличие от В. И. Флери), что жестовый язык не знает грамматических форм и грамматических правил. Правда, имея большой опыт работы с глухими, Н.М. Лаговский не может не признать, что жестовая речь доставляет глухим детям огромные выгоды как средство общения друг с другом. При ее помощи возможно в известных пределах осуществлять обучение, эстетическое воспитание и т. д., т. е. жестовая речь была бы полезна как вспомогательное средство. Так в чем же дело? Хотя жестовая речь, по мнению Н.М. Лаговского, — ограниченное и ненадежное средство общения, тем не менее ее трудно держать «в дозволенных ей границах», и у глухих не возникает потребности в устной речи. Следовательно, жестовую речь нужно изъять из употребления как на уроках, так и в общении учеников между собой.
Рис. 47. Санкт-Петербургская школа для глухих детей (начало XX в.)
Взгляды Н.М. Лаговского, как и других русских учителей конца XIX — начала XX в., нашли отражение в обсуждении вопросов обучения и воспитания глухих на первых съездах русских сурдопедагогов. Так, в докладе «О мимике» Е.Г. Ласточкиной, прочитанном на съезде 1903 г., сформулирован вывод о необходимости устранения из школ жестовой речи не только как способа объяснения учебного материала, но и как средства общения между учениками.
Однако так думают далеко не все. Например, такой крупный последовательный идеолог «чистого устного метода», как П.Д. Енько, утверждает, что жестовую речь, которую ученики употребляют в разговорах друг с другом, подавлять и искоренять вредно, поскольку тогда окажется невозможным благотворное влияние старших воспитанников на младших. А наиболее прогрессивно настроенные педагоги возражают еще более резко. В этом отношении характерно выступление (на съезде 1903 г.) И.А. Васильева: «Изгнание знака*[22] (принудительное) не есть необходимое условие успеха речи. Глухонемой может владеть мимикой и в то же время хорошо владеть речью. Все должно служить в руках учителя, и знак может служить для успеха, когда учитель употребляет его для напоминания забытых слов в целях сокращения дорогого в обучении глухонемых времени».
Такому выступлению автор с удовольствием поаплодировал бы. А ты, дорогой читатель?
С критикой «чистого устного метода» выступали также Е.С. Боришпольский и Э. Радзишевский, который отстаивал, в частности, целесообразность применения в обучении дактильной речи, и др. Они доказывали, что выдвижение в качестве главной задачи обучения устной речи приводит к игнорированию работы по сообщению общеобразовательных знаний, формированию мыслительной деятельности, словом, задерживает умственное развитие глухих детей. Многие сурдопедагоги требовали пересмотра задач и содержания педагогического процесса, расширения системы речевых средств — включения дактильной и жестовой речи в обучение и воспитание глухих учащихся.
Прогрессивные традиции русской сурдопедагогики нашли дальнейшее развитие в разработке теории и становлении обучения детей с недостатками слуха после Октябрьской революции.
